Стальные нары и еда, как в санатории ЦК КПСС

Вот уже больше недели, как Николас Мадуро находится не у себя в президентском дворце Мирафлорес в Каракасе, а в бруклинской федеральной тюрьме MDC.

63-летний Мадуро был привлечен к уголовному преследованию в США еще в 2020 году. По делу также проходят его жена Селия Адела Флорес де Мадуро, сын Николас Эрнесто Мадуро Герра, также известный как Николасито и Принц, и трое других венесуэльцев. Все фигуранты, кроме четы Мадуро, пока находятся на свободе.

В двух словах, Мадуро обвиняют в том, что он вместе с подельниками использовал свои «незаконно приобретенные полномочия и коррумпированные им учреждения для переправки в Соединенные Штаты тысяч тонн кокаина».

Согласно 24-странничному обвинительному документу, география Венесуэлы весьма удобна для наркоторговцев: ее север дает им легкий доступ к Карибскому морю благодаря наличию там нескольких крупных портов, а запад граничит с горными районами Колумбии, где производится львиная доля кокаина в мире.

Начиная с 1999 года «Венесуэла сделалась пристанищем для наркоторговцев, готовых платить за защиту и поддержку продажным венесуэльским чиновникам и военным, до которых не в состоянии дотянуться правоохранители и вооруженные силы Колумбии, получающие помощь от США на борьбу с наркотиками».

Как утверждает Федеральная прокуратура Южного округа Нью-Йорка, еще в бытность членом Национального собрания Венесуэлы Мадуро транспортировал партии кокаина «под прикрытием венесуэльских правоохранительных органов», а затем, будучи министром иностранных дел, «предоставлял венесуэльские диппаспорта контрабандистам наркотиков и дипломатическое прикрытие самолетам, которые использовались отмывателями денег для доставки барышей от наркоторговли из Мексики в Венесуэлу».

Обвиняемые не только наживались на контрабанде наркотиков, но и потворствовали «склонным к насилию наркотеррористам, которые безнаказанно орудовали на венесуэльской земле».

Имеются в виду, в частности, колумбийская ФАРК, за попытку продать которой партию оружия был осужден в Нью-Йорке россиянин Виктор Бут; мексиканский Картель Синалоа и местная ОПГ «Трен да Арагуа», в последние годы пустившая корни и в США. Ее вожак Гектор Рустенфорд Герреро Флорес является «подельником» Мадуро.

Иными словами, пишут американские прокуроры, Мадуро и его подельники десятилетиями сотрудничали с одними из ведущих наркоторговцев и наркотеррористов планеты.

Селия Флорес, жена и еще одна т.н. «подельница» Мадуро, известна у себя на родине не только как первая леди: в прошлом она была президентом Национального собрания и потом верховным прокурором Венесуэлы. В обвинительном заключении утверждается, что однажды она получила взятку в несколько сот тысяч долларов за устройство некоему крупному наркодельцу встречи с главой венесуэльского Национального управления по борьбе с наркотиками Нестором Реверолом Торресом (в 2015 году его привлекли к ответственности в бруклинском федеральном суде, он находится в бегах). Наркобарон подрядился выплачивать Торресу ежемесячную мзду плюс примерно по 100 тысяч долларов за каждый самолет с наркотиками, которому тот обеспечивал беспрепятственное пользование отечественными аэродромами.

Первая леди Венесуэлы якобы получала часть денег, заплаченных Торресу за опеку этих авиарейсов. В числе прочего женщину обвиняют в том, что с 2004 по 2015 год она вместе с мужем обеспечивала транспортировку под военным эскортом большой части кокаина, сперва конфискованного венесуэльскими правоохранителями, но потом тайно отправляемого на международные рынки. Кроме военных, супруги также приспособили к наркоторговле боевиков «коллективос» из левацких проправительственных формирований, которых Уго Чавес, чей пост унаследовал Мадуро, называл «вооруженной рукой революции». Наконец,

Например, они якобы приказали убрать одного влиятельного наркобарона, путавшегося у них под ногами в Каракасе.

Всем обвиняемым по этому делу, включая сына Мадуро, вменяется контрабанда кокаина из Венесуэлы через другие перевалочные пункты Карибского бассейна и Центральной Америки, такие как Гондурас, Гватемала и Мексика. По выкладкам Госдепартамента США, к 2020 году через Венесуэлу транзитом ежегодно перевозилось от 200 до 250 тонн кокаина. Наркотик везли с северного побережья страны на глиссерах, рыболовных судах и контейнеровозах и с аэродромов, контролируемых гражданскими властями или военными.

Чету Мадуро доставили в бруклинскую MDC, единственную федеральную тюрьму в городе. Федеральное тюремное управление (Bureau of Prisons, сокращенно, между прочим, ВОР) и адвокаты Мадуро наотрез отказываются сообщить, в какой именно отсек MDC поместили новоприбывших, но ни у кого нет сомнений, что супругов держат в разных одиночных камерах и что они будут изолированы не только от остальных заключенных, но и друг от друга. Супруги будут видеться лишь на встречах со своими защитниками в специальных комнатах, находящихся на первом этаже тюрьмы.

Ваш корреспондент неоднократно бывал в них, когда приезжал в MDC интервьюировать ее русских сидельцев, а однажды, когда все комнаты для свиданий были заняты, беседовал с главарем одной из эмигрантских банд в детской комнате тюрьмы в окружении игрушек. Но прессу не пускают на верхние этажи здания, где находятся камеры, поэтому я не могу ни опровергнуть, ни подтвердить репутацию MDC, которая, если судить по прессе, совершенно ужасна.

Тюрьму открыли в январе 1994 года, и первоначально она была рассчитана на тысячу заключенных, но в последующие годы иногда содержала до 1600 человек (сегодня в ней 1336 узников). Отсюда жалобы на тесноту и одновременно на хронический недостаток тюремщиков и обслуги.

Пресса сетует также на сиротские матрасики и подушки на стальных нарах, негодное медобслуживание, скверную еду, грызунов, недостаточный обогрев и, с другой стороны, слабое кондиционирование воздуха и на регулярные вспышки насилия; в минувшем году, например, в тюрьме были убиты двое, а пятерых заключенных привлекли за другое убийство.

В прошлом несколько русских обитателей MDC описывали ее мне в таком же духе, но сейчас я наткнулся на одного ее бывшего заключенного, который сохранил об этой тюрьме самые лучшие воспоминания. Мой собеседник, отсидевший в нескольких тюрьмах США за попытку заказать убийство, не ищет славы и поэтому настаивал на анонимности (я буду называть его Михаилом). В MDC он сидел на шестом этаже в отсеке для особо опасных узников, который русские з/к называли «Спецблоком».

Там Михаил столовался с рядом знатных бандитов, в частности, с Питером Готти, который в 2002 году сделался крестным отцом мафиозного клана Гамбино после посадки своего знаменитого брата Джона Готти. Их трапезы воскрешают в памяти тюремную сцену из фильма Мартина Скорсезе «Славные парни» (Goodfellas). Продажные вертухаи за скромные суммы приносили им деликатесы из близлежащего первосортного супермаркета «Костко». В частности, Михаилу запомнились «хвостики от лобстеров», то есть омаров.

Часть срока он при этом провел в менее изысканном обществе, но вспоминает стандартную пайку MDC столь же восторженно, сколь хвостики лобстера с Питером Готти. Михаил, например, утверждает, что 2‒3 раза в неделю им подавали чуть ли не по полкурицы, «приготовленной очень вкусно». Он также вспомнил, что меню включало «четыре-пять видов яичницы, тоже вкусных».

«Я так скажу: кормили так, как в санатории ЦК КПСС! — подытожил Михаил свои тюремные восторги. — Все для людей!»

Я сказал ему, что, когда мне звонили из американских тюрем, в трубке неизменно слышался дикий ор. «Я покупал в ларьке беруши или слушал музыку в наушниках, — жизнерадостно сообщил Михаил. — Да в спецблоке не так и орали».

Я процитировал ему газетные сообщения о драках и убийствах в MDC. «Если ты никого не трогаешь, то и тебя не тронут», — пожал он плечами. Я не сдавался и предположил, что со времени его визита в эту тюрьму все в ней могло измениться к худшему. Михаил парировал, что перетирал с приятелем, который «гостил» в MDC не так давно, и особых жалоб на ее упадок не слышал.

Мой собеседник в прошлом меня не обманывал, и поэтому мне трудно посчитать его сознательным лакировщиком тюремной действительности. Но почему тогда большая американская пресса столь едина в критике MDC?

Я, кажется, знаю ответ: ее основной источник информации о тюремных буднях — это адвокаты, которым выгодно хулить MDC и тюрьмы вообще, чтобы добиваться поблажек для своих работодателей, то есть сидельцев. Другие источники — это заключенные и бывшие тюремщики, ныне работающие на адвокатов.

Кто бы ни был более справедлив в оценке бруклинской тюрьмы, она не застрахована от проколов, худший из которых случился в конце января — начале февраля 2019 года, когда в Нью-Йорке воцарилась редкая, по его понятиям, стужа, а в MDC сгорел распределительный щит, и ее огромное здание на неделю лишилось света и отопления. Под конец температура в камерах упала до 17 градусов по Цельсию.

Тюремщики кормили узников бутербродами и выдавали им дополнительные одеяла, но за блэкаутом последовали неизбежные в США расследования и иски, закончившиеся чисто по-американски: 69 подавшим их заключенным, оставшимся на неделю без медицинской помощи, выплатили по 17 500 долларов, а каждому из 945 остальных — по 8750.

Возвращаясь к Мадуро, большинство знающих людей уверены, что его поместили на седьмом этаже MDC, где находится SHU. Да, это звучит, как английское «ботинок», но на самом деле является сокращением термина Special Housing Unit. Для одних это карцер, для других — убежище, потому что его «постояльцам» по разным причинам не рекомендуется пересекаться с основной массой заключенных.

Михаил, у которого на все свой взгляд, убежден, что Мадуро упекли этажом ниже — в «Спецблок», где он уже не разделит трапезу с Питером Готти, скончавшимся в 2021 году. В любом случае 

Американская Фемида нетороплива, и в следующий раз супругов приведут в зал 92-летнего манхэттенского федерального судьи Элвина Хеллерштейна лишь 17 марта. И то это будет не суд, а лишь первое из многих досудебных слушаний.