ГЕНСЕК ИЗ АНЕКДОТА

Во время дегустации молдавского вина «Негру де Пуркарь», организованной для бюро ЦК Компартии Молдавии, участвовавший в ней Н.В. Подгорный вино одобрил, но спросил: «Я все понимаю, но откуда в Молдавии негры?». История из анекдотичного прошлого вспомнилась мне во время показа комедии Тиграна Кеосаяна «Заяц над бездной».

Начало 70-х. На пике социалистических свершений в солнечную советскую Молдову с краткосрочным визитом приезжает наш дорогой Леонид Ильич. Мужчина еще хоть куда, особенно в обличье обаятельно-лучезарного Богдана Ступки (заметим, бывшего министра культуры братской Украины).

Республика, понятно, на ушах: раз любит генсек цирк-шапито, танцы народные, шары воздушные — все и предоставят, прямо под кустами залягут танцоры, будут ему и шапито, и «кофе с какавой!», кагэбэшники в гуцулках шашлыков нажарят. А сам генсек незаметно улетит на воздушном шаре… к цыганам. Чтобы решить судьбу бродяги лаутара, влюбленного в дочь цыганского барона.

Такая вот шипучка из «Алиготе» и «Шародоне» с ансамблем «Жок» и Радой Волшаниновой. Но авторам — прямо по Хармсу — «еще, еще!». Генсек — тоже человек, мечту генеральную лелеет — повстречаться с дамой сердца своего многозвездного, английской, не поверите, королевой. И вот в окружении доблестных гайдуков, разбойников с большой дороги, ясно, на коне, движется сама Елизавета Вторая. Естественно, в голубом: шляпка, сумочка, туфли. Поговорить влюбленным нелегко, у главнокомандующего и с русским-то не всегда ладилось. Потому вип-пара танцует в молдавских национальных нарядах, впившись друг в друга ласковыми глазами — почище чем Штирлиц с его боевой подругой.

Этот романтический галлюциноген Тигран Кеосаян снял явно под влиянием Кустурицы, но словно бы обвенчанного с цыганскими кинороманами Эмиля Лотяну и советскими опереттами в духе «Свадьбы в Малиновке». Видимо, дурь фантасмагории, пропитанной реалиями советского быта, столь опьянила авторов, что от фильма веет нездешней энергией. Во всяком случае, в первой половине. Во второй надутый фантазией шар интриги заметно сдувается. Сюжет становится более неповоротливым, сахарно-банальным.

Леонид Брежнев Ступки — хорош до чрезвычайности. Я бы даже сказала, слишком хорош. Впрочем, такова тенденция последнего времени — наделять генерального секретаря, с трудом выговаривавшего важные слова «социалистические страны», сплошь светлыми, теплыми чертами. (Вспомним недавний сериал, в котором Брежнев человечно и возвышенно сыгран Шакуровым.) Ступка своего героя еще больше романтизировал-гуманизировал. Его Леонид Ильич — философ, размышляющий о нетленности солнца, сравнивая его с быстрой и ошибочной человеческой жизнью. Такой вот глубоко совестливый человек, мечтающий о свободе. А какая свобода там, на верху коммунистического олимпа? Сплошной занавес. Вот и завтра улетать в Дели на официальный визит, вместо любимой Лизоньки — с Индирой Ганди целоваться. Перед прощанием Брежнев скажет свободному бродяге: «Стыдно так жить, лаутар, за все, что сделал, за всю жизнь». Кто ж по-настоящему свободен? Заяц. Загнанный на край пропасти, он прыгает вниз и смеется.

Фильм Тиграна Кеосаяна — анекдот с лирическими отступлениями — адекватный жанр для описания эпохи великого маразма с человеческим лицом. А в каждом анекдоте есть доля… анекдота. Ведь, по слухам, в Молдавию Брежнев был направлен благодаря анекдотической оговорке. Финалом концерта в честь октябрьских праздников в Большом театре был зажигательный молдавский танец. После концерта Поскребышев подвел Брежнева к Сталину и представил как первого секретаря Кишиневского горкома (хотя Брежнев был в Днепропетровске). Сталин улыбнулся: «Молодцы твои молдаване!» — и в тот же день велел избрать Брежнева первым секретарем ЦК Компартии Молдавии.

…Да, «Негру де Пуркарь», кстати, одно из самых любимых вин английской королевы…