БОЛЬШИНСТВОМ ЛЕГЧЕ УПРАВЛЯТЬ, А МЕНЬШИНСТВО — ПОСАДИТЬ

Уважаемый мною и очень умный человек, Александр Генис, написал давеча, что он, как и большинство американцев, не голосовал за Буша. Не ясен вопрос, как этот крутой парень был избран. Меня тоже не покидает ощущение, что большинство россиян, как и я, не голосовали за Путина. Остается предположить, что мое и Гениса мнение — ошибочно. Порой мы относим к большинству тех, кого более или менее знаем, то есть свой круг. Такая позиция приводит к интересным результатам.

Самый яркий пример — православная церковь. Такой анекдот. Архангел, допустим, Гавриил ведет экскурсию по раю. На одной поляне — страшный шум, оживленная торговля, пиликают скрипочки, пейсатые люди танцуют фрейлахс и дико спорят. «Тут у нас иудеи». Зной, персики, виноград, дым кальяна, гурии… «Мусульмане», — комментирует гид. Сидя на гвоздях в позе лотоса, медитируют буддисты. Стучат бубны, в оранжевых сари пляшут кришнаиты. Гремят тамтамы — огнепоклонники. Католики, протестанты, лютеране, баптисты, свидетели Иеговы, мормоны — все живут своей независимой и довольно шумной жизнью. Подходят к огороженной территории, где в отдалении тихо молится небольшая кучка людей. «Тсс-с-с-с… — Гавриил на цыпочках крадется мимо. — Это православные. Думают, они здесь одни…»

Я сижу в доме американских друзей, в холмистом и лесном штате той самой страны, где, как считает Александр Генис, большинство не голосовало за Буша (а на самом деле именно что голосовало, правда, в отличие от наших выборов, с крошечным преимуществом в доли процента, что не отменяет признаков большинства). Голосовало потому, что даже в Америке, стране настолько толковой, что изобрела интернет, и настолько гуманной, что придумала политкорректность, основное население, как и везде, составляют внушаемые лохи и обдолбанные рекламой потребители.

С одной стороны, с большинством шутки плохи, потому что оно бессмысленно и беспощадно. С другой — только большинством и можно управлять, так как меньшинство сильно своим мнением, и его легче посадить, лишить имущества, и даже убить, чем переубедить. Само по себе большинство неизменно, его вектор зависит от того, кто и с какой целью им манипулирует.

Когда мы, меньшинство, начинаем полагать себя большинством, это означает, что мы утратили бдительность, думаем, что одни в раю, и нуждаемся в социальной психотерапии.

Исчез с экранов Савик Шустер со своей «Свободой слова» и другими свободами. Это, конечно, частично возмутило и возбудило умы. Но в общем и целом: что есть в телевизоре два десятка угорелых говорунов, что их нет — в деревне-то Гадюкино как лили дожди, так и льют. Поэтому удаление Савика Шустера со всеми его кавычками и без из гадюкинского контекста нельзя считать инструментом манипуляции. Большинство вообще ничего не заметило.

Тогда сослали наглую скотину Хрюна. Вот где свобода слова без всяких кавычек, вот кто настоящий-то бунтовщик хуже Пугачева. Тут народ, конечно, встрепенулся — от старушек в очередях до алкашей на лавочках (верно и обратное).

«Эх, жалко свинью, — митинговал за пивом наш дворовый пассионарий Жора из РЭУ, хозяин свирепого шпица Полкана, — резал всю правду как есть! Теперь одна надежда на Жириновского!»

Только пав жертвой тоталитаризма, любимец публики обнаружил свою истинную сущность. Сочиненные меньшинством, «хрюны» так же страшно далеки от народа, как декабристы и Савик Шустер. Потому что в похмельном сознании большинства всякий глас «своего круга» от имени народа легко совпадает с камланиями Жириновского, как и любого другого шоумена, агитатора за пиво «Клинское» и против папы римского, с воплями любого политического хулигана или духовного провокатора. Лишь бы со дна и погуще.

В общем, кошерную атаку на ТВ тоже не назовешь сильным ходом, как и все без исключения внутриполитические шаги последних лет (если они не касаются нефти, то есть не становятся уже внешнеэкономическими).

Демонизация телевизионных репрессий кажется мне ошибочной в принципе. Очередные розги для Тома Сойера, который «остановился поболтать с Геком Финном». Но, сосредоточившись на Томе, господин учитель совсем выпустил из поля зрения Гека. Между тем Тома вообще можно отправить с группой пытливых отличников в пещеры и забыть там.

Свято же место пусто не бывает. Лишившись демократичного дружка из «хорошего дома», умницы и симпатяги, пропащий бомжонок с тем же интересом будет слушать вора, шулера, расиста, убийцу — да мало ли на Миссисипи отребья, уж небось не меньше, чем на Волге. И лохов навалом.

И в Белом доме чучело сидит. И из телевизора такие потоки дури хлещут, что нам и не снилось.

А страна другая. Вот что не перестает удивлять и озадачивать.

Может, ихнее меньшинство адекватнее? Ведь если с чем у них и порядок — так это с меньшинствами.

Но это уже из области политкорректности, над которой у нас потешается даже самое отпетое и либеральное меньшинство.