Жизнь — лучший сценарист. Только виртуоз композиции способен свести в пространстве классического сюжета завязку и развязку, минуя кульминацию. В одно и то же время страна отметила 200-летие со дня рождения великого сатирика Салтыкова-Щедрина и депортировала популярного стендап-комика Сабурова.
Какая связь, спросите вы, между гением и посредственностью? Отвечаю: Михаил Евграфович стоял у истоков той смеховой культуры, которая сегодня, по сути, завершается высылкой Нурлана. Сразу предупреждаю: менее всего меня занимает лично Сабуров — слишком агрессивен и самовлюблен, чтобы быть интересным. Он — знак, символ, точка отсчета.
Жизнь и судьба юбиляра в царской России — зона сплошного парадокса. Он был мастером беспросветной сатиры и одновременно — государственным служащим очень высокого ранга вплоть до вице-губернатора. Его упрекали в глумлении над русским народом и уничтожением истории, а он продолжал свой путь. Суровый Николай I выслал его за вольнодумство в Вятку. Ссылка оказалась не очень обременительной. Здесь карьера обличителя миропорядка сразу пошла в рост. Вскоре он женился на дочке вице-губернатора. У него был большой хлебосольный дом. Уже при Александре II писатель вернулся в Санкт-Петербург и продолжил с новой силой попирать основы.
Сабуров ничего не попирал. Он нес в массы свою дозволенную старшими товарищами чушь, перемежая ее нецензурной бранью и косноязычием. Писатель был воспаленным патриотом (слово из лексикона декабристов) и честно служил Отечеству, не помышляя о поощрении. Комику высокие мотивы чужды: его интересовал не дух, а суммы прописью. Одного отправили в ссылку на семь лет, второго выслали из страны на 50 лет. Именно эта цифра взорвала как поклонников, так и хейтеров Сабурова. В ней сквозит обреченность.
50 лет — это навсегда даже для молодого человека. Сатира в России вечно в той или иной мере была делом государственным. В нашем разговоре важно именно это исчезающее чувство меры.
Когда советская империя рухнула, перед творцами смыслов встала задача отвлечения граждан от сомнительной реальности. Лучшего средства, чем смех, человечество не придумало. На осколках разбитого вдребезги мира стала формироваться новая субкультура. Жванецкого и Задорного водрузили на пьедесталы. Петросяну оставили его тучные телевизионные угодья. Бесхозным оставался только молодняк, на который власть обратила свой пристальный взор. В начале века опарой стал подниматься «Камеди клаб». Он был устроен дорого и богато, но структура собственности прояснилась только в 2017-м, когда единственным владельцем клуба стал «Газпром-Медиа». Из этой шинели (и старого кавээна) выползли нынешние комики, чья верность повестке была первична, а дар — вторичен. И без того осторожные резиденты по качеству юмора стали стремительно приближаться к Петросяну. Верных было много, талантливых — единицы. А точнее, одна единица — Гарик Харламов.
Но судьба и его не пощадила. Он превратился в тучного господина, который все больше сидит в жюри унылых, как и он сам, конкурсов.
Новое поколение шутников бурно осваивало интернет. С началом СВО этот райский сад сал хиреть. Окончательно сформировался один магистральный путь — бюджет в обмен на лояльность. Самые громкие имена — от Семена Слепакова* до Руслана Белого* — покинули Родину.
Им на смену пришли те, кто пытался усидеть на двух стульях. Кому-то позволили не самую удобную позу, а кому-то нет. И эта загадочная селекция не поддается даже попытке рационального анализа.
Александр Ревва уехал одним из первых, но, проголодавшись на Западе, вернулся в Россию, где теперь блистает и благоденствует в промышленных масштабах. Азамат Мусагалиев, кажется, никуда не убегал, но наговорил много лишнего в шоу «Однажды в России». Его пожурили, а вскоре назначили первым номером с рекордным числом проектов и контрактов. Денис Дорохов, человек яркий и даровитый, тоже ни в чем себе не отказывает, регулярно отклоняясь от азов приличия. Самый востребованный в этой веселой кампании — Сабуров. Его шоу «Что было дальше?» (и не только оно) собирало миллионные просмотры. Именно он числится главным кумиром зуммеров, с которыми так порой неловко, но неуклонно заигрывает власть. Не помогло ничего: все остались, а его «ушли».
Странное дело окутано ватой версий. Это вообще одна из примет времени — отсутствие языка, на котором власть разговаривает с народом. Как соотносятся, если соотносятся, причины и следствия — тайна за семью печатями. Но казус Сабурова выламывается даже из этого вязкого канона. Когда отменяли Галкина*, Урганта, Нагиева, контекст укладывался в формулу Чуковского: третий сорт не хуже первого. Борьба за место под солнцем культуры зимой 2022-го была адская. Теперь все иначе.
Салтыковы-Щедрины больше не появляются на свет: сатира и бюджет — две вещи несовместные.
Тогда из какого сора выросла депортация? Официальная версия — угроза национальной безопасности; неофициальная — шутник пал жертвой междоусобицы в неких горних высях.
Звездное шоу Нурлана называлось «Что было дальше?». Оно устроено просто, как мотыга. Ведущие слушают истории приглашенных знаменитостей и пытаются угадать финал, используя подколки и прямые оскорбления. Вот вопрос вопросов: а сам Сабуров мог бы угадать свой сегодняшний финал? Косвенным образом на него отвечает Салтыков-Щедрин. «Есть в божьем мире уголки, где все времена — переходные». Юбиляру можно верить. Он мудрый, ему 200 лет исполнилось.