«Сам того не осознавая, действовал в интересах правосудия…»

Ситуация с такими жалобами обострилась настолько, что в начале 2013 года бывшему судье от России, весьма аккуратному в оценках Анатолию Ковлеру, даже пришлось публично признать: Европейский суд близок к тому, чтобы констатировать в качестве системной проблемы российской правовой системы подстрекательство к преступлению со стороны российских правоохранительных органов. Верховный суд РФ в подобной ситуации редко встает на сторону осужденных — вот зэки и идут в Страсбург.

Отправился туда и Руслан Кремчеев, конечно, не сам, а посредством жалобы, поскольку сидеть ему еще «трешку».

**Я** познакомилась с ним в колонии, где оказалась по совсем другому поводу. Разговорились. Ждала обычных рассказов о невиновности. Но нет — вину признает полностью: да, дурак, поддался, должен сидеть. Только два вопроса у него: почему на зоне оказались лишь они с братом и почему наркотой торговать продолжают, хотя «канал» в их лице и перекрыли (как в сводках написано)?

Статья у Кремчеева и его двоюродного брата, тоже Руслана, — сбыт наркотиков в особо крупном размере, срок — 8,5 года. В основе приговора — только показания сотрудников ФСБ.

Руслан утверждает, что его бес попутал — конкретнее, агент спецслужб, сам же он никогда о наркотиках не думал. Думал — не думал… Не знаю: проверить не могу. Для меня важно, как было совершено это преступление. А совершено оно было так.

С просьбой достать героин к Кремчееву обратился его знакомый — некто Спиридонов: якобы услышал, как брат Кремчеева — Руслан Мещеров — во время вечеринки сказал, что в городе Сарове наркотики «продаются на каждом шагу» и есть возможность их приобрести. Спиридонов названивал Кремчееву несколько месяцев: просил достать наркоту для одного «серьезного человека», которому отказывать «не нужно» — слишком «крутой».

Ну и согласились братья. Спиридонов познакомил их с «серьезным покупателем», который на поверку оказался агентом ФСБ под псевдонимом Семёнов. Братья привезли из Сарова МДМА в количестве 200 таблеток и 0,51 грамма метамфетамина. Деньги Семёнов обещал передать потом, когда братья еще привезут, — вот тут-то их и взяли.

Это только потом уже выяснится, что Спиридонов был хорошим знакомым опера ФСБ Васильева (учились вместе), который, очевидно, заработал на этом деле свою «палку», и с «покупателем» — агентом Семёновым.

Семёнов давал показания в суде, сидя в специальной комнате и измененным голосом. Все отрицал: и что подстрекал, и что был знаком с посредником Спиридоновым. И Спиридонов сначала тоже все отрицал: никого не знаю, братьям ничего не предлагал, но потом вдруг признался: «сказал неправду», «думал, что отмажусь» _(цитирую по протоколу)_. И дал в итоге такие показания: Семёнов предложил ему, Спиридонову, организовать поставку наркотиков в сельский клуб. «<…> Я выступал как посредник. Я Олегу (_Семёнову._— **В. Ч.** ) сказал, я сведу тебя с людьми, вы пообщаетесь, а по деньгам потом разберемся. <…> Я свел Олега с Кремчеевым. <…> Я к этому делу не причастен, думал, мне с потолка упадут деньги». «Непричастным» к этому делу Спиридонов назвал и своего друга — участвовавшего в ОРМ опера Васильева.

Какое-то огромное количество «непричастных» лиц замешано в этой истории: все они, конечно, имели отношение к сделке по продаже наркоты, но от ответственности увернулись. Не ушли от нее только братья — единственные, кто не отрицал своей вины.

— Я не оправдываю свой поступок, — говорил и в суде, и мне Кремчеев. — Но позиция суда и прокуратуры мне непонятна. Вся инициатива приобретения и продажи наркотиков исходила от Спиридонова. Почему он на свободе?

Потому что ФСБ считает все произошедшее — успешной спецоперацией. Из показаний сотрудника ФСБ Васильева Ю.Ю., знакомца провокатора Спиридонова: «Была получена информация оперативного характера о том, что двое неустановленных лиц с именами «Руслан» **намерены реализовать** <…> наркотические средства».

А Семёнов говорил в суде так: «Была получена информация оперативного характера о том, что двое неустановленных лиц с именами «Руслан» **занимаются сбытом** наркотических средств».

От кого получена? Каким образом? Как проверялась эта информация? И «намеревались» или «сбывали» — уж можно было определиться? Или просто опер написал оперативное донесение, взяв его с потолка, придумал несуществующих агентов, не раскрывать которых имеет право, и подбил своих знакомых «развести лохов» на «палку»? Собственно, это то, что должно было установить следствие. Ага, должно…

Ну хотя бы — тогда суд, если не следствие. Но суд просьбу Руслана Кремчеева проверить законность оперативно-разыскного мероприятия — контрольная закупка — просто не услышал. И разрешил не отвечать на вопросы по этому поводу сотрудникам ФСБ и их агенту Семёнову.

«Вы сами знали, что Русланы распространяли ранее наркотики?» — спрашивали «покупателя» Семенова адвокаты. «Не знал». — «Откуда же у вас информация?» — «Я не буду отвечать, это может повлечь разглашение данных о моей личности». Только непонятно — каким образом.

Короче, так и не было озвучено в суде, откуда сотрудники ФСБ получили «оперативную информацию» о «наркоторговцах». В итоге приговор получился странным. Путаный какой-то. С одной стороны, признаются достоверными показания посредника Спиридонова в суде о том, что он, преследуя корыстную цель, познакомил братьев с «покупателем», что инициатива сбыть наркотики принадлежала не Кремчееву, а ему и одному из агентов ФСБ. То есть судом установлено: именно Спиридонов создал событие преступления. Но не он, не агент-«покупатель», который дважды приобрел наркотики у Кремчеева, все равно ни при чем. Вы спросите: как тогда эти признания согласуются с обвинительным приговором? А никак.

**П** римеров такого рода — хоть книгу пиши. Что и сделал адвокат из Невинномысска Никита Трубецкой. Его доклад уникален: он вобрал в себя и конкретные уголовные дела, и решения ЕСПЧ, там же — ссылки на нормы Европейской конвенции, определения Верховного суда. Короче, детально проанализировав феномен подстрекательства, адвокат доказал: подобные действия правоохранительных органов незаконны. Как сказал мне сам Трубецкой, он писал его для всех: адвокатов, следователей и судей — «чтобы пользовались». Только не пользуются.

Конечно, зэки, описанные Трубецким, и те, с кем удалось пообщаться мне, — не ангелы, раз поддались на морковку преступной наживы. Только для Европейского суда это не важно. Важно, совершал ли «неангел» подобное деяние до вмешательства органов. Если нет, то это — подстрекательство, недопустимое и несовместимое с принципами международного права. Хотя бы потому, что исключает справедливое судебное разбирательство. Ведь нет ничего, кроме рапортов оперов, зашифрованных агентов с измененным голосом и тайны оперативно-разыскных мероприятий. Возможность оспорить результаты ОРМ у подсудимого равна нулю. Его аргументы кроют «тузами»: «оперативная информация», «необходимость проведения оперативных мероприятий», «исполнение служебных обязанностей».

Только ЕСПЧ эти карты считает краплеными: никакие служебные обязанности не уполномочивают никого на искусственное создание преступлений. Полиция не имеет права пробуждать в людях желание совершить преступление, даже в том случае, если речь идет о взятке или сбыте наркотиков.

Что пишут наши правоохранительные органы в ответ на жалобы в незаконности подобных действий? Примеры — из переписки с инстанциями Руслана Кремчеева. «Действия лиц, оказывающих содействие органам, осуществляющим оперативно-розыскную деятельность, <…> не являются уголовно-наказуемыми, поскольку связаны с правомерным исполнением указанными лицами своего общественного долга». Или: «<…> Объективно не установлены обстоятельства, подтверждающие преступность действия Спиридонова, (он) <…> **сам того не осознавая, действовал в интересах правосудия** <…>».

…«На днях узнал, что у нас в Ельниках задержали троих молодых людей. Повторение моей истории, — написал мне недавно Руслан Кремчеев. — Снова фокусники из ФСБ и опять груз из Сарова…»

Это я к тому, что откуда Кремчеев и его брат достали наркотики — ни следствие, ни суд не интересовало в принципе. Канал сбыта отравы по-прежнему существует. Ведь надо на чем-то «разводить лохов» и зарабатывать — не так ли? Именно это Кремчеев пытался донести до суда и следствия, и теперь он надеется, что в ЕСПЧ работают более ответственные люди. А о себе он не просит.