Грузинскую журналистку Нану Лежава и оператора телекомпании «Рустави-2» Левана Тетвадзе задержали в Беслане в субботу, 4 сентября. Сотрудники ФСБ и МВД Алании держали журналистов пять дней. В понедельник, находясь на допросе у следователей...
Грузинскую журналистку Нану Лежава и оператора телекомпании «Рустави-2» Левана Тетвадзе задержали в Беслане в субботу, 4 сентября. Сотрудники ФСБ и МВД Алании держали журналистов пять дней. В понедельник, находясь на допросе у следователей ФСБ, Лежава внезапно потеряла сознание и очнулась только через сутки в изоляторе. В среду, 8 сентября, журналистов вывезли из Владикавказа по Военно-грузинской дороге и на границе у населенного пункта Верхний Ларс передали грузинским властям. Мы связались с Наной Лежава, которая до сих пор находится в больнице, и с директором Института лучевой и интервенционной диагностики, академиком Фридоном Тодуа.
Нана Лежава: «Мы выехали в Беслан, как только узнали о трагедии, и добрались туда 1 сентября поздно вечером. Две ночи ночевали в машине около Дома культуры, где собирались все жители и откуда вели репортажи журналисты.
Ночь после штурма мы провели в одной грузинской семье, проживающей в Беслане. На следующий день снимали митинг в ДК. Никто из официальных властей к людям не пришел. Зато подошли к нам. Это были сотрудник прокуратуры Беслана и кто-то из МИДа. У нас спросили аккредитацию и обвинили в том, что мы, находясь в Беслане незаконно, подстрекаем людей на митинг против власти. Отвели в изолятор. Я сразу сказала, что и я, и оператор прописаны в Казбеги (приграничный пункт, в котором действует упрощенный визовый режим. — Е.М.), а аккредитации у нас действительно нет, но не ждать же месяц, когда происходят такие ужасные события.
Мне сказали: «Будем разбираться!» — и отобрали у нас паспорта с вкладышами, где указана прописка. В Беслане нас долго допрашивали, какие репортажи мы передавали в Тбилиси. Потом нас повезли во Владикавказ, где поместили в изолятор МВД Алании. Там мы провели сорок восемь часов. Наше дело вел следователь ФСБ Алании Анатолий Чеботаев. Он сказал, что у нас нет вкладышей в паспортах и нас будут судить.
В понедельник после допроса нас отвезли в суд. Я думаю, это происходило в здании ФСБ Алании. Перед судом провели принудительное гинекологическое обследование. После суда и этого мерзкого «обследования» я сидела в кабинете с Чеботаевым. Там находились еще двое незнакомых мне мужчин. Они предложили мне кофе и бутерброды. Сразу после того, как выпила кофе, я потеряла сознание.
Я пришла в себя только через сутки, вечером во вторник, и находилась я уже в изоляторе ФСБ Алании. Потом меня отвели в кабинет, в котором находился какой-то генерал ФСБ из Москвы. Я не помню, как его звали, потому что мне было очень плохо. Я с трудом ориентировалась, не могла ходить, чувствовала страшную слабость, очень хотелось пить. На просьбу встретиться с представителями грузинского посольства я получила отказ. Генерал сказал, что наши вкладыши нашлись, все нормально, нас скоро выпустят. Потом ко мне привели российских журналистов, сообщили, что из Ren TV. Генерал сказал мне: «Дай им интервью, что все с тобой в порядке и ничего плохого тебе здесь не делали».
На следующий день нас действительно выпустили. Моему оператору отдали вкладыш, а мне — нет. Сказали, что потерялся. Сотрудники ФСБ сопроводили нас до Верхнего Ларса и передали властям Грузии…».
Директор Института лучевой и интервенционной диагностики, где сейчас находится Нана Лежава, академик Фридон Тодуа говорит, что пока не определили, каким именно токсином поражен организм журналистки. Но все симптомы сильнейшего отравления — налицо: «В организме Лежава выявлены токсические вещества, мы сейчас будем выяснять, что это за вещества. Сейчас уже ясно, что у больной наблюдаются поражения головного мозга. Ярко выражен неврологический статус повреждений. Мы сделали ей магнитно-резонансную томографию мозга и доплерографию сосудов головного мозга. Клиническая картина, как после отравления сильным токсином. Обычно такая картина бывает после введения в организм психотропного вещества. Пока точно, что ей дали, я сказать не могу. Однозначно, что требуется длительное лечение. Сейчас мы делаем ей усиленную дезинтоксикацию, она получает специальные неврологические препараты для улучшения метаболизма головного мозга».
ОТ РЕДАКЦИИ
В примерно похожей ситуации (о чем мы уже сообщали) оказалась и обозреватель «Новой» Анна Политковская, которой просто не позволили добраться до Беслана.
Ей стало плохо уже в самолете — после выпитой чашки чая. Ростовские врачи смогли сохранить ей жизнь, но здоровье нашей коллеги серьезно подорвано. Кстати, лабораторные исследования показали, что никакой инфекции в организме Политковской не обнаружено, а токсин привнесен извне.
Спасибо, теперь на почту вам будут приходить письма лично от редакторов «Новой»