Как перегородили Волгу

Если бы не разъединение знаменитого Грушинского на два самостоятельных фестиваля, которые проводились в одно время, под одним 34-м номером и в трех остановках электрички друг от друга, главное событие в мире авторской песни и не заметили бы. Фестиваль имени Валерия Грушина давно стал достаточно обыденным ежегодным праздником как для Самары, так и для остальной России. Он есть — и этого достаточно. Новая ситуация подогрела общественный интерес — но это, пожалуй, единственный плюс, полученный в результате раздора. С некоторой натяжкой могу отнести к положительным моментам и резкое снижение количества участников — около 30 тысяч собралось на старом месте, в районе Мастрюковских озер, в два раза меньше — на Федоровских лугах. Для меня Грушинский в конце 70-х годов прошлого столетия начинался именно с Федоровских лугов. Так что для команды бессменного президента Грушинского клуба Бориса Кейльмана это было возвращение, пусть и вынужденное. Команда директора объединения «Самарские барды» Петра Старцева, за которой стоит арендовавшая землю фирма «Мета» (для Кейльмана это «неправомочные преемники»), осталась в Мастрюках и тоже объявила о возвращении к истокам сообразно девизу «Тишина. Гитара. Голос». Фирме «Мета» Грушинский клуб в лице Бориса Кейльмана проиграл по части бизнеса, «Самарским бардам» — по части творческой, но отец-основатель Грушинского фестиваля (что не совсем или совсем не так) смириться с потерей не захотел — в результате чего появились два фестиваля, каждый из которых посчитал себя «настоящим». Но дело не в том, какой считать истинным, а какой альтернативным, — если не вдаваться в подробности и не придираться к частностям, оба заслужили твердую «четверку». Главный же минус состоял в том, что в той или иной степени «разделяться» пришлось всем — от рядовых любителей авторской песни до именитых бардов. Мой коллега по главному жюри «Мастрюков», известный писатель Александр Покровский и автор из Златоуста Юрий Зыков, кажется, даже не познакомились. Но оба достаточно образно и практически одинаково оценили фестивальный раскол. Покровский в монологе на пресс-конференции сравнил фестиваль с китом, а спор организаторов — со спором ракушек, которые могут «руководить» китом и думать по этому поводу что угодно — о чем кит даже не подозревает. Он плывет себе и плывет. Юрий Зыков, почти три десятилетия назад ставший лауреатом фестиваля с песней «На куйбышевской волне», дописал к ней один куплет. Смысл очень простой: фестиваль можно делить сколько угодно, но Волжский откос останется один для всех. Как и Волга, которая у нас одна-единственная. Об этом же, кстати, писал в свое время в «Комсомолке», спасая Грушинский в середине 80-х, нынешний главный редактор «Новой газеты» Дмитрий Муратов. Я слушал Юрия Зыкова в нашем маленьком лагере под аккомпанемент воскресного вечернего ливня и думал о том, что простые и вечные истины, к сожалению, имеют свойство растворяться в пространстве и времени. И о них надо непременно напоминать — даже тогда, когда о них не хотят слышать и «правда момента» (у каждого, естественно, своя) оказывается сильнее. Эта «одномоментность» разделила ни в чем не повинных Александра Мирзаяна и Алексея Иващенко, Владимира Туриянского и Юрия Панюшкина, Веронику Долину и Георгия Васильева, Андрея Козловского и Юрия Шевчука, оказавшихся «по разные стороны баррикад» (по выражению одного из первых комендантов Грушинского фестиваля Виталия Шабанова). На Мастрюковских озерах за четыре фестивальных дня я ни одного худого слова не услышал о «противоположной стороне», не видел представителей нового «хозяйствующего субъекта» в лице руководителей фирмы «Мета», но не встретил и многих приятных мне лиц, которые предпочли один фестиваль другому. Времени на перемещения не было, но некоторые успели побывать и там, и здесь. Найдя хорошее (равно как и плохое) и на Федоровских лугах, и на Мастрюковских озерах. Творческая программа «мастрюков» была ближе к классике авторской песни (хотя ею, естественно, не ограничивалась — «под Визбора» сейчас можно писать разве что пародии). «Федоровцы» продолжали линию на оживление программы на стыке жанров (или вовсе «за стыком»). Оба варианта доказали правомерность существования и скорее дополняли друг друга, нежели противоречили. Будущее покажет, насколько быстро обширная программа «Фестивального парка» (десять концертов и фестивалей за нынешний сезон) позволит рассредоточить некогда «свальную» аудиторию «Грушинского на Мастрюках». В идее развести рокеров и любителей хорового пения, туристов и «электронщиков» есть здравое зерно. Пока непонятно только, сколько мероприятий может выдержать это «намоленное» именно авторской песней место и как на все эти нововведения прореагирует аудитория. «Левого» народа, несомненно, стало меньше, тусовщики почти не мешали, творческая часть фестиваля по уровню и разнообразию выглядела очень достойно, было кого послушать и среди конкурсантов. Хуже всего у «новых грушинцев» получилось с чистотой — отсутствие контейнеров для мусора, «экологической дружины» и понтонной переправы через протоку на пути к Волге стали главными бытовыми просчетами организаторов. Прослушивание участников во втором туре я отказался начинать, пока (силами самих же конкурсантов) с поляны перед второй эстрадой не был убран весь мусор. Это как раз и была та ложка дегтя, которая изрядно подпортила общее ощущение. При этом не думаю, что Грушинский, раздвоившись, потерял все свое очарование. Времена для него, естественно, не лучшие — в результате катаклизма местного значения основное русло разделилось на два потока. Но река-то все равно одна. И как бы ни расходились потоки, они рано или поздно сходятся. Но Покровский все равно сказал лучше.