БЕЛАЯ ХАЛАТНОСТЬ

Отсутствие в аптеках бесплатных лекарств, халатность врачей, проблемы с тем, чтобы попасть в больницу или на прием к специалисту… В сущности, письма эти — не о медицине. А о людях, которые хотят — или не хотят — помочь.

Сестра читателя Анатолия Санталова скончалась в реанимации. Ее привезли в больницу с острым аппендицитом — и оставили на восемь дней без всякой врачебной помощи. Только после того, как у женщины начался перитонит, ей сделали экстренную полостную операцию, но было уже поздно.

70-летнего Игоря Сергеевича Вагина из Тулы выгнали из московской больницы. Направление на госпитализацию и урологическую операцию он получил в департаменте здравоохранения Тулы, однако через сутки его выписали: «Меня, больного человека, пережившего восемь операций, с онкологическим заболеванием, с кардиостимулятором, в плохом состоянии, просто-напросто вышвырнули… Как объяснил сосед по палате, «без приличных денег заниматься тобой никто не будет».

«Как их наказать? Я не хочу получить деньги с этих людей. Я хочу их наказать», — пишет Инна Андреевна Козловская из Москвы. Ее тридцатидвухлетний сын погиб в больнице. Сначала у него заболела печень. Семья сразу же нашла крупную частную клинику, активно рекламирующуюся в интернете. Ее руководитель, представившийся как «главный гепатолог ВВС», отправил Козловского на лечение в платный госпиталь и заверил, что поднимет его на ноги за десять дней. Козловские успокоились. Вот только «титулованный гепатолог ни разу не приезжал посмотреть больного, с врачами лично не беседовал, давал рекомендации по телефону через начальника госпиталя… Ни одного гепатолога он не предоставил» и по телефону уверял, что у больного все хорошо.

Не выдержав, Инна Андреевна позвала другого врача. Он срочно отменил назначенное лечение и сказал, что у больного цирроз, ему нанесен большой вред и оперировать уже поздно. Когда сын Инны Андреевны был уже при смерти, она вновь позвонила врачу. «Да не гепатолог я, не звоните больше», — бросил он. «Зная диагноз, он пристроил сына в платное отделение для получения денег и тянул с лечением», — только тогда поняла Инна Андреевна.

Бесплатные лекарства — постоянная тема писем. Их не хватает в аптеках, их отказываются выписывать врачи… Но самое страшное — когда жизненно необходимое лекарство исключают из списка бесплатных. В 1957 году, во время аварии на комбинате «Маяк» под Челябинском, читательница Л. Кириллова попала в зону радиационного поражения. Вся ее семья умерла от лучевой болезни. «Я родила сына. Он сейчас инвалид c детства, и поверьте — лучшее, что может родить облученная женщина, схватившая в детстве критическую дозу радиации», — пишет читательница. Ребенок должен постоянно пить три лекарства. Первое — бензонал — исключили из списков бесплатных еще в прошлом году. А в этом году оттуда исчезли и два остальных: паглюферал и финлепсин. «Пенсия моего сына — 1700 рублей, — пишет Кириллова, — из них на лекарства у нас забрали 500, и я уверена, что цены на эти лекарства возрастут. А денег на жизнь уже не хватает».

Евгений Фирсов живет один. Так, как может жить один парализованный и немой человек. В 45 лет, после инсульта, Евгений потерял способность и двигаться, и говорить. Жил он тогда в Ростове-на-Дону, в коммунальной квартире с двенадцатью соседями. Лечащий врач-невропатолог посоветовала ему продать свою комнату и купить изолированную в области, причем сама нашла ему квартиру в городе Гуково, куда «даже электрички не ходят». «Здесь я и живу совершенно один, без всякой медицинской и социальной помощи, я давно бы рад умереть, только смерть ко мне не идет». Не идут и социальные работники, и врачи. В собесе Евгению в помощи не отказывают, но ее не оказывают. То же самое — с врачами местной поликлиники. Дойти до них сам Евгений не может. «Здоровье мое очень слабое, и, очевидно, в собесе ждут, что я скоро умру… А я прошу самого минимума: чтобы раз или два в неделю ко мне приходил бы социальный работник, который приносил бы мне продукты и помогал по хозяйству».

«Горячий телефон» «Новой» 8-800-5050103

Мою дочь и еще несколько детей не пустили в класс, говоря, что они одеты не по форме. Официальной формы в их школе нет. Посоветуйте, что делать в таких случаях?

Наталья Гуляева

Как рассказали «Новой» в департаменте образования Москвы, решение о том, что будут носить дети, принимается независимо в каждой школе, причем должно обсуждаться с родителями. Поэтому запрещать ребенку прийти на урок незаконно. Вы можете пожаловаться на дирекцию школы в Окружное управление образования.