Галя Моррелл — известный фотограф, писатель, путешественница. Ее охотно печатают Financial Times, Newsweek, снимают BBC, Euronews, Fox. В интервью «Новой газете» она рассказала, как и зачем доехала до Гренландии, как жила там со своим легендарным среди местных жителей мужем, недавно умершим от тяжелой болезни: что гренландцы думают о претензиях Трампа на Гренландию. Сегодняшняя ее реакция на заявления американского президента — это скорее изумление недальновидностью его политики, подкрепленное настроениями жителей острова.
— На днях я прилетела из Гренландии в Нью-Йорк, чтобы навестить своих детей и внуков, которых не видела почти целый год. С утра мы отправились с внуками на Пятую Авеню с флагом Гренландии, нашим знаменитым флагом, который мой муж Оле Йорген и я пронесли через пустыни и джунгли, он очень потрепанный и выцветший, но до сих пор живой.
Последние 15 лет этот флаг был символом рукопожатия и любви, сегодня он впервые стал символом обороны. Мой внук Сальвадор сказал: «Смотри, бабушка, какой отличный гарпун наш флаг! Если на нас нападут, у нас будет чем защищаться». И действительно, древко у него завершается острым гарпуном, потому что сделан был флаг в маленькой эскимосской деревне, из маленького детского гарпуна.
Предыдущую ночь наш сын Людвиг Хаммекен простоял всю ночь с флагом у посольства США в Копенгагене, с молчаливым протестом. Мы к посольству не пошли, там никого нет, а по Пятой Авеню у штаб-квартиры Трампа разгуливает живой «Трамп», ужасный и великий (очень талантливый актер в маске), — и собираются толпы людей посмотреть на это душераздирающее шоу.
И вот навстречу «Трампу» отправились с флагом Сальвадор и Альма Сахара, чтобы сказать ему, что Гренландию купить нельзя. Они отличные спорщики, как, наверное, все дети. Кстати, я впервые подумала о том, что Трамп спорит тоже как ребенок, поэтому многим взрослым, старающимся думать логически, не удается переспорить его. Детям это сделать куда проще.
Толпа, понятное дело, встала на сторону маленьких детей и начала скандировать: «Трамп, оставь Гренландию в покое!» Как всегда, здесь тысячи туристов, и люди кричали на самых разных языках — так что получилась такая impromptu детская демонстрация в центре мегаполиса.
Что касается сути событий, то в них на первый взгляд нет никакой логики.
До того, как Трамп вообще открыл рот, у США в Гренландии было все или почти все, о чем можно только мечтать.
Был договор 1951 года, дававший Америке полные военные права.
Была база Питуффик, формально сокращенная, но юридически открытая. Были еще 17 баз, покинутых США, но с сохранившейся инфраструктурой. Американские компании имели приоритет в добыче полезных ископаемых.
Молодежь Гренландии говорила по-английски и смотрела на США, а не на Данию. Америка воспринималась не как угроза, а как горизонт будущего. Гренландия и так тихо дрейфовала в сторону США. Без давления. Без насилия. Почти добровольно.
И именно поэтому поведение Трампа выглядит таким странным. Это если смотреть с точки зрения логики. Но, как я уже пыталась объяснить, Трампа может перекричать только ребенок, и его, как и ребенка, нельзя понять с точки зрения логики.
У США была мягкая сила. С этой силой, на фоне сильной обиды гренландцев на Данию, у США были прекрасные перспективы войти в Гренландию в качестве друга (понятно, что так или иначе это был бы волк в овечьем обличии), но факт остается фактом: Америку любили и старые, и молодые, она виделась не такой занудной и лицемерной, как Дания.
Но Трамп не понимает мягкую силу и невидимую власть. Он видит только сделки, подписи и заголовки в газетах, важные для себя. Мягкая сила для него не существует. Если нет бумажки с его именем, значит, этого нет вообще, этого не существует. Поэтому он говорил о Гренландии так, как говорят о гостинице или о поле для гольфа.
Если бы он был империалистом, хотевшим просто проглотить кусок понравившейся ему земли, он пошел бы другим путем.
Но Трамп — не империалист. Он девелопер и скупщик недвижимости в шинели президента США.
Он не пытался управлять процессом, который уже развивался в нужном ему направлении. Он хотел только одного — чтобы его имя было написано на каждой остановке, на каждом балконе и на каждой крыше. Большими буквами. Чтоб каждый ребенок мог прочитать.
То, что он сделал в отношении Гренландии, не было геополитическим ходом. Это был телевизионный жест. И этим жестом он разрушил то, что строилось десятилетиями. Одной фразой он превратил симпатию гренландцев в настороженность, а дрейф в сопротивление. Он дал гренландцам то, чего у них давно не было: образ монстра — хищника, притаившегося у входа в деревню.
И в этот момент Дания из колониального опекуна, противного, старого и надоевшего, вдруг превратилась в щит.
Если бы Трамп просто промолчал, Гренландия сегодня была бы:экономически связана с США, культурно американизирована, военно интегрирована и отплывала бы все дальше от Копенгагена.
Но Трамп напомнил людям не о свободе, а о том, что их можно купить. И тогда Гренландия вспомнила, что она не товар.