Фотобиеннале: Путешествие в лица

Упрочившись в культуре свободного времени, — попробуйте попасть на разрекламированную фотовыставку в выходной день! — фотография благодаря десятилетним усилиям МДФ развивает культуру памяти, возобновляет события, воспитывает глаз, обучает тонко, аллертно видеть.

Теперь, когда все большие резервы памяти передоверены компьютеру, ценность желания вспомнить или запомнить самостоятельно многократно увеличивается. Фокусировка темы Фотобиеннале-2008 на восторге и изумлении верна: это первый и главный импульс. Если ты изумился, вскинул фотоаппарат — значит, захотел запомнить. И массовое увлечение фотографией несет в себе этот большой невыявленный плюс: люди приучают себя что-то помнить, живя внутри культа короткой памяти. А фотобиеннале помогает им развивать вкус и фокусировать взгляд.

Все большее количество зрителей переходит в разряд авторов, все больше зрителей готовы в любой момент автором стать — кто бывает на ежегодном фотофоруме в «Крокус-Экспо», тот поймет. Люди смотрят друг на друга только через глазок видоискателя, постоянно мечтая создать шедевр или хотя бы «запомнить». Доступность фототехники развивает у людей демиургические ощущения: крупными планами раздвигается пространство, ракурсом и режимом — время. Обвешанные аппаратурой авторы-демиурги на фотофорумах, в залах биеннале, они принимают обличье зрителей, голосуют смс-ками или кликами на сайте. Лично я в этом году голосую за сквозную тему портретов.

Путешествуйте в лица. Ведь с портрета, с вытеснения художников-портретистов фотография начала, это ее жанровая основа.

В галерее искусств Зураба Церетели на Пречистенке — полные энергии «Герои пятой пятилетки», запечатленные фотокорами «Огонька», они чуть ли не единственные тогда в стране снимали на цвет. Передовик по сбору томатов комсомолка Клавдия Карамаш, абсолютный чемпион Союза по парашютному спорту Евгений Науменко, старейший геолог Урала, самаркандская вышивальщица.

Производственный портрет — ключевой жанр советской журналистики. «Огонек», «Правда», «Комсомолка», «Известия», «Сельская новь», «Социалистическая индустрия» — подборку какой газеты ни возьми, везде доминирует съемка людей в их повседневном труде на рабочем месте. В первой половине 50-х кадр более постановочный — создается мифология, формируются образы идеальных простых людей-героев. Типичный герой современной отечественной фотожурналистики — чиновник или светский персонаж — транслирует зрителю иные смыслы. Чиновник — закрытость, угрюмость, ускользание смысла. Светский персонаж — самовлюбленность, негу, безделье (даже если тот и другой полдня простояли в пробках, чтобы оказаться на отснятом мероприятии). Огромная вера людей в собственное счастье очевидна для зрителей «Героев пятой пятилетки» — от этих лиц трудно отвести взгляд, уйти в другой зал.

Наверное, фотокоры «Огонька» Дмитрий Бальтерманц, Николай Драчинский, Олег Кнорринг, Михаил Савин, Галина Санько, Исаак Тункель, Семен Фридлянд оставляли за кадром неурядицы. Но положенную по командировочному заданию сказку они рассказывали профессионально и увлекательно.

Удивительно, но и выставка «Иди в баню!» в галерее «На Солянке» путешествует не в тело, а в лица. Людмиле Зинченко, съездившей в поселок Рунский Тверской области, важно было снять не тело, а тепло, окружающее тело и источающееся им. Как и Анатолию Ерину, снявшему ритуал субботней помывки бабки Анастасии в Кировской области: покорная одиночеству и обряду чистоты бабушка несколько раз добредает с тазиком до речки в баньку и обратно.

Сергей Борисов заставляет улыбнуться любителей современного искусства — вот будущий комиссар Московского биеннале современного искусства, молодой Иосиф Бакштейн, в Сандунах-1988 в тоге из простыни, с лицом патриция. У Виктора Ахломова 100-летие Сандунов празднуют Николай Еременко и Семен Фарада. У него же улыбается из глубокого кресла распаренный Ярослав Голованов в 1978-м — хорошо после бани!

«Мойдодырни» разных стран и эпох изучают категорию стыдливости и реакции на комфортный или походный быт. У Карла Буллы в бане с «молодцами», в настоящем дворце с лепниной, коврами, хрустальными люстрами, пальмами в 1900-е годы моются люди, еще не способные складывать красивое выражение лица перед объективом: они не всегда понимают, что их снимают и что это значит. У Юрия Кривоносова в палатку «Баня» на дрейфующей полярной станции «Северный полюс-10» (1962) шагает бородач, которому не то что камера — мороз -40 oС в банный день нипочем. По лицам видно, что в послевоенные годы баня — аттракцион, посильнее торгового центра с кинотеатрами (и холодные бани на Сене в Париже конца 1870-х для парижан — тоже). А вот знаменитый кадр Игоря Гневашева из фильма «Ирония судьбы»: молодые Мягков, Бурков, Ширвиндт, застывшие в 1970-м, пьют пиво и собираются в аэропорт.

Идеологичность отечественного портрета в XX веке становится особенно заметна в Манеже, где рядом с выставкой «Первоцвет» — первые цветные фото — экспонированы работы американца Ральфа Гибсона, чей стиль — холодный, мягкий, объективный — транслирует энергию другого мира, отличного от мира улыбчивых курортных «крашенок» Бориса Михайлова («Ответь одно из двух! Быть нам вместе или врозь?»). Пожилая седая парижанка в больших очках, увитая тяжелым серебром, в искусственных мехах заслуженной «зеленой» (снято в 1969-м) — квинтэссенция желания (!) фотографа, всю жизнь ездившего учиться из Америки в Европу архитектуре, танцу, изобразительному искусству, потому что фотограф должен знать очень многое, чтобы делать свою работу хорошо. Он играет с отечественной фотографией в эстетические шахматы и утверждает: «Антоним автономии — посредственность». Он советует: «Смотрите три часа на что-то, и вы многое поймете про себя. Уйдет мнение редакторов, консультантов, цель редакционного задания, останется только ваше чувство».

Смотрю. Дочь Буденного Ольга в женской папахе, поверх папахи — нежная вуаль. «Кукрыниксы» Бальтерманца в 50-х сняты в традиционной манере съемки в интерьере, не автономно, но тепло и авторски. Его же доярка с Алтая и заводская работница полны такой силы, что она выплескивается из кадра — какая автономность, какая посредственность, просто другие инструменты анализа, другие задачи. Широк русский человек — его лицо целиком в кадр не помещается, соли серебра под воздействием света этого лица становятся русскими. Манежа не хватает, чтобы столько радости и терпения показать.