Излечима ли дистрофия дальновидения? (Из личного дневника)

Могла ли предположить Марина Ивановна, что, говоря об абсурдности, бредовости своего времени, она провидчески предопределит и наше время? Во всяком случае, когда нынешние правители России в качестве новогоднего подарка её населению обесценили его вклады и одновременно спустили на него с цепи бешеные цены, забыв надеть на них намордники, стало ясно: это (насчёт уровня бреда) -- всерьёз и надолго.

28 мая 2013 г. Вторник. Итак, впервые за последнее более чем двадцатилетие у Российской академии наук будет новый президент. Но я сейчас--не о персоналиях претендентов, не о достоинствах и недостатках их личностей и их программ. Разумеется, у меня есть соображения на сей счёт. Однако полагаю, что этот знаковый, судьбоносный даже не только для Академии выбор – всё-таки внутреннее дело ума, чести и совести самого академического сообщества. Я же – о тех проблемах, о том выборе позиции, которые буквально в первое же рабочее утро встанут перед новоизбранным первым лицом в РАН.

Проблем этих наберётся, наверное, если не с Эверест, то, по крайней мере, с Казбек или Эльбрус. От судьбы фундаментальных исследований в условиях погони за «быстрыми» -- здесь и сейчас! –сверхприбылями до перспектив старых и новых наукоградов, от разработки научно обоснованной экологической доктрины страны до поддержки венчурного бизнеса. Но, может быть, среди первейших, ежели речь идёт о судьбах России и всех нас, нынешних её граждан, о выборе правильного курса её движения, по крайней мере, в обозримое будущее, окажутся две проблемы, в которые неизбежно упрутся все остальные. Как вернуть Большой Академии традиционную для неё роль высшего эксперта при принятии судьбоносных государственных решений? И, непосредственно связанный с первым, второй вопрос: какую роль должна играть сегодня РАН в реформировании российской системы образования и самой науки? Под этим углом зрения, может быть, и стоит рассматривать личность будущего президента …

Кому нынче принадлежит в нашем государстве высшая экспертная роль? РАН? Высшей школе экономики? Кураторам и руководителям Сколкова? Ведомству, где сейчас за главного министр Ливанов? Администрации президента РФ? Не ведаю. Но само качество принимаемых решений всё очевиднее делает правоту утверждения одного из авторитетных наших специалистов, кстати, академика РАН и РАМН одновременно: «Трагедия нашего общества в том, что у нас не только упал ценностный ценз в культуре и науке, но и сменились оценщики. Раньше это были мастера культуры, крупные учёные. Теперь их сменили финансисты, продюсеры, менеджеры». Не с этим ли связана дистрофия дальновидения – болезнь, поразившая самые разные области нынешней российской действительности? И другая наша болезнь, диагностированная недавно фермером из Свердловской области Василием Мельниченко.

Он выдал на гора афоризм: «Уровень бреда превысил уровень жизни» (по делу выдал!). И теперь слова эти гуляют по Интернету и страницам газет. Неважно, позаимствовал он их у Цветаевой или сам додумался: они ведь витают в воздухе. Уровень бреда, при активной жизнедеятельности «успешных» менеджеров, действительно на порядок превышает у нас уровень жизни. Впрочем, не так прост этот победительный, всепожирающий бред. За ним нередко кроются весьма солидные, весомые, грубые, но, к сожалению, незримые невооружённым глазом простого смертного избирателя интересы и аппетиты. Свидетельств тому -- более чем.

Вот хотя бы новый Лесной кодекс, фактически ликвидировавший «как класс» леснический корпус страны, что аукнулось нам страшными последствиями лесных пожаров последних лет (правда, нас усиленно пытаются убедить, что всё дело только в небывалой жаре и в невоспитанности отдельных граждан, бросающих в лесу непогашенные окурки). Слава, конечно, всем тем, кто героически боролся с огненной стихией, и прежде всего рядовым, офицерам и генералам МЧС со всей их новейшей техникой. Но раньше первыми встречали огонь пограничники леса – лесники. Не так уж редко им удавалось погасить его очаги в зародыше. И вели они пограничные сражения не только с пожарами, но и со зверской эксплуатацией лесных богатств «рыцарями наживы» всех мастей и калибров – читайте «Русский лес» академика РАН Леонида Леонова! Теперь эта наша граница оголена. Бред, конечно, если смотреть на ситуацию с позиций национальных интересов России. Но… кому это выгодно? Вот в чём вопрос.

Между прочим, охрана лесов ещё со стародавних времён была на Руси «государевым делом». Лесники даже участвовали в военных парадах. Один из российских императоров, глядя на их прохождение в парадном строю, восхищённо воскликнул: «Хорошо идут, лешие!» И лесная, в том числе академическая, наука была у нас и в Российской империи, и в СССР на мировом уровне.

А что сейчас творится в ЖКХ после принятия Госдумой недодуманного Жилищного кодекса! Один неудержимый даже строгими президентскими окриками рост тарифов чего стоит. И снова – бред? Но, опять же: кому это выгодно …

Откуда эта недодуманность важнейших для будущего страны решений? Почему нередко на второй день после их принятия приходится вносить в них принципиальные поправки, а то и вовсе отменять их? Не потому ли, что нынче очевидно ослаблена та роль авторитетного, независимого эксперта при разработке и принятии таких решений, в качестве которого раньше традиционно выступало содружество Большой и отраслевых академий?

И не случайно ведь превышение бредом своих полномочий в окружающей нас жизни нагляднее всего демонстрирует именно проталкиваемое сверху «реформирование» отечественного образования и науки. Последние срезы общественного мнения показывают: по убеждению россиян, две главные наши беды сегодня даже не неизменные дураки и дороги (они, конечно, тоже никуда не делись), а коррупция и эта самая научно-образовательная «реформа».

Я вот, например, всё думаю, чем это великий русский сатирик Салтыков-Щедрин не угодил дамам и господам из нынешнего министерства народного затмен… извиняюсь, просвещен…, ещё раз извиняюсь, образования и науки. И они предложили ему удалиться из школьных программ. А чего тут думать? Стоит только заглянуть в его «Историю одного города», и сразу всё станет ясным. Помните? Там последний из градоначальников, в разное время от российского правительства поставленных, майор Архистратиг Стратилатович Перехват-Залихватский «въехал в Глупов на белом коне, сжёг гимназию и устранил науки».

Те поколения россиян, что ещё изучали Щедрина в школе, это может ведь натолкнуть на весьма нежелательные параллели. Зато грядущие поколения, взращённые на почве, обогащённой богоданным ЕГЭ и основами православной культуры, жизнь смогут прожить, вообще не ведая о том, что был-де когда-то такой писатель. И – никаких тебе нежелательных параллелей с реформаторскими экзерсисами вот уже трёх научно-образовательных министров подряд. И куда легче было бы тогда главе нашего правительства объяснять, что россияне на последнее место в рейтинговой табели о рангах среди министров ставят именно того, который «минобрнауки» (абракадабра какая-то!), просто потому, что это «отрасль» такая – «расстрельная». А вовсе не потому, что он не на своём месте. Министр, мол, не красна девица, чтобы всем нравиться.

В советские ещё годы был такой анекдот. «Чьё место занял министр N?». Далее по нисходящей перечислялись все министры и наркомы просвещения. И в конце: «А чьё место занял Луначарский?» -- «Ничьё. Он был на своём месте».

На своём, между прочим, ещё и потому, что, когда некоторые горячие головы предлагали в 1918 году «устранить» бывшую императорскую Академию наук, преобразовав её в Ассоциацию пролетарских учёных, Луначарский защитил академическое сообщество от чесоточного зуда тогдашних ретивых «реформаторов», не дал прерваться научным традициям России.

А Ливанов – не на своём, потому что, ориентируясь, как видно, на «передовой зарубежный опыт», по сути, предложил эту самую Академию всё-таки в конце концов «устранить», во всяком случае, кастрировать, лишить той выдающейся роли, которую она традиционно играла в истории Государства Российского. Теперь это называется «реформированием».

Нобелевский лауреат академик Жорес Алфёров сказал однажды, что, если бы в XVIII веке существовала Нобелевская премия, её стоило дать Петру Первому за его триаду: Гимназия – Университет – Академия, ставшую потом первоосновой развития науки и образования в России. В таком случае министру Ливанову стоило бы дать Шнобеля за его вариант «реформирования» (а если по Щедрину -- устранения) Академии наук.

Когда-то, в ответ на ждановское надругательство над культурой, родилась «диссидентская» частушка:

А нынче и такие не нужны. Тем более, такие из них никак не получаются. Всё какие-то у них иносказания и намёки. И всё как-то по нашим, сегодняшним адресам. Вот всё тот же Щедрин. Всё та же «История одного города»: «Бородавкин спохватился и понял, что шёл слишком быстрыми шагами и совсем не туда, куда идти следует».

Или вот ещё – об очередном градоначальнике: «Задолго до прибытия в Глупов он уже составил в своей голове целый систематический бред. <…> Угрюм-Бурчеев немедленно приступил к осуществлению своего бреда».

Так что дело не в «расстрельном» рейтинге той области деятельности, за которую нынче в ответе министр Ливанов. Да, она у нас всегда, и при Луначарском, и до, и после него, была на голодном пайке и миллионных барышей своим рядовым труженикам не приносила (сейчас, вроде бы, учителям стали наконец повышать зарплаты). Но раньше звание Учитель в народном сознании действительно звучало гордо. И правы были те, далеко не дружелюбные к нам чужеземные аналитики, которые утверждали: войну против гитлеровской Германии и всей оккупированной ею Европы выиграли прежде всего учителя России.

Не в том дело, что министр Ливанов не всем нравится. А в том, что он всем не нравится. Нет, впрочем, это не совсем корректно. Кому-то из тех, кто принимает главные решения, видимо нравится. Иначе ведь он и не был бы министром. А значит, с тем реформированием науки и образования, которое у нас сейчас осуществляется, с тем, как оно проводится, министр Ливанов находится в полном служебном соответствии.

Разве что ленивый не говорил у нас в последние годы о том, что организация образования и науки в стране (в том числе речь идёт и о нынешнем состоянии РАН, о её способности или неспособности отвечать на вызовы времени так же эффективно, как она это делала в прежние годы) давно нуждаются в подлинном реформировании, в приведении в соответствие с требованиями ХХI века со всеми его информационными и технологическими революциями, с кризисом в связи с этим продержавшейся во всём мире более двух тысячелетий сократовской системы передачи знаний через живую связь между учителем и учеником (как, несмотря ни на что, сохранить эту связь, эту ключевую роль личности Учителя в истории – сегодня вопрос вопросов, звено, за которое вытягивается вся цепь), с необходимостью для России, с одной стороны, вырваться наконец из рабской зависимости от сырьевой ориентации экономики, из-под власти нефтедолларов, а с другой, -- сформировать дееспособное гражданское общество.

Нынешняя «реформа» образования и науки с этими задачами не только не справляется, но и исходно, по сути своей, противоречит им. Однако госвласть с упёртостью, достойной лучшего применения, продолжает эту «реформу» усилиями вот уже трёх министров подряд.

Так что не в личности министра дело. Сама «реформа», которой он служит, – что змий Горыныч о трех головах: сруби третью, вырасет четвёртая. Такая же. Пора менять парадигму «реформы». И поскольку нынешнему Минобрнауки такая миссия явно не по мозгам, вся надежда зарождающегося в стране гражданского общества на наш национальный ареопаг – Российскую академию наук. В том числе и на её нового президента.

Завтра – его выборы.