Приходите к нам всей семьей лепить снежную бабу

Петренко: Цукер, ты не прав. Я сейчас даже говорю не как обычно, про не прав вообще, а совершенно конкретно про сейчас. Ты не прав. Шить на спор фартуки для жен на Святого Валентина, причем заранее, это тупо. Во-первых, я тебя опять сделаю, потому что ты наверняка иголку никогда в жизни в руках не держал, а я всю молодость джинсы латал. Во-вторых, у меня гены. Моя бабушка за свою долгую жизнь сшила сотни три фартуков для всех своих подруг и приятельниц. А в-третьих, это действительно тупо. Я не буду. Если у тебя творческий зуд и некуда приложить свои кривые руки, приходи к нам с семьей лепить снежную бабу, пока снег есть. Мы вот постоянно лепим, причем одну и ту же. И я леплю, и дочь моя, и теща. Все лепят, только жена не лепит, ну и бог ей судья. Короче, приходите, мы вас ждем. Потому что, во-первых, лепить бабу это клево. Во-вторых, на свежем воздухе. В-третьих, заодно снег приберем. А в-четвертых, это то немногое, где у тебя есть маленький шанс. Потому что я не буду стараться и вообще.

Цукер: Петренка! Забудь про снежную бабу. Во-первых, я вам еще в прошлом году предлагал лепить баб на площади Ленина, на что вы дружно сказали «фи». А теперь, как дочка подросла, и он туда же — лепить.

Кроме того, у меня же спина — ты чё, забыл? Я третьего дня со Стефанией во дворе лепил, так бедной восьмилетней девочке пришлось самой громоздить шарик на шарик, потому что у папы грыжа в спине с четырнадцати лет, когда папа-идиот грузил мешки с полистиролом на вокзале города Борисова. Заработал, между прочим, сто сорок рублей. Хоть убей, не помню, зачем мне тогда были сто сорок рублей? Я их все равно маме отдал…

А сейчас один поход к костоправу обходится в пятихатку, блин. Одно спасение: перед сном на турнике повисеть минут пять. Спать я ложусь не раньше трех, а висеть хожу на школьный стадион. Представляешь, кто-нибудь живет в доме напротив и каждую ночь наблюдает, как хрюндель в трико с пузырями и огромных рукавицах в три часа ночи прется на стадион и висит там на турнике, как испорченная груша? Больше всего наблюдателя должны поразить рукавицы: по белому фону красные яблоки сорта пепин шафранный. Это наши кухонные прихватки, а обычных рукавиц у меня нету, потому что зимы нету, хрена ли покупать.

Наверное, этот малый из-за меня ночей не спит. Между прочим, действительно, в доме напротив на четвертом этаже свет горит даже в четыре ночи. Точно говорю, меня стерегут.

Петренко: Цукер, это не ты на турнике, как испорченная груша, висишь, это у тебя в голове находится испорченная груша. С чего ты взял, что в окне мужик? Может, там баба. Или две. Какие-нибудь студентки-извращенки. Приходят в три часа ночи со своих гей-вечеринок и перед сном кокаин нюхают, а ты им со своими оттянутыми труселями вообще не интересен как подвид.

Теперь по делу. По ночам висеть на стадион ты ходишь вовсе не потому, что в детстве разгружал какой-то полиэтилен и повредил мизинец, а потому, что у тебя происходит какая-то нездоровая сублимация. Сходи-ка лучше к психотерапевту. Те же бабки, но не больно. Я, когда был молод и горяч, тоже разгружал и зерно, и арбузы, и даже уголь. Но у меня ж ничего не болит. Хотя я и денег маме не отдавал. Да, я уверен — у тебя сублимация!

Кстати, зачем ты платишь такие деньги? На прошлой неделе ко мне тоже постучалась старуха с косой. Какая-то общая слабость образовалась. Нервный стал, пальцы неметь начали, на глазу что-то похожее на ячмень попыталось вскочить. Уже думал завещание писать. Серьезно. Но я пошел к доктору в детскую поликлинику. Это очень хороший доктор и не такой дорогой, как твой. Он хоть и в детской поликлинике сидит, но лечит взрослых. Он меня напротив посадил, через какой-то прибор в глаза мне посмотрел и говорит: «Все понятно, больной, у тебя в голове скопились шлаки». А ты говоришь, грыжа. А шлаки в голове, поди, не хрен собачий. И теперь я, как стыдно сказать кто, по утрам пью талую воду, жру по две столовых ложки в день землю (на упаковке написано что-то другое, но на вкус земля землей. Торф немножко напоминает). И еще отруби тоже жру. Вот будет смеху, если поможет!

Кстати, теперь слепить бабу тебе просто необходимо. Не на площади Ленина, конечно. Это уже будет эксгибиционизмом попахивать. А придешь к нам тихонько, слепишь где-нибудь в уголочке под забором. Мы все вместе ее обсудим, проанализируем, поможем тебе разобраться в себе. И заодно сэкономишь деньги на психоаналитика.

Цукер: Ха, шлаки в голове! Ты зачем к врачу-то ходил? Просто в зеркало посмотреть надо было внимательно, и сразу бы определил: в голове шлаки, без вариантов. Вот просто ради интереса, выйди на проспект Ленина и спроси у любого прохожего: «Как вы думаете, нету ли у меня в голове шлаков?». И первый же встречный тебе ответит: «Э-э, батенька, да у вас там не только шлаки, у вас там вата минеральная! Ешьте торф». Главное, пусть посмотрит внимательно. Ты его за руку возьми и не отпускай, пока внимательно не посмотрит.

Вот у меня шлаки, это да — пять дней подряд понос был. Я сначала думал: диарея, а потом присмотрелся — понос! Главное, в целом чувствовал себя великолепно, а в туалет хоть не заходи. Или не выходи. Угля активированного столько съел, сколько ты в молодости не перетаскал, не помогает. Пошел в аптеку, говорю: «Девушка, пять дней животом маюсь, выручайте». Фармацевт: «Каким именно образом вы маетесь животом?». Представляешь? Говорю: «Какаю не при памяти, вот так и маюсь!».

Тут она мне дает упаковку фирменную и убедительно так: «Это лекарство избавит вас от проблем, пропьете курс из двадцати пилюль и станете какать умеренно».

А на коробке написано: 170 рублей.

Я говорю: «Девушка! Если я выпью двадцать пилюль за сто семьдесят рублей, у меня будет запор на почве жадности! Дайте что-нибудь советское, рублей на пять, но не антибиотики».

Губы поджала, дала упаковку за двенадцать рублей. Таблетку съел — ништяк! Все, думаю, прошло. И нажрался на ночь черносливу. А чернослив-то слабительный… Ну, с утра еще две таблетки съел — и огурцом.

За сто семьдесят рублей пусть олигархи от поноса лечатся, скажи?

Петренко: Это да. Мой торф, кстати, тоже копейки стоит, так что должен помочь. Слушай про понос. Как-то давно уже, лет пять назад, решили мы прокатиться на байдарке по реке Навле с заходом в Десну и отъездом из Трубчевска. На Навле я был первый раз, и когда захотел водички, достал кружку, зачерпнул немного и попил. Толик и говорит: «А ничего тебе от коровьей мочи не будет?». А я как-то и без внимания, что весь этот лужок возле деревни Салтановки буквально утыкан коровами и продуктами их жизнедеятельности, которые дружными ручейками стекают в полноводную Навлю. И как скрутило мне вечером брюхо! Начал я с угля, потом перешел на антибиотики, потом какие-то проплывающие мимо киевляне еще чего-то насыпали. В общей сложности семь видов лекарств насчитал. Ноль реакции. А знаешь ли ты, что такое понос в байдарке?

Так что ты с этим делом не шути.

Цукер: Какие шутки?! Здоровье не железное. У меня вон три дня правая рука не подымается выше плеча, будто шурупчик отвинтился. Мой школьный приятель так от армии косил: с восьмого класса начал ходить к доктору и жаловаться, что у него рука не подымается в принципе. И мама подтверждала, мол, да, даже ковер выбить не может. И на физ-ре через козла прыгал, а на турнике висеть отказывался. И что ты думаешь? К восемнадцати годам у него уже такая медицинская карта была, что даже твоя бабушка позавидовала бы — «Война и мир», том третий. Дали белый билет, хотя даже диагноза поставить не смогли — нету такой болезни.

А оказывается — есть! Не подымается рука и в плечо колет. Спроси своего доктора, залегают ли шлаки в плече?

Петренко: Шлаки, Цукер, залегают везде. Доктор сказал, что они залегают в том месте, какое у человека больше всего работает. Видишь, у меня в голове. Кстати, у меня теперь в голове, похоже, кроме шлаков еще и опилки будут залегать, потому что мне сегодня по лбу здоровенной плитой ДСП долбануло. Ранение вроде не проникающее, но тоже кайфа мало. Так что приходи-ка ты лучше бабу лепить. Надо, надо оздоравливаться.

Цукер: Опилки в голове, это еще нормально… А вот был случай: другой мой приятель работал на автозаводе алкоголиком, во вторую смену. И у них там, слышь, через весь цех шла под потолком рельса, по которой постоянно курсировали чугунные двухтонные балки, аккурат на уровне головы, но очень медленно, примерно со скоростью один метр в минуту. Все привыкли от них уворачиваться, и приятель мой тоже. Но однажды заработался, и его этой балкой в затылок легонько тюкнуло.

Лежит он, значит, на металлическом помосте, сверху эта балка проплывает, и вдруг в одну секунду понял суть физического понятия «мощность», которое в школе проходил, но раньше понять не мог.

По какому-то там закону Ньютона сила, действующая на тело, равна произведению массы тела на сообщаемое этой силой ускорение: F = ma.

F = 2000 кг х 0,017 м/с (если перевести скорость в метры в секунду). F равна 33 ньютонам. Один ньютон, Петреночка, чтоб ты знал, это сила, которая телу массой 1 кг сообщает ускорение 1 м/с2. То есть на него воздействовала сила, как если бы ему в бошку запустили килограммовую гирю со скоростью 33 метра в секунду. Ну, примерно 120 км в час.

И он все это понял за несколько секунд. Хотя… а где здесь понятие «мощность»? Что-то не то…

…Блин, правда, что ли, бабу слепить?..