Каудильизм, хоть имя дико…

Многим кажется, что Россия уникальна с точки зрения характера ее политического режима. Вовсе нет: она похожа на «каудильистские» страны Латинской Америки. Правда, в последнее время именно они сдвинулись в своем политическом развитии в прямо противоположном направлении.

Каудильизм — феномен, получивший распространение в латиноамериканских странах после завоевания независимости в первой четверти XIX века. Каудильо — вождь, сильная, харизматичная личность, пользовавшаяся не­ограниченной властью в вооруженном отряде, в партии, в том или ином ре­гионе, государстве. Постепенно это явление приобрело специфику, характеризующуюся персонализацией политической системы. Отличительная черта каудильизма — нахождение у руля правления в течение длительного времени одного и того же деятеля, который под всевозможными предлогами ищет и находит способы продления своих полномочий. Типичным каудильо был венесуэлец Хуан Висенте Гомес, правивший 27 лет, с 1908-го по 1935-й. В нынешнем столетии по стопам соотечественника намеревался пойти Уго Чавес. Помешала тяжелая болезнь.

Сегодня многие страны континента избавляются от этого наследия, развиваются по общецивилизационной модели. В соответствии с ней глава государства — это не национальный лидер, а менеджер, которого нанимают граждане посредством электоральных процедур на строго фиксированный период и меняют, если потребуется.

Ряд лет по демократической парадигме развивается Коста-Рика. Различные партии каждые 4 года сменяют друг друга. Лишь однажды в результате внесения поправки в конституцию оказалось возможным избрать вторично бывшего президента. Это обстоятельство породило протесты в обществе. В Чили после диктатуры Аугусто Пиночета свыше 20 лет исправно функционирует демократическая система.

В Колумбии, где долго идет кровопролитная гражданская война, с завидной регулярностью проводятся демократические выборы. Альваро Урибе, ставший главой государства в 2002 году, добился успехов по реализации политики демократической безопасности. Незадолго до истечения 4-летнего мандата президент инициировал реформу конституции, позволявшую избрание на второй срок. В соответствии с этим он баллотировался вновь в 2006 году. Когда спустя 4 года он еще раз вознамерился выдвинуться, то Верховный суд перекрыл ему дорогу, ссылаясь на норму Основного закона.

В Бразилии Лула стал президентом лишь с четвертой попытки, в 2003 году. При нем были запущены крупномасштабные реформы в социальной сфере, позволившие вызволить из нищеты многие миллионы людей. На волне этих достижений он снова выдвинулся и остался президентом еще на 4 года. В преддверии очередного электорального цикла доброхоты оказывали нажим на Лулу, требуя изменить конституцию, аргументируя это выдающимися достижениями в различных сферах. Но он категорически отказался.

В Уругвае президент избирается на 5 лет и имеет право выдвигаться вторично лишь через один срок. Когда в 2005 году главой государства стал политик левоцентристского толка, добившийся немалых успехов, некоторые соратники уговаривали его изменить конституцию и попытаться выдвинуться вновь, — он отказался.

Мексика, внедрявшая на протяжении почти 70 лет технологию «дедасо», согласно которой уходящий президент называл преемника, затем всенародно избираемого, отказалась от подобного ноу-хау. С начала нынешнего века там глава государства определялся по общепринятой системе, без указания сверху при наличии независимого электорального органа. В 2006 году произошел казус: по требованию оппозиции пересчитали голоса и только позднее объявили победителя гонки.

В то время как Латинская Америка постепенно, шаг за шагом избавляется от наследия прошлого, старается расстаться с печальным опытом, то его берет на вооружение современная Россия. Достаточно вспомнить, что, пробыв на посту президента два срока по 4 года, Владимир Путин, не желая править Основной закон, используя знаменитое «дедасо», назвал своего преемника. Типичный латиноамериканский каудильо. Подобно Хуану Висенте Гомесу, оставшемуся в памяти потомков диктатором.