Ангелова кукла, нарушитель границ

Неуемные грузины, несмотря на перебой авиасообщения с Москвой и строгие запреты с визами для частных лиц, все же просочились на территорию России. Через третью страну: Тбилиси — Рига — Санкт-Петербург.

Сосед по самолету рассказал, что из Питера в Тбилиси, в командировку, он недавно летел через Скандинавию: из-за неисправности самолета на Ригу предложили маршрут: Петербург—Стокгольм — Рига—Тбилиси.

Впрочем, в третьих (и четвертых) странах, в их аэропортах, люди с грузинским паспортом чувствуют себя спокойно. Чего не скажешь о России. Прилетевшую раньше нас на несколько дней актрису Ирину Мегвинетухуцеси пограничники в Пулковском аэропорту встретили весьма настороженно, на всякий случай подержав ее там пару часов до выяснения причин прибытия.

Наученный горьким опытом директор Грибоедовского театра русской драмы уже летел в Петербург с сопроводительным письмом из посольства РФ в Грузии.

Причина авиапутешествия — гастроли спектакля Тбилисского русского театра им. А.С. Грибоедова “Ангелова кукла” на сцене БДТ. Потому и посольство РФ в Грузии откликнулось и выдало визы трем гражданам Грузии. За это ему отдельное спасибо.

Автор книги “Ангелова кукла” — главный художник БДТ Эдуард Кочергин (он же автор текста и идеи сценографии тбилисского спектакля). А постановщик моноспектакля Ирины Мегвинетухуцеси — молодой питерский режиссер Дмитрий Егоров (еще он пишет пьесы и получает премии “Новой драмы” под псевдонимом Данила Привалов). С недавних пор Егоров тоже “повязан” с БДТ — он поставил там свою пьесу “Люди древнейших профессий”.

Новеллы Эдуарда Кочергина — “Рассказы рисовального человека”, как говорит автор, — уводят в послевоенный Ленинград.

Персонажи: нищие и проститутки, беспризорники и “крещенные “Крестами” урки, инвалиды войны с культяпками рук и ног, а то и вовсе живые обрубки — “самовары”. Бывшие герои войны, выброшенные на свалку жизни. Кочергин как никто знал эту обочину жизни, “дно” Питера 1940—1950-х, — сын репрессированных родителей, с трех с половиной лет до четырнадцати он был “воспитанником” детприемников и спецучреждений НКВД.

Эдуард Семенович, живой классик питерской сценографии, и сейчас не стесняется говорить, что первой его кражей были цветные карандаши, а карьеру художника он начинал, делая наколки Сталина на груди воров в законе. Но людей с ремеслом в воровском мире уважали, это его и выручило. А спасли Ленинград и возвращение матери из лагеря.

Рассказы в “Ангеловой кукле” — поток сознания и досконального знания, где живописно все — колорит, повадки людей и даже лексика.

Спектакль Театра имени Грибоедова — первая попытка перенести на сцену прозу Кочергина. Главный режиссер БДТ Темур Чхеидзе, увидев в Тбилиси премьеру Мити Егорова, предложил ему ставить прозу Кочергина в БДТ. Художник спектакля, сами понимаете, Кочергин. Репетиции идут.

Егоров выбрал для тбилисского спектакля три новеллы. Он не делал инсценировку, полностью сохранил текст. Но ему удалось разгадать живописную суть этой прозы.

Идею сценографии Кочергина реализовал в тбилисской постановке грузинский художник Мириан Сагареишвили. Сцена утыкана инвалидными костылями, на деревянной тачке для безногих — аккордеон. Табуретка. В центре — столб с черным раструбом громкоговорителя. Сверху свешиваются тонкие провода с лампочками — синими, как во время войны. На их фоне иногда жжет глаза единственная красная лампочка — символ одной из древнейших профессий.

Первый рассказ — о безногом Васе Петроградском. Перемешано все: обелиски послевоенного Ленинграда, характеры людей с нюансами их странных профессий, крутые маршруты героя по питейным заведениям, где тот “трубадурил”, образ самого Василия —запевалы и запивалы на деревянной тачке.

Актриса натягивает бушлат и бескозырку, садится на коленки, меняет свою пластику на жесткую мужскую, прибавляет куражу — и перед нами Василий Петроградский, которого все уважали, а невские дешевки-“тельняшки” любили. Хрипловатый голосовой намек на “бронетанковые” песни — и мы верим, что он “пел, баянил и дирижировал одновременно”.

“Жизель Ботаническая” — рассказ о сироте, которую взял под опеку “проститутский цех” с Васильевского острова — подруги ее погибшей матери. Они же отдали девочку в Вагановское училище.

Культпоход “артели” на ее выпускной спектакль сыгран так, что дорогого стоит.

Мегвинетухуцеси разворачивает картины уличной жизни и демонстрирует своих героинь — “островных красавиц”. Шустрая Шурка Вечная Каурка, томно-вальяжная Екатерина Душистая, оторва-Дашка, лихо флиртующая “с бушлатом на костыле”. Мы видим и слышим этих бесшабашных женщин, их ошарашивающие реплики со второго яруса Кировского театра. Балетный триумф девочки становится их триумфом и оправданием всей жизни.

“Ангелова кукла” — история осиротевшей девочки Паши, которую соседи-алкаши сдали за водку в артель “промокашек” на обучение древнему ремеслу. Ирина на сцене говорит абсолютно бесстрастным голосом. И остается в полной статике: лишь детский мячик на резинке ритмично прыгает в руке, как комок сжатых нервов. Размеренный голос изредка взрывается вспышками матершинных перепалок. К финалу голос становится еще безразличнее, а бумажный мячик замирает в руке. Сквозь разорванную обертку медленно сыплются опилки. И актриса на полу строит из них то ли воздушный замок, то ли могилку…

Горькая рюмашка на прощание, свет в зал, на зрителей, а из уличного громкоговорителя несется звонкий голос передовой работницы: “Спасибо великому Сталину за счастливое детство!” и гром аплодисментов. И как последний выход долго сдерживаемых эмоций — удар кулаком по громкоговорителю. Черный раструб слетает со столба и мерно, угрожающе раскачивается в полумраке сцены.

Приезжайте на спектакль: Грузия для российских граждан открыта. Правда, лететь придется через третью страну СНГ, Вену или Стамбул.

Скоро на малой сцене БДТ вы сможете увидеть другой вариант “Ангеловой куклы”. Кстати, в 2007 году художник Эдуард Кочергин отмечает свое 70-летие. Он считает случайностью свое писательство. “Я не ощущаю себя писателем. Я рисую. Память моя зрительная, потом я нахватался всяких слов, пройдя через толщу людей, житухи, слова у меня складываются в рисунок… А сейчас эта случайность мучает меня — с одной стороны, хочу рисовать, но и бросить писать не могу”.

Но завязывать с рассказами он не собирается. Пишет новые.