Угольный плен

С пылью в легких

Открытые ветрам Северного Ледовитого океана, арктические улусы Республики Саха (Якутия) наиболее отдалены от «материка». Здесь на огромной территории больше Монголии проживает всего 6% якутян, и плотность населения в 1500 раз ниже, чем в Центральной России. На всех есть 40 аптек, 13 ресторанов и один супермаркет. А еще спасительные котельные, где уголь — важнейшее топливо.

Поэтому долгой полярной зимой в якутской Арктике на белый снег оседает черная угольная пыль. В поселке Зырянка вблизи одноименного угольного разреза токсичные частицы покрывают около трети густонаселенного района и загрязняют реку Ясачная, показало исследование 2024 года. Пыль летит от угольных складов, а местные угольные котельные загрязняют воздух сажей, угарным газом, соединениями азота и серы. Зырянский уголь также везут за тысячи километров в другие заполярные поселки Якутии, и во время транспортировки и перевалки топлива пыль разносится ветром по Арктике со скоростью до 20 метров в секунду.

Шлейфы угольной пыли накрывают и другие районы Якутии, где добывают, грузят или сжигают уголь, выяснила «Арктида» из анализа космоснимков. В заполярном поселке Батагай Верхоянского улуса с населением четыре тысячи человек котельные разносят токсичную пыль на сотни метров вокруг. А в Джебарики-Хая, поселке на тысячу человек в Томпонском улусе, частицы топлива оседают черным слоем вдоль дороги от местного угольного разреза, на реке Алдан и рядом с домами людей у котельной.

На юге Якутии, где добывают 98% угля в регионе, угольщики неоднократно загрязняли местные реки. В 2019 году содержание взвешенных веществ на снегу рядом с обогатительной фабрикой компании «Якутуголь» перекрыло фоновые значения в 21‒294 раза. А в 2022 году «Якутуголь» заплатил всего 84 тысячи рублей за загрязнение реки Верхней Нерюнгри черной взвесью в 2019 году, когда концентрация взвешенных веществ в воде превысила фоновые значения почти в 800 раз.

«Один из способов эффективно конкурировать на мировых рынках и зарабатывать хорошую прибыль — это создавать условия, в которых люди живут в населенных пунктах, засыпаемых угольной пылью, вместо того чтобы учитывать розу ветров, применять дорогостоящие технологии и заниматься своевременным и адекватным переселением людей из зоны будущей экологической катастрофы», — отметил в разговоре с «Арктидой» Антон Лементуев, эксперт по угольной промышленности и охране окружающей среды.

Токсичные вещества угольной пыли могут вызывать рак и мутации, а наибольшая опасность исходит от мелких частиц размером от 2,5 до 10 микрометров, способных накапливаться в легких. При длительном воздействии это приводит к тяжелым заболеваниям — например, антракозу, или «болезни черных легких», профзаболеванию работников угольной промышленности. Исследования показывают, что в угольной кузнице России — Кузбассе — вслед за нарастанием угледобычи ухудшалась экологическая обстановка и рождалось больше детей с врожденными пороками развития.

Из-за колоссального урона окружающей среде некоторые исследователи считают добычу и сжигание угля одним из наиболее опасных видов деятельности человека. По мнению Лементуева, даже если учитывать позитивные перспективы для якутян, открываемые угольной отраслью — например, в сфере обслуживания и смежных поставок, — то это скорее про «преодоление ужасной бедности за счет серьезной деградации природы», считает эксперт.

Но угля в Якутии пока еще с избытком, и местный бизнес спешит достать из недр земли как можно больше.

Грея дома и планету

В январе региональное правительство отчиталось о рекордных 52 миллионах добытого угля. Республика вышла на второе место в России по объему добычи, нарастив ее в три раза за последние семь лет. И местные угольщики не останавливаются на достигнутом, планируя извлечь уже 80 миллионов тонн твердого топлива в 2030 году.

«Это же не просто тонны, это жизнь всей нашей Южной Якутии. И в первую очередь Нерюнгринского района, который за несколько лет из статуса депрессивного района <…> у нас на глазах превратился в регион, входящий в топ-3 <…>. Это на самом деле трудовой подвиг, новая жизнь наших городов», — подчеркнул в 2024 году глава Якутии Айсен Николаев.

• 1 миллион тонн угля добывают в Якутии каждую неделю
• Половина якутского угля идет на экспорт
• 98% угля дает Нерюнгринский улус на юге республики
• 20 тыс. человек работает в местной угольной отрасли

В своих угольных планах регион идет в ногу со всей страной: несмотря на климатический кризис из-за сжигания ископаемого топлива, Россия готова добывать уголь еще хоть 500 лет — запасов хватит. Именно об этом говорит Энергетическая стратегия страны до 2050 года с целью увеличить добычу угля в полтора раза к середине века.

Чиновники Якутии отмечают положительные эффекты расширения угольной промышленности: доходы бюджета, новые рабочие места и социальные объекты. Зарплата работников отрасли в республике достигла 174 тысяч рублей в 2025 году, что стало на 40% выше средней зарплаты по региону и почти вдвое выше средней по стране. По мнению министра промышленности и геологии Якутии Максима Терещенко, угольная отрасль «обеспечивает устойчивое развитие республики и формирует базу для будущего».

Но как это часто бывает с добывающей промышленностью, у сиюминутных выгод есть обратная сторона: загрязнение окружающей среды. В этом смысле уголь скорее противоположен устойчивому развитию, ведь это самое грязное ископаемое топливо. На единицу произведенной энергии сжигание угля дает на четверть больше выбросов CO₂, чем нефть, и почти вдвое больше по сравнению с ископаемым (природным) газом.

Но угольные шахты еще и выбрасывают мощный парниковый газ метан. Со спутников видно, как над якутскими месторождениями тянутся невидимые метановые шлейфы — это утечки газа при добыче угля. По данным Carbon Mapper, в марте 2025 года на одном из крупнейших в России Нерюнгринском месторождении на юге Якутии в атмосферу улетало почти 840 кг метана в час. Для сравнения, примерно столько же выделяет средняя мусорная свалка в США.

Так якутские угольщики, наравне с коллегами по всему миру, подливают масло в огонь глобального климатического кризиса. Это происходит независимо от страны, купившей якутский уголь, — все выбросы от его сжигания поступают в атмосферу Земли и нагревают планету. А последствия этого уже чувствуют на себе сами якутяне, особенно наименее защищенные коренные и сельские жители.

Горим и тонем

На юго-западе Якутии, в селе Юнкюр Олекминского улуса на тысячу человек, климатический кризис уже стучится в дома людей.

«С 23-го года стало невозможно жить. …[Теперь] квартиру снимаю в сиротском доме. Моя дочка переехала в город, потому что тут уже жить было невозможно. У меня в спальне потолок стал падать, потому что дом наклонился», — рассказала проекту «Вокруг.Медиа» в 2025 году жительница села Юнкюр Нина Константиновна, показывая оставленный ею дом с комнатами, залитыми водой.

Из-за сильного оттаивания многолетней мерзлоты по всему селу проваливается земля, вода заходит в жилища, людям приходится покидать дома и откачивать воду с местной спортивной площадки. А в Центральной Якутии у более чем 70% коренных сельских жителей проседают фундаменты домов, согласно опросу 2016 года. Участки почти трети респондентов стало затапливать, чего не было еще десять лет назад до опроса.

Практически вся Якутия стоит на сплошной многовековой мерзлоте, верхний слой которой тает каждое лето. Так было веками, но по мере нагревания планеты мерзлота протаивает все глубже. Она медленно разрушается еще с начала 1980-х годов, но в последние десятилетия — все сильнее. Дома и инфраструктура к этому просто не готовы, свайные фундаменты теряют несущую способность.

В Юнкюре за недостатком помощи от государства люди вынуждены адаптироваться самостоятельно: один местный житель смастерил термосифон на солярке и закопал перед домом, чтобы его не повело. А Нина Константиновна не унывает и уже строит свой новый дом в том же селе.

Однако прогнозы климатического кризиса не сулят якутянам улучшений: по расчетам ученых, ситуация с несущей способностью фундаментов в республике уже к 2040 году может стать критической. 

Именно в Якутии в городе Верхоянск, одном из самых холодных мест на Земле, в 2020 году отметили самую высокую температуру когда-либо в Арктике: +38 градусов Цельсия, больше характерные для Средиземноморья. А в отдаленном поселке Тикси — самом северном порту России и опорном пункте Севморпути — каждый год становится аномально теплым последние 20 лет.

Нагревание планеты идет рука об руку с пожарами на природных территориях — они становятся более частыми и разрушительными из-за климатического кризиса, отмечают ученые. Площадь лесных пожаров расширяется в Якутии с 1984 года, и специалисты ожидают еще худшего в будущем.

Особенно сильно горело в 2021 году, когда якутские пожары назвали самыми крупными в мире за всю историю. Токсичный смог накрыл столицу республики Якутск с населением почти 400 тысяч человек, дым добрался даже до соседних государств. В селе Бясь-Кюель Горного улуса огонь разрушил 31 дом и восемь хозяйственных построек. За год пожары уничтожили почти 8 миллионов гектаров леса, ущерб превысил 3,7 млрд рублей, а выбросы парниковых газов только от пожаров в Якутии были эквивалентны 40% выбросов всей страны.

В отличие от экономических потерь от уничтожения огнем домов, долгосрочные последствия для здоровья от вдыхания токсичного смога остаются неучтенными.

«Никто не учитывает невидимый ущерб… ущерб здоровью. Я приехал в город лечить глаза в больнице. Врачи говорят: «У вас сложный конъюнктивит, микротравмы. Такое бывает из-за горения». Это из-за пожара, к которому я был слишком близко, и обгоревшие частицы летели в лицо — в глаза», — цитирует сельского жителя-саха исследование 2022 года о влиянии лесных пожаров на коренные поселения Якутии.

И хотя большинство возгораний на природных территориях происходит по вине человека, огненной катастрофе 2021 года способствовали установившиеся тогда в республике аномальная засуха и жара. А годом ранее высокие температуры на севере Якутии стали спусковым крючком обширных лесных пожаров в Арктике. Из-за климат-кризиса в Якутии также возникают более частые и сильные порывистые ветры, а с ними даже небольшой пожар разгорается в мгновение ока.

На передовой огня живут коренные народы, составляющие больше половины населения республики. От лесных пожаров страдает традиционное природопользование саха, эвенков, эвенов, долганов, юкагиров и чукчей: животноводство, оленеводство и ремесла. 

Органы власти Якутии признают угрозы климат-кризиса, отмечая рост числа экстремальных природных явлений в регионе и «весьма опасные» риски жары, засух, наводнений, таяния мерзлоты, пожаров и других явлений. Бороться с этими угрозами в период до 2027 года в республике планируют мониторингом таяния мерзлоты и лесных пожаров, строительством дамб и искусственным регулированием осадков.

И ветер дует, и солнце светит

На Якутию приходится половина российского северного завоза, и уголь в нем — ключевой груз. Жизнь 90% населения республики зависит от слаженных поставок топлива. Но обогреть углем огромную, плохо связанную транспортным сообщением Якутию с экстремальным климатом — хроническая головная боль для чиновников.

В якутскую Арктику жизненно важные топливо и продукты везут по морю, рекам, воздуху и дорогам. Иногда на одну доставку уходит до двух с половиной лет, после длинной дороги цена угля подскакивает в четыре-пять раз. Срывы графика случаются регулярно, зачастую из-за непредсказуемых погодных условий — они становятся новой нормой в условиях климат-кризиса.

Так, своевременной доставке грузов в Якутии неоднократно мешало обмеление рек, а в 2016‒2017 годах из-за аномальных снегопадов и теплой погоды не удалось вовремя открыть автозимники к арктическим улусам. В итоге их жители оказались отрезаны от «материка», и местные органы власти объявили чрезвычайную ситуацию из-за угрозы жизнеобеспечения. А в 2025 году поставка угля отставала от графика уже из-за ремонта техники на разрезе Джебарики-Хая на востоке Якутии, откуда уголь идет в том числе в арктические улусы.

Чтобы преодолеть транспортные проблемы и снизить стоимость северного завоза, некоторые исследователи предлагают развивать небольшие угольные разрезы в арктической зоне Якутии для закрытия местных потребностей. На этом в 2023 году настаивал и сенатор РФ от Якутии Сахамин Афанасьев. Однако такое решение только продолжит загонять Якутию в зависимость от угля, усугубляя загрязнение Арктики и последствия климат-кризиса для Якутии. По расчетам климатологов, человечеству необходимо прекратить сжигание угля к середине века, чтобы предотвратить дальнейшее, более опасное нагревание планеты.

Регион мог бы сделать ставку на более современные и безопасные для климата решения: развивать в отдаленных регионах возобновляемые источники энергии (ВИЭ) для выработки электроэнергии, а для снижения в системе отопления нужд в угле вводить пассивные дома, меры энергоэффективности, солнечные коллекторы и переводить котельные на биотопливо. Тем более возобновляемых ресурсов в Арктике — с избытком. Солнце светит особенно долго в Якутии во время полярного дня, поэтому в год республика получает примерно столько же солнца, сколько регионы Юга России. А самые высокие скорости ветра в стране встречаются как раз на северных и восточных побережьях Крайнего Севера.

Солнечные электростанции в Якутии уже экономят дорогостоящее дизельное топливо и, по некоторым оценкам, могут заместить как минимум 40% выработки дизельной станции. Согласно исследованию «Арктиды» об энергопереходе в арктических регионах страны, мощность возобновляемой энергетики в Якутии в 2024 году составила 6,3 МВт — достаточно, чтобы обеспечить электроэнергией около шести тысяч домохозяйств.

Когнитивный диссонанс

Помимо отдельных зеленых проектов, Якутия включилась и в более системную работу по климату: вслед за Сахалинской областью, объявившей об углеродной нейтральности в августе 2025 года, регион собирается попробовать силы в достижении баланса между выбросами и поглощениями парниковых газов и утвердить соответствующую стратегию в этом году.

Однако у Якутии может не получиться повторить подход Сахалина, сделавшего ставку на поглощение лесов: в республике в последние годы снижалось поглощение, а выбросы тем временем росли, отметили в ноябре 2025 года разработчики проекта концепции углеродной нейтральности Якутии. Лесные пожары, дающие колоссальные выбросы, — одна из причин, почему Якутии не стоит рассчитывать на относительно легкий путь достижения климатической нейтральности. Вероятно, по этой причине в текущем проекте документа планируют развивать возобновляемую энергетику, электротранспорт, экономику замкнутого цикла — эти меры можно отнести к мировым наилучшим практикам снижения нагрузки на климат. Однако пока неясно, как много ветряков, солнечных панелей и электробусов появится в Якутии.

Согласно другим стратегическим документам, в регионе до 2030 года собираются ввести одну котельную на биотопливе, заняться энергосбережением в поселке Усть-Нера Оймяконского района и сделать 63 дизельных электростанции гибридными, то есть использующими возобновляемые источники энергии (ВИЭ) помимо дизельного топлива. А план устойчивого развития региона относит проекты энергоперехода, в том числе возобновляемую энергетику, к приоритетным. Правда, цели пока скромны: в отдаленных районах Якутии, куда сегодня с большими трудностями осуществляют северный завоз, доля ВИЭ должна составить всего 2% в выработке энергии в 2032 году.

Включение Якутии в повестку углеродной нейтральности, тем более в числе первых регионов в стране, — необходимый шаг для устойчивого развития и улучшения жизни людей в зонах угольного загрязнения. 

В ближайшем будущем органы власти Якутии ожидают увеличение спроса на уголь со стороны Индии, Китая и Вьетнама, но признают, что развитие отрасли может сдержать ограниченная пропускная способность Восточного железнодорожного полигона.

Антон Лементуев не ожидает существенного падения якутского экспорта в ближайшее десятилетие: скачок добычи угля в Якутии после 2020 года связан с переориентаций экспорта России на Восток, где сохраняется высокий спрос на энергоресурс. Больше всего Якутия экспортирует необходимый для производства стали и чугуна коксующийся уголь, которому пока нет технологической альтернативы.

Кроме того, российский угледобывающий бизнес способен сохранять присутствие на мировых рынках, компенсируя свои издержки «невероятно низкой ответственности перед природой и людьми», считает эксперт. Зачастую компании просто бросают «огромные карьерные выемки и огромные горящие горы отвалов» вместо рекультивации нарушенных земель, хотя по закону обязаны делать последнее. В других случаях экологические мероприятия имитируются: саженцы новых деревьев закладывают, но без должного ухода они погибают.

«Игнорирование прав граждан на благоприятную окружающую среду и попустительство со стороны власти и контролирующих органов — тоже в каком-то смысле субсидирование. Но не за счет бюджета или тарифной сетки, а за счет жизни людей и деградации почв, лесов. Кто-то всегда платит за «дешевый уголь», — заключает Лементуев.

Продолжая делать ставку на добычу угля вместо ухода от него, Якутия, как и вся Россия, остается в плену краткосрочных выгод самого грязного топлива на планете, ценой разрушительных экологических последствий. В условиях климат-кризиса, дорогостоящего Северного завоза и регулярных угроз жизнеобеспечению из-за срывов доставки, наиболее логичной для региона могла бы стать ориентация на локальные возобновляемые ресурсы как фундамент концепции углеродной нейтральности. Это поставило бы в приоритет качество жизни людей, защиту климата и благополучие природы Арктики.

Мария Иванова, аналитик «Арктиды» по климат-кризису и энергопереходу

Артур Бакуриани, эксперт в области экологии и спутниковой съемки