Нина ЧУСОВА: ТЕПЕРЬ Я НЕ МОГУ РАССЕРДИТЬСЯ

— Положили меня на неделю раньше, думала, что умру с тоски. Ожидание — самое ужасное, что может быть. С актрисой Сашей Урсуляк мы все время были на связи — «как ты», «как ты»? Она родила раньше меня, а я все лежала. Не вытерпела, ушла под расписку погулять. Пошла в кино с друзьями: чипсы, поп-корн, кока-кола. Посмотрела «Револьвер» Гая Ричи, ничего не поняла, ну, неважно. Съездила к Урсуляк, кафе, мороженое, оторвалась по полной программе. И правильно сделала, потому что началось.

Я не ходила на подготовительные курсы, но, видимо, ходить туда надо, учиться психологически настраиваться, дышать. Меня почему-то пробило на горловое шаманское пение. Акушерка спрашивает: «Что это ты такое делаешь?» — а мне было легко и свободно в этот момент на низких частотах, и я им пела очень громко, не стесняясь. Единственное, я поняла, что не хотела бы, чтобы муж присутствовал на родах. Лучше ему всего этого не видеть. Мне хотелось, чтобы около меня были только врачи. Был прекрасный хирург Борис Иосифович Гинзбург. И родилась Алинка. Четыре килограмма, богатырь. Несколько дней ощущала сильнейшее потрясение — не верила, что у меня ребенок. Мгновенно забыла, что ходила беременная. Сразу стала думать, что ребенок был всегда.

Я придумала себе «кино», как все будет при родах, и все получилось не так. Потом я уже поняла, что все получилось: я жива, здорова, ребенок здоров.

Выписали нас через пять дней. Когда меня выписывали, я себе напридумывала, в каком наряде я выйду. Мне принесли не ту одежду. И все! Расстройство. Но скоро переключилась. Мне сразу захотелось хвастаться, хотя и говорят, что до месяца ребенка никому нельзя показывать. Но ведь хвастунишка! До такой степени напоказывалась, что свалилась с температурой.

Хотите — верьте, хотите — нет, свое мамство я еще не ощутила. Первый месяц счастье было перемешано с тревогой, потому что комочек все время плакал и пищал. Любая мелочь раздувается до размеров катастрофы. Плюс у меня такое замутненное туманное состояние, счастье и тревога, что так теперь будет всю жизнь. Неведомое чувство, когда ее в первый раз показали — кто это? Неизвестный человек, потрясение! Говорят, после родов надо отходить год.

А на меня почти сразу навалилась работа. То пресс-конференция, то распределение ролей нужно сделать. Тут я совсем потерялась: то ли я Нина-мама, то ли я Нина-режиссер плюс потерявшиеся день и ночь. Началась работа, думаю: вот сейчас выйду из состояния домосидения. Но, начав работать, поняла, что хочу домой! Что упускаю мгновения общения с дочкой, что с ребенком там бабушки. До слез обидно, когда она с бабушками «агу», «агу», что она с ними, а не со мной разговаривает. А я хочу, чтобы она мне сказала первые слова! И потому совесть болит. Самое главное, я не понимаю, как правильно. С одной стороны, надо сидеть дома и благоухать от радости и счастья, когда ребенок спит у груди. Но я понимаю, что эта история не про меня, что я не могу так однобоко испытывать радость материнства. Мне надо активно участвовать в жизни, но и от профессии я не могу получать полноценную радость, потому что гложет мысль, что мой родной комочек растет там без меня.

В общем, все мои старые принципы не подходят, а новые еще не сформировались. Я на распутье, мозг ничего не подсказывает. Поймала себя на мысли, что меня сейчас нет. Я сейчас такой аппарат, который эмоционально пуст, — я не в силах реагировать эмоционально ни на что. Голова работает, логика включена. Но… душу словно вынули из тела, и я себя со стороны наблюдаю.

Сначала радовалась: вот она, гармония, никаких эмоциональных взрывов! А теперь я не могу рассердиться. Не знаю, как это делается. Но долго в таком состоянии я не протяну — когда ни одна чаша весов не перевешивает, Нины нет. Мне нужны колебания в разные стороны, страсти. Все понимаю, отдаю себе отчет. Это не я! Моя прежняя натура ушла, должна накопиться новая, какая она будет — я не знаю.

Поскольку голова работает, я фантазирую. Впереди меня ждут грандиозные путешествия. Сидеть в загородном доме с «мерседесами» мы не станем. Когда Алина подрастет, мне хотелось бы много путешествовать вместе с ней. Неважно, кем она станет, — актрисой, режиссером, банкиршей, но если ребенок с детства видит мир, он растет разносторонним и полноценным. Не хочу держать ее за кулисами, не хочу, чтобы она принужденно шла по стопам родителей след в след, хочу, чтобы она узнавала и выбирала что-то свое. Чтобы видела: мир — не замкнутая коробочка, что весь мир — ее дом. Месяц поживем на Таити, поедем в Японию, Китай, Новую Зеландию. Алина увидит слонов не в зоопарке, а живыми. Не прочитает в книжке: «Не ходите, дети, в Африку гулять», — а на самом деле побывает в Африке.

Уже спрашивают: «Как же вы с такой малышкой поедете, например, в Китай?». Зачем отгораживать ребенка от жизни, выдумывать парник? Она самостоятельный человек уже сейчас. Ей сейчас два с половиной месяца, у нее свое мнение по разным вопросам. Если она не видит меня сутки, она обижается, я чувствую себя виноватой, плачу. У нас с ней диалог. Что же будет дальше?

Я вот заболела на прошлой неделе, температура сорок, а ночью надо было ее покормить. Алина проснулась, увидела, что мне плохо, вздохнула так, мол, поняла, и уснула обратно.