Сто лет… и опять одиночество. Век Венесуэлы

Прототип романов Маркеса

Считается, что именно генерал Хуан Висенте Гомес, правивший Венесуэлой с 1908 года до самой смерти в 1935 году, стал прототипом диктатора из романа Габриэля Гарсиа Маркеса «Осень патриарха».

Родом Хуан Гомес был из клана крупных землевладельцев, однако в молодости будущему хозяину Венесуэлы пришлось пасти стада у подножия Андских гор. На рубеже ХХ века Гомес сделал карьеру как кровавый командир «эскадронов смерти», истреблявших противников президента Чиприано Кастро. А в 1908 году, воспользовавшись отъездом своего покровителя Кастро на лечение в Европу, генерал Гомес захватил власть в стране. 

Венесуэлой президент Гомес управлял, как собственным поместьем. Все ключевые должности заняли земляки и приятели каудильо, сосредоточившие в своих руках распоряжение государственными финансами.

При этом Гомес аккуратно проводил выборы — и дважды покидал президентский дворец, сохраняя за собой пост Верховного главнокомандующего, а послушный ему конгресс голосовал за ставленников Гомеса. 

В 1922 году он рассудил, что выборы приходится проводить слишком часто, и увеличил срок своих президентских полномочий с четырех до семи лет. Гомес вообще оказался большим законником, и постоянно твердил, что действует исключительно в рамках Конституции. Это было правдой, поскольку в его правление «основной закон» Венесуэлы переписывали семь раз (в 1909, 1914, 1922, 1925, 1928, 1929 и 1931 годах), добавляя президенту все новые и новые полномочия и привилегии.

Хуан Гомес очень ловко распорядился доходами от экспорта нефти. Крестьянский опыт подсказывал ему, что главное для хозяина плантации — не иметь денежных обязательств. Поэтому за счет нефтедолларов Гомес первым делом выплатил внешний долг Венесуэлы.

Дело в том, что до 1953 года страна официально называлась «Соединенные штаты Венесуэлы», и губернаторы «штатов» пользовались довольно широкой автономией во внутренних вопросах, включая сбор налогов. Эту вольницу Гомес прекратил. Если раньше налоги собирались губернаторами, отдававшими долю федеральному правительству, то теперь налогоплательщики должны были вносить деньги сразу в федеральную казну, а правительство оплачивало местный бюрократический аппарат. Возможный «кассовый разрыв» всегда можно было заполнить нефтяными деньгами. Правда, в таких условиях местная администрация потеряла интерес к какому-либо развитию подведомственных территорий, но такие мелочи президента не волновали.

Тот, кто возражал против политики Гомеса, мог лишиться имущества, а то и жизни. В 1923 году президент Гомес приказал убить своего родного брата, вице-президента Хуана Кризостомо Гомеса, заподозренного в претензиях на власть. Впрочем, границы Венесуэлы были открыты, и Хуан Гомес даже поощрял эмиграцию недовольных.

Однако в Венесуэле нашелся человек, который бросил вызов хозяину страны.

Одиссея капитана Дельгадо

Роман Дельгадо, лидер оппозиции президенту Гомесу, был потомком первых испанских колонистов Венесуэлы. В 1902 году, в возрасте 20 лет Дельгадо командовал военно-морским флотом Венесуэлы. Оставив военную службу, Роман Дельгадо занялся бизнесом, где также преуспел, — его судоходная Compania Anónima de Navegación Fluvial y Costanera контролировала все морские и речные перевозки Венесуэлы. В элитах говорили о Романе Дельгадо как о будущем президенте страны.

Хотя в начале карьеры Дельгадо был лоялен режиму президента Гомеса, и даже приветствовал низложение президента Кастро, «своим человеком» для президента он так и не стал. Тем более что их представления о развитии Венесуэлы были диаметрально противоположны.

Образованный моряк и судовладелец Роман Дельгадо верил, что Венесуэле ничто не мешает стать процветающим и богатым обществом, следует только обеспечить стране независимый суд и низкие налоги. Деловые люди все сделают сами, а работа правительства здесь — народное просвещение и неподкупная полиция.

Полуграмотный пастух и бывший каратель Хуан Гомес смотрел на Венесуэлу иначе. 

Сотрудникам Рокфеллера было безразлично, куда пойдут миллионы, выплаченные ими за право добычи нефти, — в бюджет Венесуэлы или в личный сейф каудильо.

В 1913 году Дельгадо попытался создать коалицию крупных венесуэльских предпринимателей и заручиться поддержкой европейских компаний, заинтересованных в инвестициях в Венесуэлу. Такую деятельность президент Гомес посчитал личным оскорблением. И следующие 14 лет своей жизни Роман Дельгадо провел в тюрьме, а его семья — в эмиграции в Европе.

Но тюрьма не сломила Дельгадо. Уехав в Париж, он объединяет противников режима Гомеса, формируя Национальный комитет освобождения. Пост будущего президента Венесуэлы Дельгадо предлагает эмигранту Сантосу Доминичи, знаменитому врачу и дипломату. Себе же Дельгадо отводит роль командира экспедиции, которая поднимет восстание в Венесуэле. Дельгадо верит — если предложить альтернативу Гомесу и продемонстрировать решимость свергнуть каудильо, даже ценой собственной жизни, то и общество, и армия поддержат оппозицию. В феврале 1928 года на улицах Каракаса протестуют студенты (среди них был и будущий президент Венесуэлы Ромуло Бетанкур), и генералы с трудом удерживают в повиновении солдат.

Летом 1929 года Роман Дельгадо зафрахтовал в Германии пароход «Фальке», погрузил на него оружие и отплыл в Венесуэлу. Он не знал, что осведомитель президента Гомеса информировал диктатора о планах оппозиции. 11 августа бойцы Дельгадо высадились в порту Кумана. Практически сразу же повстанцы столкнулись с отрядами правительственных войск. И тогда Роман Дельгадо, с винтовкой в руках, вышел вперед…

Воплощение «национального духа»

Справедливости ради скажем, что режим президента Гомеса держался не только на нефтяных доходах и полицейских дубинках. У диктатора нашелся начитанный грамотей, разработавший целую идеологию, в обоснование права Хуана Гомеса руководить страной по собственному разумению. Этого человека звали Лауреано Вальенилья. По образованию он был историком и смог сформулировать социологическую теорию, названную им «демократическим цезаризмом».

В правление президента Гомеса 70% венесуэльцев были неграмотны, поэтому Лауреано Вальенилья не боялся оскорбить возможных читателей своих книг.

Большинство жителей Венесуэлы, объяснял интеллектуал Вальенилья, — это потомки чернокожих и краснокожих рабов, смешавшихся с отбросами белой расы, в сущности, люди «третьего сорта». Доверять таким недочеловекам можно только мотыгу или лопату, и с некоторыми оговорками — винтовку. Но никак не избирательный бюллетень.

Впрочем, оговаривался Вальенилья, такая ситуация характерна не только для Венесуэлы, но и для всех аграрных или ресурсных стран. Главной проблемой общественного устройства в таких государствах является непреодолимая пропасть между элитой, извлекающей ресурсную ренту, и народными массами, «непослушными и отсталыми».

Для управления страной в данной ситуации нужен «цезарь», который сможет одновременно использовать самые современные «демократические методы руководства» — для национальной элиты и самые традиционные «автократические методы» — для всех остальных.

Где же взять такого отца отечества? В этом смысле Венесуэле повезло, заявлял Вальенилья. Наше счастье, что у страны нашелся президент Гомес, который своей личностью способен воплотить в себе непосредственно волю народа и железной рукой направить Венесуэлу по пути прогресса. Президент Гомес и есть наш «демократический император», представляющий собой содержание национального духа Венесуэлы, объяснял Вальенилья. Не будет Гомеса — Венесуэле конец.

Теория «демократического цезаризма», придуманная историком Лауреано Вальенильей для президента Хуана Гомеса, в то время была вполне оригинальной идеей. Современные Вальенилье политологи считали, что в двадцатом веке источником легитимности монарха является традиция, но вот правитель республики должен опираться — в той или иной форме — на мнение большинства своих избирателей (или народа в целом или его представителей), перед которыми он несет ответственность.

При этом никакому европейскому расисту не пришло бы в голову назвать непривилегированный класс собственной страны «расой рабов». Мировая политическая мысль в то время вертелась вокруг решения вопроса о вовлечении народной массы в процесс управления страной. Но Вальенилья заявил, что «массу» надо оставить на социальном дне. А «элита» может благоденствовать в «новом Эдеме», построенном на доходы от ренты.

Держаться такая система будет на светлом образе каудильо, которого народ должен публично обожать, а элита — публично бояться. Демонстративный восторг низов общества и такое же демонстративное пресмыкательство национальной верхушки сформируют особую общественную и нравственную атмосферу, которая сама по себе станет демпфером любых социальных конфликтов, подсказывал Вальенилья. Народная энергия соберется в кулаке вождя, а он направит ее в нужное русло. Примерно, как сейчас каудильо направляет доходы от сырьевого экспорта Венесуэлы.

Теория Вальенильи вызвала одобрение немалой части венесуэльской элиты. Представление о народе, как о сборище расово неполноценных дегенератов, самой историей обреченных прозябать в бедности, снимало с элиты всякую ответственность за собственные действия и поведение.

Но больше всех рассуждения Вальенильи одобрил сам хозяин Венесуэлы. Президент Гомес, которому очень нравилось считать себя «содержанием национального духа», осыпал Лауреано Вальенилью деньгами, наградами и почестями, доверил ему руководство правительственной пропагандой и назначил председателем сената. Конец своей долгой жизни Вальенилья встретил в Париже, в должности посла Венесуэлы.

Нефть и генералы

С годами рассудок все больше стал изменять Хуану Гомесу. Он месяцами не появлялся на публике, отсиживаясь в своем дворце-крепости в городе Маракае. 

Правда, Гомес продолжал интересоваться вопросом регулярного перечисления платы за нефтяные концессии на его персональные счета. Другим любимым развлечением каудильо стали самолеты. Хуан Гомес искренне увлекся авиацией, и, отдадим ему должное, именно он заложил основы венесуэльской авиатранспортной системы, приказав построить десяток аэропортов, оборудованных по последнему слову тогдашней техники.

Кроме того, каудильо стремился воплотить «национальный дух» и в прямом смысле слова. Только от двух официальных жен Хуан Гомес имел 15 законных потомков, а неофициальные спутницы жизни подарили диктатору не то 60, не то 70 детей. Гомес был заботливым отцом — все дети президента, а также родственники их матерей получали высокие посты, пакеты акций, специальные пенсии…

Но в 1935 году президент Гомес перестал руководить Венесуэлой в силу естественных причин, а его преемник, военный министр генерал Лопес Контрерас, изгнал из высоких кабинетов родственников покойного диктатора. А затем призвал оппозиционеров вернуться в Венесуэлу для участия в управлении страной…