Пусть обижается

– Скажи, Николаич, — спрашиваю Георгия Данелию, — если я напишу про Гию Канчели, что он гений, — это как?

— Просто гений?

— Просто.

— Обидится.

— А талантливый гений?

Данелия смотрит в окно на Чистые пруды, гладит своих товарищей – котов Афоню и Шкета, насвистывает мелодию Канчели из своего фильма «Слезы капали» и с прямой спиной (которую нынче мало кто носит) ходит по комнате. Думает.

Понимая серьезность вопроса, сижу тихо и волнуюсь.

— Так можно.

Уф!

Теперь спрашиваю Канчели, который писал музыку к данелиевским фильмам «Не горюй!», «Мимино», «Кин-дза-за», «Паспорт»:

— Как вы работали, он ведь очень музыкальный?

— Как — я сажусь к инструменту, показываю. Он молчит. Еще показываю, держу аккорд. Тут из-за спины он протягивает руку и нажимает клавишу между моих пальцев.

— Так не лучше, Гия?

— Так не может быть, Гия!

Опять играю. Он снова нажимает ту же клавишу.

— Подумай!

Прихожу домой, проигрываю тему. Черт, он ведь прав.

Канчели смотрит в окно. Там не видно ни Чистых прудов, ни Куры, что в его родном городе Тбилиси, где он писал музыку для театра Роберта Стуруа и оркестра Джано Кахидзе, там тихая улочка бельгийского города Антверпена, по которой на велосипедах под дождем, натянув на черные широкополые шляпы полиэтиленовые пакеты, едут по своим бриллиантовым делам чрезвычайно декоративные ортодоксальные евреи.

Он, грузин, поселился в этом квартале не для того, чтобы по субботам включать соседям кондиционер или нажимать на кнопку лифта. Он здесь работает, заключив контракты на написание сочинений для крупнейших симфонических оркестров Старого Света. И они играют его, собирая аншлаги. Восторженные слушатели, блестящая критика, эпитеты, до которых мы с Данелией и не додумались бы. И исполнители самого первого мирового ряда. Назову лишь тех, кто вам наверняка знаком: Мстислав Ростропович — виолончель (теперь, увы), Юрий Башмет – альт, Гидон Кремер – скрипка, лучшие ансамбли Германии, Голландии, Бельгии, Дании, Англии… (Посмотрите на карту Европы, там перечислены все страны, где играют Канчели.) В крохотном кабинетике композитора мы слушаем последние записи невероятной красоты и глубины.

— Нравится?

— Нравится, — честно говорю я, не обладающий достаточным количеством слов, чтобы описать впечатление о сочиненях Гии Канчели.

Он закуривает сигарету и недоверчиво смотрит на меня. А я думаю: напишу — гений. Пусть обижается.