ЛЕД С ШАМПАНСКИМ

Московский вокзал

Дело было на вокзале. На перроне стояли две «Красные стрелы», уходящие с разницей в четыре минуты. В ту, что справа, усаживались руководители клуба и почетные гости, в ту, что слева, — команда и тренеры.

— С кем вы, мастера культуры? — спросил меня «главный левый» Владимир Крикунов.

— С простым народом, — честно ответил я и повернул к «крикуновскому» составу. Вагоны у нас оказались рядом.

Так случается. Начнешь чего-нибудь придумывать — к примеру, как бы вместе подгадать под победное возвращение, — и ни тебе «вместе», ни тем более «победного». А тут я не то что не придумывал — кому вообще в голову могло прийти, что чемпионы страны и будущие европейские триумфаторы и приезжают в Питер, и возвращаются поездом? Не потому, что «железку» считаю слишком простой и недостойной (совсем даже наоборот), а потому что минус час отдыха и дискомфорта может слишком дорого стоить. Да что час — на минуты счет идет на турнирах такого уровня. И до, и во время, и после. Сэкономишь на малом — проиграешь в большом. Но, видимо, слишком уж приперло славную динамовскую дружину. Хорошо, что соперники о ноу-хау не знали.

Через вестибюль им пройти было трудновато — неистовые динамовские болельщики в оборот брали сразу и всех. На перроне было чуть спокойнее. Крикунов до последних минут принимал поздравления, перед самым отправлением — от Виктора Тихонова, который эту вершину брал несчетное количество раз (кажется, чертову дюжину). Но было то в другое время и в другой стране.

У Крикунова такой титул получился первый. У «Динамо», впрочем, тоже.

Сначала был Кубок Европы, который придумали ровно 40 лет назад, в 1966-м. Три года СССР дал Европе порезвиться без него, потом пришел ЦСКА и всех разогнал, за 22 года отдав титул всего дважды — когда не участвовал в розыгрыше. Точка была поставлена в 90-м, дальше эстафету из слабеющих армейских рук должны были принимать столичные динамовцы, но как-то не заладилось. Когда «Динамо» уступило в пятом финале, стало понятно, что не судьба, и отныне одна надежда на провинцию.

Первой героический прорыв в 97-м совершила «Лада», закрыв историю Кубка Европы. Формат сменился на солидный евролиговский, но ничего в европейской судьбе «Динамо» это не изменило — три подряд финала были проиграны с треском. Последний, в 99-м — «Магнитке», которая на исходе века в Лугано второй подряд российской победой (что очень опечалило спонсоров) закрыла теперь уже Евролигу. Продолжения банкета пришлось ждать пять лет, пока именно Россия вместе с Санкт-Петербургом не взяли на буксир главный евротурнир теперь уже в формате Кубка европейских чемпионов. Шесть чемпионов, четыре дня, три года подряд в одном и том же месте. Год назад первый «питерский» трофей взял звездный и на тот момент провальный (13-е место в чемпионате) «Авангард», сейчас за ним отправилось «Динамо».

Хуже кандидатуры с учетом вышеизложенного придумать было трудно, но чемпионов не выбирают. Ситуация усугублялась тем, что начиная с октября чемпион вошел в пике, в каковом состоянии продолжал пребывать на протяжении трех месяцев вплоть до отправки в Питер. Можно было хорохориться и грозить шведу из Москвы, но биться-то предстояло в Питере.

Даже соперники по группе — чешский «Пардубице» и словацкий «Слован» — при всех проблемах в своих чемпионатах стояли получше. В другой группе и вовсе собрались лидеры — что финский «Керпэт», что шведская «Фрелунда», что швейцарский «Давос».

Могло получиться позорище.

Вагон номер пять

3:1 у «Слована», 5:1 у «Пардубице», 5:4 по буллитам в финале у «Керпэт».

«У нас шампанское, рекомендую не отказываться». Купе оказалось полным, как и стаканы, деваться было некуда. Особую пикантность ситуации добавляло то, что дважды после европейского триумфа я возвращался с магнитогорским «Металлургом», а в логове его «заклятых друзей» оказался впервые. Впрочем, Крикунов многих примирил с «Динамо», к тому же это был стан победителей.

Чем еще мне нравится Васильич, так это тем, что он остается самим собой в любой обстановке — хоть на приеме, хоть на пресс-конференции, хоть в купе. Когда Крикунов играл и капитанствовал в Риге, прозвище у него было Мужик, что полностью соответствует как происхождению, так и сути характера.

Три месяца Крикунов выбивает из своих подопечных дурь, а из спонсоров — деньги. Спонсоры, хоть они и не зайцы, разбежались после исхода из Москвы в Новгород главного динамовского заступника и добытчика Валерия Шанцева, новые не очень спешат, а времени не остается.

— Три месяца как барахтаемся, — от Крикунова я впервые слышал нечто, не относящееся непосредственно к игре. — О премиальных давно забыли, долги серьезные, закрыть хотя бы часть. Не мое дело искать новые источники финансирования, этим занимается руководство клуба, а я со своей стороны все, что мог, сделал.

— Что кроме этой невозможной победы, Владимир Васильевич?

— Поговорил по своим контактам кое с кем, почти свел вместе заинтересованных лиц, но такие вещи просто не делаются.

— Получается, Кубок взяли исключительно на амбициях?

— На амбициях, на воле, на заряженности и вопреки всему. Но высокие амбиции должны подкрепляться соответствующей базой, без которой долго не продержишься. Куда это годится, если играющий в высшей лиге наш фарм-клуб, ступинский «Капитан», ездит на игры на мои деньги? Я благодарен ребятам — они действительно сделали все, что могли…

— Не вынося сора из избы?

— Но они же профессионалы и порядочные люди. Посмотри — вот мы едем после такой победы, а в вагоне тихо. Кто-то спит, кто-то отмечает, но очень скромно.

— И по-другому бывало?

— Да всякое случалось. В моей молодости, помню, только садишься в вагон (не буду называть команду), как из соседнего купе: «Наливай!» — «А лысый?» (это тренер имелся в виду). — «Да черт с ним, с лысым. Наливай!».

Свет в конце коридора

Разговоры после победы особенным разнообразием не блещут, но это куда лучше, чем молчание после поражения.

Из последнего «живого» купе хоккеистов то и дело доносилось: «Главное — мы это сделали». Крикунов уже нанес последний визит.

Мы еще постояли в коридоре. Васильич снял наконец галстук, аккуратно его сложил, но в сторону своего купе не поглядывал. Он еще не знал, на какой срок выбыли Сушинский, Харитонов, Плетка и Мирнов, но это уже была высокая цена.

— Что первое ты произнес, когда Виухкола не забил последний буллит?

— Это было непечатное выражение.

— По поводу победы?

— Нет, по поводу того, что Шах (Шахрайчук. — В.М.) мне на ногу коньком приземлился. Когда Мирнов забил и счет буллитов стал 2:1, я не выдержал и отошел назад, за спины игроков. Финн не забил, Шах прыгнул, и со всего размаха при его-то габаритах… Пошевелил пальцами — вроде ничего. Дальше можно было радоваться в печатном варианте.

— Как же до буллитов такой выигранный матч довели?

— Сам не понимаю. В последнем перерыве говорю — ну потерпите еще немного, всего период. Дисциплина и дисциплина… И все уже получается, и победа рядом — и тут Вышедкевич летит локтем на финна, а потом Сушинский своего упускает — и уже 4:4… Да, первое звено, лучшее, и так опростоволосилось…

— Забивали-то во всех матчах тоже они — Сушинский, Грабовский, Харитонов…

— Ну кто спорит — здорово сыграли. Грабовского мы, кстати, отчасти перевели по совету психолога (пришлось прибегнуть к его помощи, когда все методы уже были испробованы), отчасти потому, что травму получил Федоров. Не было бы счастья, да несчастье помогло — и заиграло звено.

— «Пенальтистов» в «Динамо» раз-два и обчелся. Как побеждать собирались?

— По ситуации. Поначалу думали, что Бэкстрем по-канадски будет действовать и на обводке его поймать можно. Но когда Харитонов не забил, стало понятно, что манера у него европейская, он здоровый, координированный, все перекрывает, и надо бросать. Так и сказал ребятам, а получилось на четвертом буллите у Шахрайчука. Я чуть не зажмурился, когда он к воротам ехал — ну, думаю, опять обводить будет, а он своими лапищами — под планку, в самую девятку! Мирнову говорю, чтобы тоже бросал, лучше между ног. Что было дальше, все видели.

— На помощь судьи не рассчитывали?

— Какая помощь — он же в прошлом году в финале с «Авангардом» «Керпэт» обидел, не засчитав гол. Такие вещи волей-неволей помнятся, да и нам как «хозяевам» на виду у всего мира никто помогать не будет.

— А вы когда себя в Питере хозяевами почувствовали?

— На первых минутах первого матча, когда услышали клич «Россия!».

— Ну, после такой победы никаких разговорчиков за спиной уже не будет? Вообще у тебя в «Динамо» по-настоящему прочный тыл?

— Я двадцать лет в динамовской системе, в которой по определению прочных тылов быть не может.

…Колеса отстукивали четвертый час пути. Я думал о том, что на Ленинградском вокзале никто динамовцев не встретит, что Москве не до этой победы, что она слишком большая, чтобы оценить событие так, как могли это сделать Тольятти, Магнитогорск, Омск… Впрочем, может, просто на вокзалах встречать давно отвыкли.

— Васильич, надо кое-что будет уточнить — позвоню днем?

— Если дозвонишься. У меня телефон отключили за неуплату.

Это был триумф по-российски. Очень российский триумф.