Общая Пасха

**Священник Кирилл Горбунов: «Вечность — это не абстрактный вакуум»**

**Директор информационной службы римско-католической архиепархии Божией Матери в Москве — о главном событии в истории человечества**

В эти дни мы, христиане, переживаем Пасху — главное, с нашей точки зрения, событие в истории человечества и в личной истории каждого из нас: Иисус из Назарета, называемый Христос, казненный по обвинению в богохульстве и мятеже, воскрес из мертвых и явился своим друзьям и ученикам. Для них, которые уже прежде Его смерти верили, что Он — Сын Бога, Спаситель, это стало доказательством Его учения и их веры в Его божественное достоинство. Вера учеников, передаваемая из уст в уста, стала распространяться по миру, как пожар. Суть этой веры при всей своей головокружительной глубине одновременно предельно проста: воскресший Иисус «есть определенный от Бога Судия живых и мертвых, и… всякий верующий в Него получит прощение грехов» («Деяния апостолов» 10, 42—43).

Каким-то образом людям того времени, принадлежавшим к очень разным культурам, оказалась ясной и близкой эта главная идея: человек живет и умирает под властью греха — таинственной силы, которую невозможно вполне объяснить ни дурным воспитанием, ни давлением «среды», ни личной корыстью. Серьезное стремление к добру или вовсе отсутствует в человеке, или снова и снова бьет мимо цели, вызывая растерянность и отчаяние перед собственной ничтожностью и слабостью и неисправимым злом окружающего мира.

В этом самом мире (похожем на наш гораздо больше, чем кажется) прозвучала Радостная весть (по-гречески «Евангелие»): умерший ради людей и воскресший Богочеловек Христос зовет всех людей соединиться с Ним в этом непостижимом опыте: пережить смерть для греха и родиться для божественной жизни, стать причастниками величайшей Тайны, из которой и ради которой сотворено все мироздание, — общения любви внутри Бога-Троицы.

Эта новость, став содержанием жизни человека, помимо очевидной ответственности дает ему невероятную свободу. Человек — «раб Божий» — становится «братом» и «другом» Богу, который умер за него смертью раба. И даже если современному человеку это и покажется преувеличением, но это факт: именно это самосознание заново родившегося во Христе человека является источником важнейших для нашей цивилизации понятий — личности, свободы, достоинства человека и его прав. Все это укоренено в видении человека в свете Воскресения, все это — плод христианской культуры.

Свет Воскресения дает человеку силы и мужество заглянуть в глубины собственной души, где лучшие побуждения часто соседствуют со страшными для нас самих проявлениями эгоизма, равнодушия и даже ненависти — не только по отношению к «дальним», но и к самым близким нам людям. Сила божественной любви дает человеку шанс на обращение, изменение своей жизни, исцеление от тяжких нравственных недугов, даже когда по человеческим понятиям это кажется невозможным.

Свет Воскресения дает способность по-настоящему понять и принять другого человека — не просто как кого-то столь же грешного и слабого, как я сам, но как того, кто обладает бесконечным достоинством возлюбленного сына и дочери самого Бога, пожелавшего отдать ради него и нее Самого Себя. И значит, я тоже могу — рискнуть отдавать себя другим, не боясь остаться ни с чем.

В свете Воскресения мы оказываемся способны увидеть истинную судьбу своего народа и мира, с которыми вместе мы вброшены в этот перманентный кризис, называемый историей, который вселяет одновременно надежду и ужас. Только пережив опыт победы Бога над грехом в своей жизни, мы оказываемся способны принять, что то же самое Он делает и для всего мира, судьба которого — в Его руке. И изменение его в лучшую сторону зависит от изменения моего сердца. По-другому не бывает.

Проведенные недавно опросы показали, что больше половины россиян не верят в возможность воскресения. При этом больше 90% опрошенных (среди них, по-видимому, и атеисты, и агностики) сказали, что будут праздновать Пасху. Вера в воскресение тела (то есть, по сути, вера в спасение человека целиком, а не какой-то эфемерной «души»), которую исповедуют христиане, — это на самом деле трудная для понимания вещь, на рациональном уровне она вызывает много вопросов. Не случайно, что именно эта часть проповеди первых учеников Христа вызывала недоумение и насмешки слушателей. Столь же непонятна она, как правило, и современному человеку.

Это не удивительно, потому что это — предмет веры, плод Божественного Откровения, Чудо, отвечающее при этом на глубочайшую надежду человеческого сердца. И хотя многие, конечно, будут праздновать Пасху просто как очередной праздник или дань некоей национальной традиции, несомненно, что для огромного числа людей это будет выражением их надежды именно на бессмертие. Быть может, они не готовы явно исповедовать эту надежду вместе с Церковью, но важно, что в сердце живет, не позволяя ему сдаться, упасть в отчаяние, эта безумно дерзкая, но такая желанная мысль: я, такой, какой я есть, целиком, — важен для Вечности. Потому что Вечность — это не абстрактный вакуум. Это живой и любящий Бог, который создал меня, чтобы я возрастал в свободе и счастье ради свободы и счастья других.

Христос Воскресе!
Воистину Воскресе!

**Священник Павел Адельгейм: «Общая радость — это прекрасно»**

**Клирик Псковской епархии РПЦ МП, автор книги «Догмат о Церкви», —  о христианском единстве**

Очень хорошо, что благодаря общему празднованию Пасхи мы, христиане, — и протестанты, и католики, и православные, — все вместе переживаем христианское единство. Общая радость — это прекрасно. И хотя в Московском патриархате никаких совместных мероприятий с инославными христианами не будет, но пережить радость Воскресения Христова всем вместе в один день мы, конечно, можем. Мы можем все радоваться во Христе.

Мы только что внесли в Алтарь плащаницу с изображением Тела Христова, символически повторив погребение Христа, совершенное Иосифом и Никодимом. Как они положили снятое с креста Тело в каменной пещере и завалили огромным камнем вход, так и мы затворили Царские Врата. Сегодня эти Врата служат образом надгробного камня.

Подобно мироносицам, мы пришли к гробу Христа. Мироносицы искали мертвое Тело. Ангелы упрекнули их: «Что ищете Живого среди мертвых? Он воскрес. Возвестите апостолам». Мы собрались у гроба, откликнувшись на весть о воскресении из мертвых. Каждый по-разному услышал эту весть. Одни — через свидетельство Церкви: богослужение, проповедь, колокольный звон. Другие — через Евангелие, третьи услышали случайно, стороной. Одни имеют ясное понятие о содержании этой вести, другие — смутное, третьи восприняли ее как волшебную сказку.

Как бы мы ни восприняли весть о воскресении из мертвых, она отвечает на вопрос о смысле жизни и смерти. Мы свидетельствуем: «Смертью смерть поправ», а смерть остается очевидной достоверностью нашего опыта: откройте двери храма и увидите множество могил древних и свежих. Но между смертью и воскресением нет противоречия. Камень, который лежит на пути к гробу Христа, — наше понимание смерти. Обезбоженное понимание смерти не допускает воскресения, потому что не ищет смысла. Оно парализовано фактом. Безбожное понимание лишает смысла жизнь и смерть. Там, где нет смысла, не может быть жизни и воскресения, ибо некому воскреснуть. Христос умер и воскрес. Это не гипотеза. Это факт нашей веры и встречи с Воскресшим.

Христиане переживают смерть как разделение человеческой цельности на два состава: душу и тело. Такое разделение не входило в творческий замысел Бога. Оно стало следствием грехопадения человека, утратившего Источник бытия. Воскресение Христа восстановило замысел Бога о творении.

 Событие воскресения не видел никто. Остался пустой гроб и пелены, в которые было завернуто тело. Эти пелены спустя 2 тысячи лет оказались свидетелями воскресения. В конце XIX века, когда была изобретена фотография, пелены сфотографировали, и они оказались негативом Тела Христова, донесли до нас Его подлинное изображение. До изобретения фотографии понятия негатива не было. Ученые делали предположения: как могло запечатлеться фотографическое изображение на пеленах? Пелены были пропитаны ароматическими веществами, а тело не было омыто. Обильный пот умершего в страданиях смешался со смирной и алое, превратившись в реактив. Но для фотографии необходим свет мгновенный и яркий. Вспышкой послужил свет воскресения. Тело Христово, как молния, прошло через пелены, оставив на них неизгладимый след. Славянское слово «воскресение» обогатило событие новым смыслом, дополнило его образом светоносности. «Воскресение» — от слова «кресать», высекать огонь. Из способа высекания огня возникло и славянское слово «крест». Страдание понимается как подвиг для нравственного преображения. В «Книге Иова» есть слова: «Человек рождается на страдания, чтобы, как искры, лететь к небу». Образ светоносности стал универсальным выражением христианской идеи. Часто в связи с совпадением даты Пасхи говорят об экуменизме… Термин «экуменизм» происходит от слова «экумена», то есть «вселенная». Этот термин означает стремление к единству вселенной. А наша солидарность пока очень ограниченна. В социальном плане всё возможно, а в богослужебном, в богословском — большое различие. Сегодня можно рассматривать уже — христианский экуменизм, общение католиков, православных и протестантов.

В нашей Псковской епархии есть два католических храма — около аэропорта и исторический храм на Запсковье. Я постоянно встречаюсь с отцом Кшиштофом, настоятелем католических храмов. И рядом с моим домом — молитвенный дом баптистов, мы часто с ними беседуем. Я рассчитываю, что и в Пасхальную неделю у нас состоится встреча.

Сегодня мы все пришли к гробу Христову с надеждой, что жизнь имеет вечный смысл. Она дарована нам Богом, чтобы мы созрели для вечности.