АRT-менеджер Владимир БАБКОВ: БИЗНЕС-ПЛАН КАК СИМФОНИЯ

Владимир Бабков — не художник, не куратор — в арт-сообществе персона известная.

На фоне артистической тусовки выделяется не только деловым костюмом и серьезной манерой поведения — еще убийственно четкими вопросами об организационном и финансовом аспекте любого праздника жизни. Зануда?

Человек-проект! Член Союза композиторов и магистр британского университета Роберта Гордона, Бабков в одиночку придумал и стал издавать уникальный журнал «АRT-менеджер». Рекомендуемый как «журнал для профессионалов», он стал ежеквартальной азбукой продюсирования культуры — того этапа творчества, на котором происходит встреча художника с современниками.

Что такое product placement и мерчендайзинг, как организовать гастроли или устроить выставку, найти дирижера или привлечь спонсора — разжевано шеф-поваром. Среди постоянных рубрик журнала — интервью с топ-менеджерами, ярмарки вакансий, информация о грантах и культурных фондах, арт-форумы, мастер-классы, расписание фестивалей.

Рейтинг некоммерческого издания повышается с каждым номером, а его героями становятся те, у кого времени на интервью с журналистами «от культуры» обычно не находится.

Последнее увлечение Бабкова (тема последнего номера) — социокультурный градообразующий проект и путь экономического выживания малой провинции.

— Культура — такой же базовый ресурс постиндустриального общества, как нефть, газ, золото. Мы только начинаем осознавать, каким потенциалом обладаем, в то время как цивилизованные страны давно эксплуатируют свою культуру — помните, как президент Франции воскликнул: «Наша культура — это наша нефть!».

Если между двумя переписями населения с карты страны исчезали две деревни из пяти, то в течение ближайших 15 лет исчезнет один город из трех. Фактором развития городов могут стать социокультурные проекты, которые должны заменить умирающие градообразующие предприятия, ставшие обузой на шее города и причиной безработицы. В городах нет добывающих приисков и залежей газа, но есть исторический потенциал, который можно заставить работать на экономическое развитие города. Обеспечить занятость населения — по силам культурной индустрии…

— Можете привести конкретные положительные примеры из российской практики?

— Через 5—7 лет можно увидеть результат (такие бренды, как Канны, Авиньон, Зальцбург, раскручиваются полвека), пока наблюдаются попытки: «Великий Устюг — родина деда Мороза», более удачный проект в городе Мышкине Ярославской области с Музеем мыши, Театром мыши (В 2002-м — в год Мыши — состоялся фестиваль, который посетили 50 000 человек, а доход местной турфирмы составил 2 млн рублей); город Углич с Библиотекой русской водки и Музеем мифов и суеверий; идея инициировать проект «Тамбовский волк». (Был же факт — Дума заседала по вопросу: кому ставить памятник — тамбовскому волку или Пиросмани. Волк победил.) Важна аккумуляция информации: темой регионального развития заинтересовались такие институции, как Фонд Института экономики города, сегодня я был в фонде «Евразия», там согласны работать над социокультурным планированием регионов.

— Вы уверены, что это задача столичных культуртрегеров, а не проблема «продвинутости» местных властей?

— Москва как центр информации, аккумулятор мирового опыта должна помочь методологией. Но основа проекта — лидер, желательно харизматический: чиновник, бизнесмен, учитель. Второе: в проект должно быть втянуто все население города. Третье: местный бизнес, внутренний инвестор, должен видеть потенциальную прибыль. И, наконец, городская власть должна понимать, что качество жизни поднимается на новую ступеньку. Рыночная экономика уже доказала свою несостоятельность в постановке каких-либо целей, кроме потребления. Новой экономике страны нужна этическая и ценностная основа. Качество жизни — это прежде всего культурная конструкция, это представление людей о благосостоянии своей среды, это развитие социального окружения.

— Не поспоришь. Лучше расскажите, как жизнь опровергает идеальные схемы.

— Исходная проблема — прежде всего в советском менталитете. Мы позиционируем культуру как сферу социальную — то есть вечно просящую денег. Но время изменилось, и от таких институций, как музей, театр, филармония, мы вправе ожидать инициатив, завязанных на развитии города.

— Как же несовместимость категорий прекрасного и полезного?

— Мир глобализируется необратимо. Процесс остановить невозможно, можно либо включаться в него, либо остаться на обочине. Если не мы инициируем привлекательные для внутренних инвесторов проекты, внешние не появятся. И мы будем по-прежнему ездить смотреть Диснейленд — то есть вывозить капитал. Рынок третьего тысячелетия — это рынок идей, в том числе социокультурных. Новые русские либералы не могут привыкнуть, что экономика — часть культуры, но не ее основа. Почему считается, что нашу неразвитую экономику надо пытаться интегрировать в мировую, а нашу великую культуру — охранять как национальную идентичность? Только культура дает смысл и ориентиры развития. Качество жизни меньше всего определяется размерами страны и политическими партиями. А вот культурный ресурс — основа самоидентификации. Человек представляется: «У нас международный кинофестиваль, я из города такой-то биеннале». Рекомендация «Я оттуда, где автомобильный завод на грани нервного срыва» — не впечатляет.

— На обывательском уровне культура понимается скорее как синоним искусства, а не как сумма знаний, накопленных цивилизацией. Те, кто у нас принимает решения, правильно понимают слово «культура»?

— Дело в конфликте цивилизации и культуры. Первая задает параметры развития общества: мы уже не можем без телефона и интернета. Считаем, что в одной стране нужно работать, учить детей — в другой, а гражданство получить в третьей. Культура является антиподом цивилизации — она стремится что-то сохранить, законсервировать.

— Выходит, традиция русской культуры, исторически неотделимая от предельных оснований бытия и адресованная скорее вечности, чем современности, — не прогрессивна?

— Культура — как река, которая течет независимо от того, черпаем мы оттуда воду или нет, ставим электростанцию или пускаем пароход против течения. К сожалению, мы можем ее только использовать: одеть в гранитные берега, залить бензином или очистить. Наша задача — поставить электростанцию, создать индустрию отдыха на культурном фундаменте.

— А экология реки?

— У нас очень много спекулируют на теме сохранения наследия. Есть потенциал культуры. А есть движение. Мы давно не пользуемся клинописью и не говорим на языке од Державина. Можно основать музей и исследовать окаменелости, а можно смотреть тенденции развития. Мы не можем перегонять на Запад сырье, необходима конвертация на местах. Если рассматривать туризм как добывающую отрасль — сырьем становится культура. Турбизнес упаковывает и расфасовывает привлекательные продукты. Толщина культурного слоя определяет толщину бумажника. Уберите из Москвы театры, музеи, фестивали — чем она будет отличаться от, например, Усть-Матюганска? Произойдет обвал цен на все, потому что в Москву едут за живым культурным слоем. Через культурные проекты власти и бизнесу легче обозначать свой смысл.

— Бизнес этим и пользуется. А что должно делать государство?

— Смотрите, как зарубежные страны активно внедряют свою культуру в мировое пространство — Институт Мицкевича в Польше, Институт Сервантеса в Испании, Британский совет, Институт Гете в Германии, Итальянский институт. За рубежом нет центров российской культуры такого уровня.

— С благими намерениями можно построить Диснейленд, а можно — Авиньонский фестиваль.

— У нас нет ни того, ни другого. Художественная концепция должна быть заточена под уникальность — впервые в этом округе, впервые за десять лет, впервые для пенсионеров. Когда в Манчестере рухнула сталелитейная промышленность, толпы безработных ходили вокруг закопченных домн и плавильных цехов, а элита выезжала из города. Два человека сделали проект — и сегодня это город-музей под открытым небом, где представлена вся история сталелитейной отрасли. Детройт был центром автомобилестроения, но когда продукция была вытеснена с рынка японскими производителями, город начал умирать, и сейчас Детройт — международный выставочный центр. Грац — шахтерский городок в Австрии — выиграл тендер на звание культурной столицы 2003 года. (60 млн евро одних внешних инвестиций.)

— Ваша карьера — пример инициативы и целеустремленности. Как композитор стал идеологом управления?

— Закончил магистратуру Белорусской академии музыки с красным дипломом, написал оперу, симфонию, детский мюзикл, оперетту… Пришлось стать своим собственным продюсером. На каком-то этапе пришло понимание, что музыкальными проектами возможности культуры не исчерпываются. Поехал учиться в Москву, а потом стал заниматься проектами, которые не могут не быть. Журнал «АRT-менеджер» — видимая вершина айсберга. После того как напишешь симфоническую партитуру, бизнес-план — просто детский лепет, а журнал и подавно. Начинал я в одиночку, а потом сработал «эффект забора» Тома Сойера — люди стали подтягиваться.