Как и зачем Караганов снова призывает ядерный Армагеддон

Морок сгущается с фантастической скоростью. Венесуэла забыта примерно за два дня, Иран — за три, Гренландия продержится в актуальной повестке дней пять. Управляемый хаос вот-вот перерастет в неуправляемый. И только кое-где еще теплятся очаги стабильного мышления. Один из них тщательно охраняет политолог, профессор, доктор наук Караганов.

На днях он дал интервью Такеру Карлсону. Генеральная мысль зафиксирована с предельной четкостью: «Россия применит ядерное оружие в Германии и Великобритании, если *** на Украине продолжится».

Даже сроки назначены — через год, максимум два. Раньше мятежный спикер призывал нанести ядерный удар по Польше, затем — по Америке, а еще — отдельно по НАТО. И вот теперь — Европа. Что так? Все просто: именно эту часть Старого Света Караганов назначил вечным источником зла.

В разговоре с прославленным журналистом собеседник поделился сокровенным — лет сорок назад он был ярым еврофилом. А теперь старушка демонстрирует такой уровень интеллектуальной деградации, который больно ранит трепетного Сергея Александровича. Тут сквозит и личная драма: ему больше не с кем в Европе разговаривать. Он готов возвысить свой голос против власти, чрезмерно терпеливой и осторожной. Впрочем, власть его слышит. В тайные советники вождя не берут, но однажды поручили ответственную миссию — быть модератором Питерского форума с участием Путина. Караганов был в ударе, блистал экстравагантностью суждений и манер. Даже Всевышнего призывал в союзники. Мол, тот когда-то указал путь, уничтожив за распутство Содом и Гоморру огненным дождем, вот и нам так бы. Путин даже перекрестился: а можно это как-нибудь без меня? Сергей Александрович, однако, не сдается. С амплуа вестника атомного Армагеддона он пока не намерен расставаться.

Но вот что интересно. Прежде пики карагановской активности горячо приветствовали лучшие люди города. Сам Саймс, мастер «Большой игры» (название его авторской телепередачи и не только), доброжелательно внимал ядерным мечтаниям бывшего еврофила. Его наперегонки приглашали федеральные телеканалы, где он прокручивал одну и ту же пластинку. А теперь тишина. Сеть немного пошумела, но на важные толковища Сергея Александровича не зовут, хотя здесь постоянно перетирается именно тема Европы. И даже Соловьев, упоенный своей радикальностью, не вспомнил об остром разговоре двух титанов мейнстрима.

Когда пытаешься соединить разрозненные события хоть какими-то мотивами творцов свежих смыслов, ничего не получается. Почему выпустили Караганова на арену, но сразу захлопнули клетку? Нет ответа.

Кстати, о Соловьеве. С ним тоже недавно случились странные события. Если Сергей Александрович уходит, чтобы вернуться, то Владимир Рудольфович всегда с нами. Он уже, почти как русские березки, давно стал частью привычного ландшафта. Поэтому, когда он в начале года вдруг исчез с радаров, будто прореха в мироздании образовалась.

Его убрали из эфира с мутным цинизмом — заменили гордую авторскую программу старым томительно тусклым сериалом «Лимитчицы». Народ попытался было увидеть в замене перст судьбы, но не получилось. Владимира Рудольфовича временно изъяли из обращения, чтобы предотвратить цепь дипломатических скандалов. Накануне он заявил о необходимости проведения СВО против Армении и стран Центральной Азии. Те откликнулись сразу и бурно. Тогда-то его на короткое время и убрали с глаз долой. Высокое начальство можно понять. Соловьев — национальное достояние, столп пропаганды. Нет его — вся постройка рухнет.

Караганов и Соловьев — два ярчайших представителя данного цеха, хотя и с разной публичной судьбой. Они обречены на доминирование в предложенных обстоятельствах. Повышение ставок — непременный атрибут нынешнего стиля и веяния. При этом радикальность их риторики имеет в основе своей сценическую природу. Любимый формат — театр одного актера в жажде бенефиса. Раньше был Караганов, наконец, теперь Соловьев, хотя они делают одно общее дело — облекают в нужные слова пустоту. А когда игра перевернется, они, быть может, поменяются ролями.

Логику политической мысли в этой игре, как было замечено выше, искать не следует. Пыталась обнаружить ее в трехчасовой пресс-конференции министра иностранных дел Лаврова (он говорил хорошо, убежденно, гладко) — не получилось. Но одна фраза Сергея Викторовича произвела на меня впечатление: «В нынешней ситуации любые надежды — это иллюзии». Даже Тютчев, великий коллега Лаврова по дипломатическому ведомству (где Федор Иванович служил без малого двести лет назад), не сказал бы точнее.