«КРЯКК» — сказали гадкие лебеди

Красноярская Ярмарка книжной культуры учреждена в 2007-м Фондом Михаила Прохорова при поддержке администрации города и администрации края. Динамика: 2007-й — 63 участника, 12 тонн книг привезено в Красноярск. 2008-й — 140 участников, 30 тонн книг, 20 тысяч посетителей. 2009-й — 200 экспонентов, 50 тонн книг. (Была и страна-гость — большая французская программа КРЯКК-2009 открыла Год Франции в России.)

Экспоненты: «Амфора», «Аттикус», «Время» — с его собраниями Андрея Платонова и А.И. Солженицына, Symposium, РОСCПЭН с его 100-томной серией по истории CCCР 1920-х — 1950-х, фонд «Возрождение» с «Туруханскими письмами» Ариадны Эфрон и «Словарем ГУЛАГа», Aquamarinebook c серией книг «Интернет: люди и бизнес», «Альпина» с ее книгами по менеджменту, «Новое издательство» со страшным томом «Демографическая модернизация России. 1900—2000», «Социум» с «Историей экономического быта Западной Европы», «Этерна» с альбомом «Коммунальная Россия», «Сократ» (Екатеринбург) с новой дет-ской прозой Урала…

Московская «Горная книга», тома СО РАН из Новосибирска, «Искусство — XXI век» с прекрасной книгой Андрея Толстого «Художники русской эмиграции», стенд посольства Франции с Превером и Фуко, словари от ABBYY Lingvo, детские книги «Розового жирафа», травелоги от Paulsen, том «Елизавета Федоровна и Николай II. Документы и материалы» (Алетейа, 2009), доклад Национального разведывательного совета США «Мир после кризиса. Глобальные тенденции-2025: меняющийся мир» (Европа, 2009), репринт книги Фритьофа Нансена «В стране будущего» (1915) — записок о путешествии по Карскому морю, Енисею и Транссибу (Красноярск: Тренд, 2009)…

Губернская КРЯКК не похожа на народные гулянья московских ярмарок на ВВЦ — с сахарной ватой от Юлии Шиловой, перчеными чипсами от Доценко и военным оркестром от казны. Скорее на сибирскую репетицию интеллектуальной Non/fiction. Или на перелет гадких лебедей антиутопии Стругацких из резервации для умников — ближе к жизни.

70% гадких лебедей не долетели бы до Сибири сами, путем естественной коммерческой миграции тиражей по стране.

Вот на стенде ярмарки повесть Екатерины Мурашовой «Класс коррекции» (Самокат, 2007). Никак не лабораторная проза: суровая книга о российской школе сегодня, о диком перепаде «стартовых возможностей» детей. И у нее ведь счастливая судьба: «Класс коррекции» отмечен премией «Заветная мечта» (еще одним новым «социально-книжным» институтом — не родственным Красноярской ярмарке, но близким ей по вектору усилий).

Тем не менее до Копенгагена, до списка номинантов Андерсеновской премии повесть Мурашовой дошла быстрее, чем до губерний России.

Вот на КРЯКК-2009 представляют свежий (в октябре вышел) двухтомник Евгении Абелюк и Константина Поливанова «История русской литературы XX века: книга для просвещенных учителей и учеников» (Новое литературное обозрение, 2009).

Грифа Минпроса, то есть статуса полноправного учебника, у книги нет. Зато есть внятный «разбор» «Белой гвардии» и «Тихого Дона», комментарий к «Чистому понедельнику» (как понять лучший рассказ Бунина, не зная, чем была Марфо-Мариинская обитель, в которую ушла героиня?).

Есть полные тексты «Не матерью, но тульскою крестьянкой…» Ходасевича, «Прощай же, книга! Для видений…» Набокова, «Я знаю: никакой моей вины…» Твардовского. И других стихов. Из самых алмазных.

Они-то и пригвоздят к «лит-ре» чье-то пятнадцатилетнее сердце.

Но для этого нужно, чтоб учебник вышел из круга тех трех — пяти тысяч семей, что и сами читают детям на кухне Ходасевича.

До Москвы, в свою очередь, не доедет репринт сибирских записок Нансена. На это давно никто не рассчитывает. Тираж красноярского издания — 1000 экземпляров.

Книги движутся по РФ (хоть в Крас-ноярск, хоть в Краснодар) медленно и мучительно. Как Катюша Маслова со товарищи. Ежели и добираются, то какой ценой?

Вот «Жизнь Антона Чехова» Дональда Рейфилда (Б.С.Г.-пресс, 2007). Лучшая на сегодня биография А.П.Ч. Да, она пришла в Сибирь своим ходом: в книжном, в центре Красноярска лежит один экземпляр по цене 1600 рублей.

Издательство на КРЯКК-2009 продавало Рейфилда по 380 р.. Учителя размели за день.

Это соотношение цен уникальное. Но 30%, 40%, даже 100% наценки «за время пути» из Москвы и Питера — хоть на Умберто Эко, хоть на Александра Терехова, хоть на «Историю Китая для юных» — стали обычны для всех городов.

Притом самая важная — новая профессиональная — книга почти не доходит.

Беднее всего в городских книжных выглядели отделы менеджмента. Там сиял с обложки Владимир Довгань, автор пособия «Как вырастить ребенка миллионером». Дешево и сердито: 200 страниц, 150 рублей, доход с оборота.

Зато два тома «Клиническая хирургия. Национальное руководство» в единственном, сколь я поняла, на город отделе медицинской книги стоили 5400. Это как раз зарплата молодого врача.

Но и сам этот магазин (когда-то он был «Академкнигой») пытались выселить из центра Красноярска, в два раза подняв арендную плату. Сотрудники книжного держали голодовку.

КРЯКК созвучно айтишному словцу crack. То бишь «взлом системы». Красноярская ярмарка книжной культуры и надламывает — с одного боку, в одном крае — ту стихийную систему, в которой за качество народонаселения лет двадцать не отвечает никто. Худого тоже никто не хочет: все просто выживают. Но результат похож на общественный договор о снижении образовательного ценза.

Лучшее предисловие к КРЯКК — № 74 журнала «Новое литературное обозрение», спецвыпуск 2005 года «Институты нашей памяти. Архивы и библиотеки в современной России». Статьи Льва Гудкова, Бориса Дубина, Мариэтты Чудаковой и их коллег структурировали то, что носилось в воздухе.

Цифры их были просты: в 2001 году областные научные библиотеки получили только 8% изданных в РФ книг. Из каждых десяти запросов на иностранные книги «в губерниях» выполнялись один-два. Еще в 1999-м директора областных научных библиотек России писали в Госдуму: «Положение стало катастрофическим — экономические трудности привели к практически полному прекращению закупок новейшей учебной и справочной литературы». Ситуация с научной периодикой была еще хуже. Комплектация крупнейших книгохранилищ РФ финансировалась на 30—40% от плана.

Число библиотек в городах России с 1991 года сократилось на треть.

И если добавить «падение платежеспособности» читателя, рост транспортных расходов, отсутствие закона о льготных тарифах на перевозку книг по стране (в Германии и во Франции такие законы работают), то и выходила новая картина мира. Тиражи качественных текстов от 500 до 5000 экз. Бытование их в черте МКАД. «Отсутствие предложения» по стране, убивающее спрос. Почти нулевой резонанс текстов.

С «Новым литературным обозрением» Красноярская ярмарка книжной культуры связана структурно: Ирина Прохорова, главный редактор журнала «НЛО» с 1992 года, — соучредитель фонда Прохорова. КРЯКК кажется ответом — в масштабах Красноярского края — на те вопросы, которые в 2005-м ставил «НЛО».

Не самой зрелищной (но, возможно, самой насущной) частью ответа был семинар библиотекарей края в рамках ярмарки.

Слушателей съехалось человек семьдесят. Среди лекторов были директора самых современных библиотек Москвы — Е.Ю. Гениева (Библиотека иностранной литературы) и М.Д. Афанасьев (Историческая библиотека).

Эксперты рассказывали о перемещении мировой научной периодики в интернет. О том, что флагманская для вузов Москвы библиотека Высшей школы экономики подписана на 300 «бумажных» журналов и на 20 000 сетевых (по данным ГУ-ВШЭ, «бумажная» и «электронная» подписка обходятся примерно в одни и те же деньги). О технологии подписки и правах на копирование. Об Имхонете как рекомендательном сервисе. О том, что библиотекарь — «интеллектуальный эксперт сообщества». О том, как электронные ресурсы замещают многолетние дыры в «бумажных» фондах. О доступе к ресурсам Европы и США через сайт Сибирского аэрокосмического университета (Красноярск). О поиске российских книг через www.sigla.ru. О социальных сетях.

Открыли семинар еще одной красивой цифрой. Выход в интернет сегодня имеют 9% библиотек России. Статистика по Красноярскому краю та же.

На КРЯКК-2009 был объявлен и шорт-лист литературной премии «НОС», учрежденной фондом Прохорова в 2009-м. Расшифровать «НОС» можно по-разному: «НОвая Словесность», «НОвая Социальность», «НОвые Смыслы». Председатель жюри социолог Алексей Левинсон по сему поводу сказал: «В книгах лонг-листа отражена новая социальность. Я бы сказал: та новая социальность, какая есть».

Короткий список вышел… м-м-м… не похожим на другие шорт-листы-2009. Жюри (Алексей Левинсон, поэт Елена Фанайлова, филолог Марк Липовецкий, редактор журнала «Неприкосновенный запас» Кирилл Кобрин и журналист Владислав Толстов) включило в шорт-лист книгу эссе Сергея Носова «Тайная жизнь петербургских памятников» (Лимбус-пресс, 2008) — травелог пешехода, записки коренного петербуржца. Через перемещения и невзгоды бронзового народца, его увечья, сбитые штыком и нацарапанные гвоздем слова на постаментах автор видит всю Северную Пальмиру, она ж колыбель революции.

С Носовым соседствуют кроткие «Люди в голом» Андрея Аствацатурова (Ад Маргинем, 2009), «Сказки не про людей» филолога Андрея Степанова (Livebook, 2008) c жизнеописаниями героического муравья Кацнельсона, попугая Екатерины II, дожившего до личного допроса товарищем Дзержинским, старого собора и облака.

А также «подсудимая» (о чем «Новая» писала) книга Льва Гурского «Роман Арбитман, второй президент России». И роман Елены Элтонг «Каменные клены» (АСТ, 2009), очень английский роман, написанный на русском (сие объясняет судьба героини). Книга была б похожа на «Школу для дураков» Саши Соколова… будь Соколов дамой, склонной к загадочности.

Шестая книга в шорт-листе «НОСа» выламывается из изящной словесности. И к ней себя не относит. Книга Татьяны Бочаровой «Новочеркасск: кровавый полдень» (Ростов-на-Дону: изд-во ЮФУ, 2009) состоит из двух частей.

Первая — восстановленная по часам хроника расстрела рабочих в Новочеркасске 2 июня 1962 года. С работой в архивах ФСБ, с «устной историей», записанной в городе. С деталями жизни 1960-х, стоящими любого романа, ибо они подлинны.

С именами тех, кто отдал приказ, — и тех, кто, рискуя погонами, не подчинился.

Со списком погибших — 23 человека. Со списком и судьбами расстрелянных позже по приговору суда «зачинщиков» (семь человек, от образцового, потомственного казачьего офицера до пьяного пастуха, попавшего в тот день в город случайно). Со списком тех, кто сидел после «Новочеркасского дела», — 105 человек, сроки от 2 до 15 лет.

Только одну деталь из книги Бочаровой приведу. Первый залп в Новочеркасске (как в Кровавое воскресенье) дали в воздух. Как и в Петербурге 1905-го, пули ушли вверх, в кроны деревьев. Там, незаметные в ветвях, сидели и глазели мальчишки.

Они и стали первыми жертвами побоища.

Среди мальчишек Новочеркасска, которых 2 июня 1962 года помиловала пуля, на дереве возле Атаманского дворца сидел будущий генерал Александр Лебедь.

В августе 1991-го, когда вся Москва ждала, на чью сторону встанут бэтээры Лебедя, — расстрел в Новочеркасске, вероятно, снова лег на весы истории страны.

А как они качались — помнит всякий, кто был в те дни в городе.

Вторая часть книги Татьяны Бочаровой — как раз об этих временах. Записки автора о том, чего стоило в 1990—1994 годах восстановление истории Новочеркасского расстрела. Как несколько молодых журналистов и историков искали тайные захоронения 1962-го. Как добивались эксгумации и работы профессиональных судмедэкспертов. Как проламывались в архив ФСБ. Как менялась жизнь вокруг, — и «по своим» в октябре 1993-го било не стрелковое оружие, а артиллерия. А потом авиация: Грозный для Новочеркасска — соседний город.

Как историческое исследование, как человеческий документ, как свидетельство живой, сегодняшней силы характеров — книга удивительная. Как ее сочетать с соседями по шорт-листу «НОСа» — понять затруднительно.

Зато другие смыслы Красноярской ярмарки книжной культуры судьба исследования Татьяны Бочаровой проявляет и подчеркивает. Новочеркасский расстрел — событие общей истории России. Хронологически стоит точно между Венгрией 1956-го и Прагой 1968-го. Но памятен меньше.

Книга Бочаровой вышла первым изданием в 2002 году. В Новочеркасске. И — по тем самым законам, по которым качественные книги перестали расходиться по стране, — за пределами края замечена не была. Второе, ростовское, издание 2009-го вытянул «в ротацию», в поле зрения книжного мира — шорт-лист всероссийской премии «НОС».

Там еще много чего было — в Красноярске, на ярмарке. Презентация романа Александра Иличевского «Перс», романа Андрея Геласимова «Дом на Озерной», документального романа Василия Голованова «Остров». (Все эти книги выйдут в начале декабря. Роман Голованова об острове Колгуев был замечен во Франции раньше, чем на родине, и — в переводе Элен Шатлен — собрал в 2008-м букет французских премий.)

Был живой уголок классики, он же инсталляция красноярского художника Василия Слонова: в стеклянном ящике, застланном белым плюшем с прожилкой черного стекла, ползали две черепашки. Одна с портретом А.С. Пушкина на спине. Другая с портретом Дантеса. Инсталляция называлась «Черная речка».

Следует отметить, что Пушкин во все дни ярмарки был вял и забивался в угол. А Дантес, наоборот, — резв до неприличия.

Была безумная Музейная ночь на стрелке Енисея, в бывшем Музее Ленина, переделанном ныне в Музей современного искусства (часть старой экспозиции, впрочем, уцелела). На месте первого Красноярского острога и снесенного кафедрального собора, около незамерзающей теперь в шорах ГЭС великой реки — между гипсокартонной Триумфальной аркой и новым торговым кварталом, именуемым в народе Китай-город, в здании, похожем на Музей Маяковского (та же спиралевидная, красная многоэтажная глотка советской власти с пещеристыми телами и закоулками) — шли видеоперформансы Дмитрия Пригова и дефиле Александра Петлюры по роману Владимира Сорокина «День опричника».

Показали — впервые в России — иллюстрации художника Ярослава Шварштейна к «Дню опричника». (И правда, графика: не коллаж, сам человек нарисовал! Искусно свел воедино стиль иллюстраций Билибина к русским сказкам и поэтику обложек журнала «Крокодил». Что, впрочем, близко книге.)

В полночь Андрей Родионов читал цикл стихов «Неструганые демоны» — о брошенных зданиях Норильска, о кварталах в стиле «ампир во время чумы», спроектированных лагерниками-петербуржцами. Эта сталинская реплика Петербурга на вечной мерзлоте пустует в полярной ночи.

И в те полчаса, что Родионов читал, — это была именно «ночь, где течет Енисей». С глотком чистого спирта словесности. Ради которой и учреждаются книжные ярмарки.