КГБ и Березовский

Третий месяц заключения американского адвоката Эммануила Зельцера в СИЗО КГБ закончился так, как это часто бывает при развалившемся обвинении. Против адвоката срочно возбудили еще одно уголовное дело: хранение и контрабанда наркотиков. Первое обвинение — в использовании заведомо поддельных документов — похоже, до суда не удастся дотянуть даже совместными усилиями. Впрочем, установить это с точностью не может никто. Дело объявили государственной тайной.

Правда, очень быстро стало известно, что ни с какими тайнами Белорусского государства адвокат Зельцер не связан, и интерес к нему белорусского КГБ выглядит слишком странно.

Адвокат Эммануил Зельцер, представляющий интересы Джозефа Кея, сводного брата Бадри Патаркацишвили, прилетел в Минск 12 марта на личном самолете Бориса Березовского. В аэропорту Минска адвокат и его секретарь, гражданка России Владлена Функ, были арестованы сотрудниками госбезопасности и помещены в СИЗО КГБ, который в народе почему-то называют «американкой». Никто не знает, откуда такое название, но теперь, по крайней мере, оно оправдывает себя.

Документы, из-за которых арестовали Зельцера, — это доверенность на право ведения дел, выданная Бадри Патаркацишвили своему сводному брату Джозефу Кею, действительная даже после смерти, завещание и назначение Кея распорядителем завещания. Документы датированы 14 ноября прошлого года. О существовании доверенности родственники грузинского олигарха узнали через три дня после его смерти. Джозеф Кей запросил информацию обо всей собственности Бадри и продемонстрировал те самые документы, с которыми позже уехал в Минск Эммануил Зельцер.

А дальше начинается совсем плохой детектив. 3 марта адвокат Бориса Березовского Мишель Данкан направила генеральному прокурору и министру внутренних дел Беларуси письмо, в котором сообщалось, что доверенность на имя Джозефа Кея вызывает сомнения и может оказаться поддельной. Оказалось, Мишель Данкан после смерти Бадри Патаркацишвили представляет еще и интересы его вдовы и дочерей. Нанять ее им посоветовал Борис Березовский. Спустя несколько дней тот же Борис Березовский настаивает на том, чтобы Эммануил Зельцер немедленно вылетел в Минск, и даже предоставляет ему свой самолет. В аэропорту Зельцера уже ждут с наручниками.

При этом Мишель Данкан утверждает в письме белорусским силовикам, что Кей, Зельцер и их возможные помощники хотят незаконно завладеть имуществом Бадри Патаркацишвили, которое у него было или могло быть в Беларуси. То есть точно никто не знает, владел ли Бадри чем-нибудь в Беларуси. Но накануне поездки, как утверждает брат арестованного Марк Зельцер, именно доверитель Мишель Данкан Борис Березовский встречается с адвокатом Кея в Лондоне и настаивает на его немедленной поездке в Минск. По словам Марка Зельцера, Березовский говорил, будто у покойного Бадри в Беларуси есть нефтеперерабатывающий завод, и нужно немедленно заявить права на этот завод, иначе Лукашенко успеет его продать. Любезно предоставленный частный самолет явно прибавил значимости этой поездке в глазах адвоката, и он рванул в Минск на следующий же день.

Вот только в Беларуси всего два НПЗ: Мозырьский и Ново¬полоцкий. Новопо¬лоцким владеет государство, а заводом в Мозыре — государство и российская «Газпромнефть».

И еще одна деталь. Возможно ли, чтобы письмо некоей британской (французской, американской, венгерской — не в этом дело) адвокатессы заставило правоохранительные органы немедленно выслать гэбэшную опергруппу на задержание? Безусловно, нет. Добро бы еще Интерпол ловил международного преступника. Но адвокат с бумажкой? Участник семейного дележа наследства?.. Боже упаси. Ни за что на свете. Весь этот хорошо разработанный сценарий говорит лишь о том, что арест Зельцера — результат личных договоренностей. Причем арест сотрудниками КГБ, уголовное дело в ранге государственной тайны — это признаки договоренностей лишь с одним человеком в Беларуси. У других нет таких полномочий. Вернее, такой свободы действий. И все указывает на то, что второй участник соглашения — тот самый, на чьем самолете прилетел Эммануил Зельцер.

И дело не в возможном имуществе покойного Бадри в Беларуси — скорее всего, у него и не было собственности в этой стране. Задача была в том, чтобы вывести из игры претендента на распоряжение наследством Джозефа Кея. На Западе это сделать слишком сложно даже при больших деньгах. А вот в тоталитарной Беларуси при наличии договоренностей с высшим эшелоном (в данном случае — и вовсе паровозом) — легко. И Эммануил Зельцер, похоже, просто «попал под лошадь».

Сначала ему отказывали в консульском доступе, и только через две недели после ареста консул США Кэролайн Сэвидж смогла посетить арестованного. Он сообщил консулу, что в первые дни в тюрьме его жестоко избивали и не давали нужных лекарств. А несколько дней назад брат Эммануила Зельцера Марк передал в информационное агентство БелаПАН пленку с записью телефонного разговора Зельцера и Кея на следующий день после ареста, 13 марта. Зельцер просит Кея срочно приехать и привезти документы. А Кей отвечает: «Я не приеду. Я был против того, чтобы ты с бухты-барахты ехал в Минск. Но ты послушал не меня, а Бориса».

Но звонок из белорусской тюрьмы КГБ за границу — явление аномальное. И единственное логическое объяснение — Зельцер не выпрашивал возможности позвонить (у белорусских кагэбэшников фиг что-нибудь выпросишь). Его заставили. Заставили звонить клиенту и просить, чтобы он немедленно приехал. Скорее всего, за этим и били. И если бы клиент приехал — за те же документы сел бы в соседнюю камеру.

Спустя два месяца после ареста Эммануила Зельцера в Нью-Йорке и Тбилиси прошли судебные заседания. Нью-йоркский суд рассматривал иск вдовы Патаркацишвили Инны Гудавадзе к Джозефу Кею, а тбилисский — иск Кея к Гудавадзе. Первый запретил Джозефу Кею распоряжаться имуществом покойного до окончания рассмотрения дела. Второй запретил Инне Гудавадзе и дочерям распоряжаться все тем же имуществом — и тоже до окончания рассмотрения дела. Ничья. Подлинность доверенности и завещания не рассматривалась вообще.

Итак, в мире гремит обычный семейный скандал с дележом наследства. Гремит, потому что наследство большое. Хотя точные цифры и объекты никто из потенциальных наследников вообще не знает. В любом случае белорусскому КГБ эта семейная склока должна быть интересна не больше, чем проблема шаманизма в Ямало-Ненецком округе. Ан нет — сразу после судов, когда единственным очевидным выводом стало то, что Зельцер сидит в тюрьме без всякого состава преступления, белорусские спецслужбы провели следующий этап спецоперации: возбудили дело о контрабанде наркотиков. Наркотиками стали лекарства, которые принимал Зельцер. В состав некоторых из них — гидрокодона и буталбитала — входит кодеин.

Эммануил Зельцер страдает несколькими хроническими заболеваниями, в том числе — диабетом, диабетической полиневропатией, артритом, подагрой обеих стоп, диабетическим поражением периферийных сосудов нижних конечностей. Такие больные без нужных лекарств даже в булочную не выходят. При этом Эммануил Зельцер три месяца получал только инсулиновые инъекции. Все остальные медикаменты ему не давали. Только теперь становится понятно, что лекарства Зельцера просто ждали своего часа в одном из сейфов КГБ, чтобы в случае провала первого дела сыграть свою роль в обвинении.

По словам адвоката Зельцера Дмитрия Горячко, уголовные дела за контрабанду наркотиков в Беларуси возбуждаются немедленно — при их обнаружении. Но после ареста Зельцера спецслужбы зачем-то ждали два с половиной месяца: второе уголовное дело по статье «контрабанда наркосодержащих веществ» было возбуждено лишь 27 мая. Судя по всему, берегли таблетки Зельцера в качестве туза в рукаве.

Через два дня после возбуждения нового уголовного дела лечащий врач Зельцера Лев Паукман направил заявление в белорусский КГБ. Он написал, что никогда не ставил своего пациента в известность о содержании в некоторых назначенных ему препаратах наркотических или психотропных веществ.

Впрочем, его объяснения для всякого нормального человека, в том числе и для гэбиста, излишни. Естественно, при таком количестве заболеваний любая командировка — это в первую очередь упаковывание нужных лекарств. Все остальное можно купить на месте. Просто Зельцера нужно держать в тюрьме как можно дольше. Пока не изменятся договоренности, приведшие его в тюрьму КГБ. Или не решится вопрос о наследстве. При этом все почему-то забыли, что в той же тюрьме сидит еще и секретарь Зельцера, российская гражданка Владлена Функ. У нее нет диабета и подагры, она не принимает препаратов с кодеином, она, в конце концов, не имеет сомнительных доверенностей. Тем не менее Функ три месяца сидит в белорусской тюрьме. Просто потому, что подвернулась под руку. Или потому, что на свободе ей было бы что рассказать. Так что надежнее будет в СИЗО. Кажется, это называется «допустимые потери».

Данные о дате и месте его рождения варьируются в зависимости от источника. Одни сетевые ресурсы полагают, что г-н Зельцер родился в 1953 году, другие называют дату — 1954; по отдельным сведениям, адвокат появился на свет в Сибири, а потом переехал в Молдавию, согласно иным — родился в Кишиневе.

Сам Зельцер сообщает, что он учился в Кишиневском государственном университете, некоторые СМИ этому не верят и называют Молдавский государственный институт искусств (класс фортепьяно).

Как бы то ни было, в середине 1970-х годов г-н Зельцер эмигрировал в США, учился музыке и занимался бизнесом. Затем случился скандал: менеджмент клиники American Urgy, что в Нью-Джерси, обвинил его в мошенническом захвате контроля над учреждением, и 1997 году суд обязал Зельцера выплатить около $2 млн компенсации.

Затем г-н Зельцер засветился в деле, связанном с предполагаемым отмыванием денег через крупнейший американский банк Bank of New York. А в 2007 году случился скандал с иском к фирме Nord Service, Inc.: в суде выяснилось, что документы, представленные адвокатом Зельцером, подписи и печати на них, — поддельные, а свидетели — сомнительные. (Подробнее в статье Юлии Латыниной — «Новая газета», № 22 за 2008 год.)