Человек будущего – это уже не Франкенштейн

Подумайте, где бы была наука без микроскопов, телескопов и таких плодов технического прогресса, как автоматическое секвенирование ДНК.

Наука существовала бы и без этих вещей — она основана на разуме человека. Но добилась бы куда меньшего, чем сейчас. Технологии расширяют возможности органов чувств (а с помощью компьютеров — и интеллекта); помогают исследовать и расшифровывать элементы реальности, начиная с Вселенной и кончая самыми незаметными субатомными частицами.

Бытует мнение, что технологии отличаются от науки меньшей «чистотой» и большей «продажностью». Но в своей книге «Природа технологий: что это такое и как они развиваются» экономист У. Брайан Артур рассматривает отношения между наукой и технологиями с новой точки зрения. Он ставит своей целью создание полноценной истории инноваций.

По мнению Артура, отношения эти больше похожи на симбиоз, чем принято считать. Наука и технологии идут по пути совместной эволюции рука под руку. И в этой паре наука вовсе не главная.

«Чем больше я работал над этим проектом, тем очевиднее становилось, что все определяется технологиями, — рассказывает Артур. — Технологии лежат в основе как современной науки, так и экономики. Нам свойственно думать, что научный прогресс приводит к прогрессу техническому и что экономика определяет технологии. На деле же технологии фундаментальнее, чем обе эти дисциплины».

Неудивительно, что так считает человек, ставший одним из ведущих мыслителей Силиконовой долины. Однако работа Артура вовсе не односторонний манифест. Он отходит как от дарвинистского, так и механистического подходов к изменениям технологий и выдвигает теорию того, что Артур называет «комбинационной» моделью технического прогресса.

Он пишет, что инновации развиваются на основе постоянного хаотичного комбинирования уже существующих технологий. Согласно его теории, все технические прорывы — результат необычного соединения уже существующих элементов, которые сами появились в результате такого же процесса. И, как считает Артур, развитие науки и технологий происходит в поиске человеком решения уже поставленной задачи.

Это — очень социальный взгляд на инновации. По мнению Артура, образ гения-изобретателя — миф. Этот, казалось бы, независимый гений всегда обладает глубоким знанием существующих технологий, которые вдохновляют его на необычные их сочетания.

При этом роль жюри в появлении новых технологий играет рынок, утверждает автор, и приводит как пример быстрый переход коммерческих авиалайнеров на реактивные двигатели.

Артур, имеющий инженерное, математическое и экономическое образование, известен своими ранними исследованиями влияния возрастающей доходности на экономику. Он также занимался исследованием рождаемости в странах третьего мира, а в последнее время посвятил много усилий попытке найти общее определение термина «технологии».

«Технологии чем-то похожи на музыку, — говорит он, — потому что про конкретные технологии мы знаем очень много, как в музыке мы знаем партитуры всех дошедших до нас произведений. Мы знаем каждую ноту этих произведений, но стоит спросить «что такое музыка?» или «в чем музыкальность этих произведений?», как начинается глубокая философская дискуссия».

Артур пришел к теории, лежащей параллельно дарвиновскому «Происхождению видов», но не противоречащей ему. Объясняя появление радикально новых технологий, он справедливо отмечает, что изобретение реактивного двигателя не стало результатом небольших улучшений в поршневых двигателях, а компьютер не является следующим поколением механических вычислителей.

В последней главе книги («Что нам делать с нашим созданием?») он пишет, что мыслители от философа Мартина Хайдеггера до социолога Жака Эллюля считали современные технологии фантастическими созданиями, обладающими свободой воли, чем-то вроде Франкенштейна.

По мнению Артура, технологии — это нечто, что определяет нас как людей. В конечном итоге, верит автор, нам станет доступен набор технологий, который расширит природу человека, а не подчинит ее себе.