Смерть в Миннеаполисе и «священный царь»

* * *

Если мы будем исходить из той логики, что может называться гуманистической — или человеческой, — то картина примерно такая.

Как вариант, у агента, сделавшего выстрел, было предположение, что женщина, водитель машины, может его сбить. Но сам за себя говорит факт, что агент заранее достал оружие и снял с предохранителя. Очевидно, до всех возможных предположений: собьют — не собьют. Но готовность применять оружие против невооруженной женщины — это уже не про трагическую случайность. Это про состояние умов в целом. Про режим допустимого в сознании у исполнителей власти. Про автократию и антиэмпатию их сознания.

Продолжая исходить из гуманистической логики, которая, конечно же, мало схожа с логикой формальной, академической, — можно прийти к такой мысли, что: между верховной властью и ее исполнителями существует какая-то незримая иррациональная, но очень мощная эмпатическо-энергетическая связь. 

Если конкретно, то: если беспринципна автократия наверху, то эта беспринципность автоматически переносится на поведение тех, кто внизу. Единый «магический» организм власти. Нам ли здесь, в РФ, этого не понимать за столько-то веков? В случае с убийством американки Рене Гуд эмпатическо-энергетичекая связь уже сработала: действующий американский президент полностью оправдал действия своего подчиненного, а его вице-президент прямо сказал, что «сама виновата».

* * *

По идее философа-антрополога Мишеля Фуко, реальная власть — это не столько про институты, сколько — про режим допустимого. То, что можно делать без внутреннего тормоза, без чувства вины и оглядки. Власть, по Фуко, исходит не из решений какого-то индивидуального субъекта, напротив, — она снимает, устраняет субъектность.

Ибо каждый, кто начинает действовать от имени власти, поглощается ею, теряет собственное лицо, вместо которого устанавливается лицо власти. Это лицо анонимно, т.к. анонимна сама суть власти: у нее нет «штаба» или «группы», которые контролировали бы ее проявления, надзирали бы за ней и ставили ей пределы. Власть контролируется лишь ею самой и надзирает за ней лишь она сама. Бесконечный конвейер энергообмена, замкнутый на самом себе. 

С учетом концепции Мишеля Фуко любой представитель власти есть не ее субъект, но лишь ее проводник. Медиум. Она освобождает человека от него самого, от неких предполагаемых и как бы «естественных» качеств человечности. И когда мы наблюдаем откровенную бесчеловечность власти, то это не за счет особой жестокости и аморальности отдельных ее исполнителей. Лишь в силу того, что исполнители действуют как медиумы ее общего нарциссического поля. Не как самостоятельные единицы.

И если мы оцениваем подобное как зло, то это не единичное, не индивидуальное, но ритуальное, «магическое» зло. И, как полагается «магическому» явлению, оно управляется не инструкциями и не законами, которые могут выступать лишь формой некоторой, по сути, не особо значимой рационализации.

Бесчеловечность, зло власти начинает работать через безостаточную идентификацию индивида с властью,через его вступление в завораживающий «магический» силовой круг, где он желает испытать эмпатическое растворение, где желает стать «частью от части», ощутить себя элементом «великой миссии».

Такой представитель больше не спрашивает себя: «Могу ли я это себе позволить?» Он спрашивает: «Соответствует ли это духу моего братства?» — что означает, другими словами, — «понравится ли это моей власти?».

* * *

Данное описание «магии» власти весьма ровно ложится на происшествие с Реной Гуд. И на его продолжение, ибо безоружные протесты граждан USA, возмущенных действиями агентов ICE, продолжают разгоняться, силовой контингент полиции усиливается, нацгвардия уже наготове, а выслушивать доводы протестующих власть не собирается. В заявлениях ее представителей на самом высоком уровне нет никакой человеческой или гражданской эмпатии.

Подобная «магия» вполне узнаваема и практически по всей длительности российской истории, где обнуление человеческих начал перед лицом государства было многовековой, стандартной и очень успешной практикой.

Безликий анонимный индивид, захваченный страстью быть элементом «великого», выступает податливым «телом» власти, а ее «духом» выступает безграничный и не рационализируемый нарциссизм. Но все это положение вещей, несмотря на его, казалось бы, безальтернативность — особенно для нашего времени, — все же не стоит абсолютизировать.

* * *

Как показывают исследования примитивных архаических сообществ, построенных на ритуально-магическом дискурсе, — у всякого властного «магического» процесса есть своя инициирующая, центральная точка. В этой точке «магия» концентрируется, из нее она транслируется вовне, охватывает гипнотическим авторитетом все доступное окружение, задает атмосферность. Центральная точка — это лидер, вождь, именуемый в архаических сообществах «священным царем». От его личных свойств зависит, какого рода «магия» будет транслироваться на его подданных. Его личный характер и личная картина мира задают его окружению сценарий.

Когда же случается так, что вождь неожиданно «исчезает» — или его личные свойства больше не несут должной «магичности», — вся система власти колеблется и становится на грань хаоса. Колебания способны привести к тому, что система может вообще рухнуть. Тогда наступает «смутное время».

Характерный пример, описанный Джорджем Фрезером в его «Золотой ветви»: если в некоторых африканских племенах их «священный царь» заболевал или же явным образом утрачивал силу — то, чтобы не допустить «смутных времен», ему тут же начинали искать замену. А когда достойный преемник оказывался найденным — прежнего «священного царя» со всеми почестями отправляли в мир предков.

* * *

С учетом сказанного концепция власти Мишеля Фуко может быть дополнена, скорректирована. Да, власть, если смотреть на нее в стабильном ее состоянии, воспринимается как некая фатальная и анонимная сила. И все попытки воздействия на ее исполнителей через воззвание к их личной морали, к эмпатии или к разуму, как правило, не дают никакого эффекта. Ибо исполнители и представители власти пребывают в замкнутом «магическом круге» власти как медиумы, проводники ее влияния — но не как личности, осознающие свободу своего выбора. 

Так всегда было устроено архаическое сообщество людей, и, что показывает нам опыт, — так устроено сообщество современное. Эволюция мало затрагивает основной массив человеческого сознания и психики — этот массив по-прежнему подчиняется принципу вертикального влияния. По сути, монархическому принципу.

Однако если на верхах власти случается перемена и вместо беспринципного и нарциссического вождя приходит вождь, обладающий этическими ценностями и просвещенностью, — то весьма радикально меняется и вся властная атмосфера. Нет, у подчиненных исполнителей и представителей системы не пробуждаются внезапно их «светлые начала» — но они начинают действовать и думать так, как будто бы эти начала пробудились. Становятся медиумами моральных качеств нового вождя. Они переменчивы в силу самой своей природы, которая мало знакома с чем-то неотчуждаемым, непреходящим. Стоит ли обнадеживаться на их счет или презирать их за это?

Вероятно, дела обстоят так, что если кто желает действительных перемен — тому стоит сосредоточить свое внимание на самом верхнем этаже пирамиды. То, что мы обычно связываем с общественной эволюцией: развитие технологий, образованность, рыночные успехи, — все это будет давать эволюционный эффект лишь в том случае, когда верхний этаж займет соответствующий «священный царь». Не раньше.