ЧИК — И НИКАКОЙ ИМИТАЦИИ

История, связанная с темой личности и непосредственности, произошла в Нью-Йорке, где мы были на гастролях. У нас выдался свободный день, и организатор спросил: «Куда вы хотите пойти?». На что я незамедлительно ответил: «В «Блюноут». Это знаменитый джазовый клуб, из которого впоследствии вырос выпускающий лейбл, обладатель одного из лучших на сегодняшний день каталогов блюзово-джазовой музыки. Организатор позвонил туда, узнал все и сказал, что ничего интересного в этот вечер не предвидится. Но мне это было не важно, я очень хотел попасть в «Блюноут». Мы приезжаем туда и видим живую очередь в кассу на неизвестного нам пока исполнителя. Я подхожу поближе и читаю афишу — «Чик Кореа». Это суперзвезда — один из самых знаменитых джазовых пианистов.

Мы заходим в маленький клуб. Свет гаснет. Люди аплодируют и ждут начала шоу, и вдруг прямо между столиков, через толпу зрителей выходит абсолютно обычный человек. Периодически он останавливается, непринужденно произносит: «Здравствуйте! Здравствуйте! Как ваши дела? Все ли у вас хорошо?». Люди машут ему, а он садится за рояль и начинает играть. И ты понимаешь: это — Чик Кореа, это — бог. Рядом с тобой только что прошел бог. В перерывах между песнями он разговаривает со слушателями и спрашивает их: «А кто у нас сегодня в зале? Кто откуда приехал?». Кто-то кричит: «Мы из Франции!». Другие: «Мы из Англии!». «Из России!» — орем мы. Он живо реагирует: «Из России?! Ни фига себе — в России слушают джаз?!». При этом никакого пафоса. Ему не надо было изображать из себя больше, чем он есть на самом деле. Он настолько владеет своим искусством, что внешние звездные прибамбасы ему не нужны. Я осознал: чем больше этих звездных тараканов, тем сильнее проявляется попытка скрыть собственную несостоятельность с помощью заплаток.

Сейчас это очень актуально. Все понимают, что в мире современной эстрады существует отлаженная система имитации успеха, — я придумал для себя этот термин. Не человек, не организация, а целая индустрия работает на то, чтобы имитировать успех. Идет имитация хороших движений, хорошего голоса и даже наличия огромной аудитории, всемирной популярности. На сцену выходят куклы. Я вижу некий образ, который создали стилисты, визажисты, продюсеры, а не самого артиста.

Настоящий артист — это «кастом», ручная работа, вещь от кутюр. Например, взять Шаляпина. Слушая его старые записи, я благодарен судьбе, что в какой-то момент Эдисон придумал эти свои виниловые диски. Дело не в громкости шаляпинского голоса, не в его мощи, а в его необыкновенной, фантастической чувственности. Это напоминает хорошую кожу и мех. Вы трогаете эту кожу и ощущаете, как она выделана, как она ложится на ваше тело. Так же голос Шаляпина ложится на барабанные перепонки. От этого становится так приятно, тепло и хорошо.

Настоящего артиста нельзя сделать фабричным способом, как сапоги для роты солдат. А нам говорят, что можно. Не мы утверждаем, что это кумир, а нам с утра до ночи твердят: «Это твой кумир! Это твой кумир!». Мы поддакиваем. А потом нас резко спрашивают: «Кто твой кумир?!». И мы машинально выпаливаем: «Это мой кумир!». Такой эффект во многом достигается благодаря телевидению и радио. Ведь это реальное психотропное оружие. Ты слышишь чудовищную песню и не понимаешь, как можно ставить на радио такую дрянь. Потом слышишь ее 15 раз и думаешь: «Ну это уже за гранью добра и зла!». На двадцатый раз начинаешь ее узнавать, на пятидесятый она перестает тебя раздражать. А через три месяца тебя спрашивают, какую новую песню ты помнишь. И ты называешь именно ее. То же самое, когда тебе постоянно твердят, какой зубной пастой нужно чистить зубы. Ты сидишь и думаешь: «Я не лох, я не лох» — а потом идешь в магазин и покупаешь ту, что рекламировали. Нас зомбируют. Взрослый самодостаточный человек или человек с определенным иммунитетом в большей степени сопротивляется гипнозу, а неокрепший юношеский ум поддается сильнее — еще срабатывает групповая психология.

Выйти из кризиса реально. Та музыка, которую играем мы, — музыка прошлого века. Мы играем ее хорошо, потому что знаем и чувствуем. А многие молодые мальчишки не впитали этого с молоком матери. Они не чувствуют этого, это не их стихия. Конечно, появятся музыканты, которые будут хорошо играть рок, так же, как есть музыканты, хорошо играющие Моцарта, Баха и Вивальди. Но уже никогда не будет композиторов, которые смогут написать так же, как они. В музыке должен появиться другой посыл. А государству было бы неплохо решить проблему с пиратством. Создавать небольшие компании, которые будут издавать не рассчитанный на тотальную массовость музыкальный продукт. Сейчас радиостанции продают рекламное время. Если борьба с пиратством будет развиваться, компании начнут вкладывать деньги в радиобизнес, чтобы рекламировать музыку, а не грабли. Вот тогда мы и начнем слушать другую музыку.