Сольник В наступающем 2009 году у Юрия Шевчука выйдет книга стихов «Сольник» (издаст ее «Новая газета»). Почти поэтический дебют. Сам Юрий много лет отмахивается: «Да какой я поэт!» (в отличие, замечу, от попсы, охотно именующей себя и...
Сольник
В наступающем 2009 году у Юрия Шевчука выйдет книга стихов «Сольник» (издаст ее «Новая газета»). Почти поэтический дебют.
Сам Юрий много лет отмахивается: «Да какой я поэт!» (в отличие, замечу, от попсы, охотно именующей себя и поэтами, и композиторами), подписывается музыкантом. И дело здесь, думаю, не в том, что «до тридцати поэтом быть почетно и срам кромешный — после тридцати» (Межиров). Просто сказать про себя «поэт» — как самому себе вручить медаль. А Шевчук не страдает ни манией величия, ни комплексом неполноценности. От первой его страхует постоянно работающее самосознание (как раз отличающее настоящих поэтов), от второго — полные залы на всех концертах в любом уголке страны (а ездит он постоянно).
Конечно, многое из того, что войдет в сборник, — песни. Но и на бумаге, без музыки, они существуют. Даже — живут. Ни градус не снижается, ни характерная шевчуковская интонация не улетучивается, как часто случается с текстами, оторванными от мелодий.
Но даже самым ревностным почитателям Шевчука известно по концертам и записям далеко не все, что войдет в «Сольник». В нем будут и нигде не публиковавшиеся стихи, не предназначенные для пения. И при их выходе в свет Шевчуку уже будет трудно отвертеться: если пишет лирические стихи, то как мы теперь имеем право его называть?.. Вот именно. И тому доказательство, как он сам написал, «исписанные листики бумаги, которые читает Бог, ухмыляясь очередной отваге».
И разве мог не поэт написать такие, например, строчки:
Там, где тьма стоит у света,где небритые умы…
Или:
Гражданин начальник скачетДокументом на ветру…
Или:
На стальных облаках косит прошлоеревностный Бог,Подрезая людей, чтоб они продолжали расти…
Публикуем несколько стихотворений из будущей книги Юрия Шевчука.
Олег Хлебников
***
Там, где тьма стоит у света,где небритые умы,В смысл не веря от Завета,чтут наказы из тюрьмы,На спине таскают время да ссыпают на весы,Чистят мраморное темя, кормят Спасские часы,
Днем кряхтят под образами,воют в небо по ночам,Не в свои садятся сани, а потом все по врачам.Сколько буйных с плеч срубили,не пришили ни одну,Тянут песнь, как деды жили,сами мрачно, да по дну.
Берегут до первой смерти, отпевают до второй,Всех святых распяли черти,Бог, наверно, выходной.Все не в масть, и все досада, света тьма, да света нет.Завели хмыри в засаду и пытают столько лет.
Днем со свечками искали выход в жизнь,где все не так,Дырок много, все слыхали,а не выскочить никак.Там, где тьма молчит у света,там, где свет кричит у тьмы,От Завета до Советов бродят странные умы.
Волосатыми глазами шьют дела, куют детей,Запрягают летом сани и похожи на людей.Эй, прокашляй, вша живая,спой негромко под Луной,Как я, на груди сарая,спал счастливый и хмельной.
Снились времена другие,мир без дури и войны,Девы стройные, нагие, парни — крепкие умы…Что принес благие вести белый Ангел на крыле.Все мы на перине, с песней,строим небо на земле.
Капитан Марковец
Я не знал живого Марковца,Я его увидел только мертвым.Возле президентского дворца,Под кавказским небом — пулей стертым.
Я снимал на видео фасадыОбожженных лиц и душ бойцов.Где, какие отольют наградыДля уже ненужных храбрецов?
И с погон погибшего срываяЗвезды, будто злое небо с глаз,Мне солдат их протянул, кивая:«Вот, возьмите — память вам от нас.
Не забудьте эту грязь — дорогуК смерти в унавоженной глуши,У него две дочки, все же к Богу,Видно, он отчаянно спешил».
У Минутки, возле медсанбата,Где по пояс рваные дома,Видел я сгоревшего комбатаИ державу, полную дерьма.
Дома у меня на книжной полкеЭти звезды до сих пор болят.Капитана Марковца — осколки,Всех доставшихся сырой зиме ребят.
Ту войну нам этой не исправить,Пусть всё перебили, что потом?На госдаче мемуары править…Или же остаться с Марковцом.
***
Соскочивший с дороги,упавший на полном ходу,Все для драки готово,с землею спиною к спине,Я смотрел на настигшее времяи в смертном бредуПрошептал твое имя,и мир обратился во мне.
Что-то было, не помню, еще, их глаза-голосаЧьи-то рвали дома,кто-то вешал и бил фонари,Над Москвою горели непроданные небеса,Мы смотрели на них, задыхаясь от этой зари.
Так тревожно любить — ворожили на мне не дышаТвои лица и пальцы, врачи отрезали грехи.В нашей длинной стране дураки умирают спеша,Чтобы, снова родившись, писать неземные стихи.
Я пронес твое имя, назвал берега всех дорогВерным словом Любовь, с запятыми — прощай и прости.На стальных облаках косит прошлоеревностный Бог,Подрезая людей, чтоб они продолжали расти.
Поэзия
Поэзия — отдельная страна.Вернапечали светлой,полнанетронутого знания,накопленного скрягами Вселенной.Там жизнь странна,унылой сути нет,у здания,любовью освященного,жрецыв одеждах —джинсы, фраки, тоги,рога и пистолеты.Одна судьба на всех,одна душа,дыша пространством и балетоми верной смертью на пороге,молчащей между строк,кладет спокойно на алтарьисписанные листики бумаги,которые читает Бог,ухмыляясь очередной отваге.
Энергия слабости
Энергия слабостиДля какого мотора служит?Бессилие перед надобностьюИли черствый хлеб на ужин,Любовь и доброИли просто усталость от зла,Моя энергия слабостиИзобретает философиюБесполезного ремесла.А в искусстве — слабостьТакое тонкое, нежное, постельное чувство,Короче,Лежишь на диване,Читаешь про себя гадости,Смеешься и зришь,Как в тебе переливаетсяМудрая энергия слабости.На столе бутылка вина.Что это — трусость?Или проигранная война?Нет, просто ты чувствуешь,Как целует тебя страна.Поднимается плоть,Чтобы родить молоко(Тут и до предательства недалеко).Но наблюдать, как растет слюнаВсепоглощающей,Всесокрушающей радости,ПомогаетМоя дорогаяЭнергия слабости.
Спасибо, теперь на почту вам будут приходить письма лично от редакторов «Новой»