Большая жратва

Есть один старый грузинский анекдот… Видит бог, это я не с целью вызвать очередной приступ идио-синкразии у нашей политической элиты, просто в последнее время грузинский фольклор вызывает у меня стойкие ассоциации с некоторыми явлениями сугубо российского происхождения.

Так вот, этот анекдот о грузине, который приходит в кондитерскую и просит продать ему самый большой торт. Ему показывают все самые огромные торты, имеющиеся в наличии, но он остается недоволен их размерами.

— Тогда, — говорит ему владелец кондитерской, — мы можем испечь торт в соответствии с вашими пожеланиями, но, как вы понимаете, вам придется изрядно подождать.

— Это ничэго, — кротко соглашается грузин, — я подожду…

Через несколько часов двое продавцов с трудом выволакивают из кухни гигантский торт и взгромождают его на прилавок.

Грузин в восторге.

— Ну как, — спрашивают его, — можно упаковывать?

— Эщё нэт… — смущаясь, говорит грузин.

— Вам что, и этот торт мал? — ужасается хозяин.

— Нэт-нэт, все хорошо, я толко хачу, чтобы на нем эщё много узоров из крэма нарисовали… Можно?

Кондитеры обильно украшают торт кремовыми узорами.

—Теперь все в порядке?

— Да-да… Толко… А можно эщё сюда балшую розу из крэма поставить? Красную?

Розу ставят на указанное место.

— Теперь вы довольны?

— Эщё один послэдни просба, мамой клянусь… А можно кремом написать: «Кушай на здаровье дарагой Шалико Какабадзе?»

Украшенный этой надписью торт начинают наконец-то упаковывать, и хозяин кондитерской, выглядывая из-за огромной картонной коробки, добродушно любопытствует:

— Наверно, этот Шалико Какабадзе очень хороший человек, если вы для него так стараетесь… Кто это, если не секрет?

И грузин, краснея и застенчиво потупляя взор, отвечает:

— Это я…

В нашей реальности, навеянной этим анекдотом, клиент, молодящийся пожилой мужчина, забредший в кондитерскую лавку под горделивой вывеской «Российская власть», не тратит время на обсуждение размеров торта, поскольку они пока что неизменны — от Калининграда до Владивостока. Зато он гораздо более привередлив в том, что касается декоративного оформления заказанного им кондитерского изделия.

Помимо неизменных кремовых фестончиков он на достаточно правильном русском языке просит украсить торт фигурками медведей, китов, тигров, снежных барсов, а также кремовыми моделями истребителей, самолетов-цистерн, аквалангов, подводных лодок, легковых и гоночных автомобилей. Потом, поразмыслив немного, клиент изъявляет желание, чтобы по всей поверхности торта были расставлены шоколадные (из белого шоколада, разумеется) фигурки девиц, потрясающих снятыми с себя бюстгальтерами. Ко всему этому великолепию он требует добавить кремовый макет прибрежного дворца в натуральную величину, который сам по себе является воплощением самой разнузданной кондитерской фантазии.

Затем привередливый любитель сладкого передает держателю кондитерской длинный список фраз, которые нужно нанести на торт. Среди них фигурируют, в частности, такие словосочетания, как: «Хватит сопли жевать», «США — паразит», «Нельзя щипать женщин за мягкие места» и т.п.

Одобрительно гогоча, кондитеры завершают и эту работу, после чего хозяин лавки почтительно интересуется:

— Прикажете завернуть?

— Не торопись, — останавливает его клиент. — Нужно еще самое главное дописать.

— Небось про обрезание? — оживляются кондитеры.

— Нет-нет, напишите просто: «Кушай на здоровье, дорогой святой Павел!»

Дружный коллектив кондитерской лавки старательно выполняет это последнее пожелание требовательного клиента, и уже в процессе упаковки заказа держатель лавки, высовываясь откуда-то из-за Уральского хребта, почтительно спрашивает:

— А этот святой Павел кто ж такой будет? Видно, клёвый мужик, коль вы для него так стараетесь…

Лицо клиента медленно расплывается в ехидной ухмылке, и после недолгой паузы он веско произносит:

— Потерпите немного. Мы тут посоветуемся и решим…