В ЗАКРЫТЫЙ СУД МУХА НЕ ЗАЛЕТИТ

Суд над Алексеем Пичугиным будет тайным. Генпрокуратура считает, что открытое слушание по «делу «ЮКОСа» повредит безопасности страны. Пожалуй, впервые она совершенно права. Действительно, публичное и совершенно беспомощное обвинение — это удар по безопасности, такой позор принято скрывать от посторонних глаз. Выставлять на всеобщее обозрение слабые места в позиции гособвинения даже в России как-то неловко, а если еще и на Западе увидят… Вот почему прокуратура в последнее время стыдливо прячется за завесой секретности. Практика эта в последнее время получила широкое распространение: засекретить 1—2 тома уголовного дела, вложив туда одну страничку отчета какого-нибудь агента спецслужб, пусть даже липового, — и можно выставить журналистов из зала и взять у всех присутствующих подписки о неразглашении.

Еще в начале лета на предварительном слушании судья Мосгорсуда Наталия Олихвер попыталась взять у новых адвокатов Пичугина — Дмитрия Курепина и Михаила Жидкова — подписку о неразглашении государственной тайны. Защитники поинтересовались, есть ли в деле постановление о засекречивании. Такового не оказалось (по словам защиты, его нет до сих пор), и поэтому признавать какую-либо секретность адвокаты категорически отказались. В ответ судья пригрозила им санкциями, если они будут общаться с журналистами, и не позволила читать тайные тома.

Каким образом малое дело превратилось в большой секрет? Оказывается, в момент его передачи из Генпрокуратуры в Московский городской суд, когда дело попало в спецчасть суда (это подразделение как раз ведает тайнами), адвокаты обнаружили на восьми из 34 томов гриф «секретно». В сопроводительном письме Генпрокуратура указала, что в деле содержатся «сведения, охраняемые федеральным законом». Но, по словам защиты, ничего похожего в деле не обнаружено.

Общий объем дела составляет порядка семи тысяч листов. Из них около пятидесяти — с грифом. Закон говорит о трех степенях секретности: «секретно», «совершенно секретно» и «особой важности». Во всех случаях речь идет об информации, разглашение которой может причинить ущерб безопасности страны. Неужели Генпрокуратура и Мосгорсуд всерьез полагают, что присутствие публики на процессе сотрудника «ЮКОСа» Алексея Пичугина повредит, например, обороноспособности России?

Когда на предварительном слушании встал вопрос о рассмотрении дела Пичугина присяжными, судья Олихвер решила, что дело будет слушаться в закрытом режиме. Адвокаты возмутились: не обязательно делать процесс целиком закрытым. УПК предусматривает, что в случае если гособвинитель захочет сослаться на секретный документ, то вполне достаточно временно удалить публику из зала.

И адвокаты подали жалобу на действия судьи, подали жалобу в спецчасть Мосгорсуда. Там, поразмыслив, ответили, что «жалоба направлена ошибочно». Тогда адвокаты отправили жалобу в Верховный суд и ждали ответа до начала сентября. Потом попытались выяснить ее судьбу. Оказалось, что полученную жалобу канцелярия присоединила к другой жалобе, касающейся избрания Пичугину меры пресечения. Весьма странно, по словам адвоката Ксении Костроминой, то, что Верховный суд рассмотрел только одну кассационную жалобу — об аресте. О засекречивании даже и не вспомнил.

Недоумевающие адвокаты дождались возвращения документов из Верховного суда в Мосгорсуд. И выяснили, что когда из Верховного суда пришел материал по жалобе на незаконность содержания под стражей, то вторая жалоба была приколота к материалу. А к ней приклеена синяя бумажка с надписью: «Вернуть в Мосгорсуд для надлежащего оформления» и с не менее непонятной подписью (без расшифровки). Кто в Верховном суде простым росчерком пера, сыграв в обычный бюрократический футбол, отказал Пичугину в рассмотрении жалобы — до сих пор неизвестно.

— Европейская конвенция о защите прав человека (статья 6) говорит, в частности, о том, что каждый обвиняемый в совершении преступления имеет право на публичное рассмотрение своего дела судом, — сказала нам адвокат Ксения Костромина. — И если дело Пичугина будет рассмотрено в закрытом заседании, то это нарушит его право.