Сюжеты · Политика

Долги войны

Россия не признает военных преступлений, но компенсаций за них приходится платить все больше

Александр Черкасов , председатель Совета ПЦ «Мемориал»
2 декабря Страсбург присудил самую крупную за годы рассмотрения российских дел компенсацию: жители чеченского села Катыр-Юрт получат 1 миллион 720 тысяч евро. Европейский суд по правам человека вынес два значимых решения по «чеченским»...
**2 декабря Страсбург присудил самую крупную за годы рассмотрения российских дел компенсацию: жители чеченского села Катыр-Юрт получат 1 миллион 720 тысяч евро.**
Европейский суд по правам человека вынес два значимых решения по «чеченским» делам. 29 ноября по делу «Амуева против России» наше государство было признано ответственным за убийство четверых жителей села Гехи-Чу в феврале 2000 года. Сумма назначенных выплат — 240 тысяч евро. А 2 декабря по делу «Абуева и другие против России» Страсбург присудил самую крупную за годы рассмотрения российских дел компенсацию: 29 заявителей по этому делу (родственники 24 убитых, а также раненые во время войсковой операции жители села Катыр-Юрт) получат в общей сумме 1 млн 720 тысяч евро.
Заявителей представляли правозащитный центр «Мемориал» и Европейский центр защиты прав человека (Лондон). Вел дела чеченский адвокат Докка Ицлаев.
У России были все шансы этого решения избежать. В 2005-м среди первых трех выигранных «Мемориалом» в Страсбурге «чеченских» дел была жалоба «Исаева против России» — по той же катыр-юртовской «спецоперации».
Тогда государство представило ЕСПЧ материалы дела, которое вела военная прокуратура. Стали известны детали: в начале февраля 2000 года российские военные преследовали отходящие из Грозного отряды боевиков.
4 февраля село Катыр-Юрт с трех сторон блокировала федеральная группировка под командованием генералов Владимира Шаманова и Якова Недобитко. В село впустили боевиков, замкнули окружение и начали обстрел с земли и воздуха. К моменту начала этой операции в селе, которое в конце 1999 года было официально объявлено «зоной безопасности», находилось, включая беженцев, до 25 тысяч человек мирных жителей.
Их не предупредили о начале операции, не дали возможности воспользоваться «гуманитарными коридорами».
Обстрел продолжался три дня, но боевики сумели выйти из окружения. Потери среди мирных жителей были большими: только по данным прокуратуры, зафиксировано 46 погибших (правозащитники говорили о 150 жертвах).
После обращения родственников погибших чеченцев в Страсбург военная прокуратура начала расследование, но впоследствии закрыла дело «за отсутствием состава преступления» в действиях российских военнослужащих. Европейский суд по правам человека решил иначе. Постановление 2005 года кроме выплаты компенсаций предусматривало возобновление расследования, наказание виновных и иные «меры общего характера»: изменение уставов, наставлений и учебных программ для офицеров с тем, чтобы они действовали, исходя из норм гуманитарного права.
Прямых ссылок на Женевские конвенции и дополнительные протоколы к ним в решении Европейского суда не было — но были близкие к тексту формулировки.
За пять лет ничего этого сделано не было.
Более того, Шаманов и Недобитко получили повышения: первый стал командующим Воздушно-десантными войсками, второй был назначен командующим Объединенной группировкой в Чечне.
На сегодня в ЕСПЧ рассмотрены уже полторы сотни «кавказских» дел — в десятки раз больше, чем вынесено в российских судах приговоров за тяжкие преступления чиновников против своих граждан. Еще около 100 дел приняты к рассмотрению в ЕСПЧ.
Эти жалобы очень строго отсеиваются. Порою даже очевидные дела признают неприемлемыми из-за пропущенного заявителем действия «на национальном уровне».
Поначалу российская сторона, похоже, полагала, что в Страсбурге будут решать «по понятиям», и передавала туда какие-то материалы уголовных дел, которые содержали доказательства и самого преступления, и системной безнаказанности. Именно так, из прекращенного «за отсутствием состава преступления» дела, в деле Исаевой появились показания Шаманова и других участников той «Охоты на волков».
Теперь, как правило, в российской переписке с ЕСПЧ нет ничего «лишнего».
Фамилии генералов уже не фигурируют в документах, представленных Россией, да и самих документов по существу Россия в Страсбург практически уже не посылает.