Кен ХЕНСЛИ: ЗВЕЗДА — ЗА ВОСЕМЬ НЕДЕЛЬ, СРОК ЖИЗНИ — ПОЛТОРА ГОДА

Если бы талантливый клавишник Кен Хенсли жил в России, через полтора года его проводили бы на пенсию. Но англичанин Хенсли проживает в Испании, красит длинные волосы в черный цвет и дразнит дам загаром.

На прошлой неделе музыкант приехал в Москву. Его пригласил сюда продюсер Александр Бережной, чтобы Хенсли записал с русскими музыкантами антологию песен группы Uriah heep, идейным вдохновителем которой тот был в 70-е.

В Москве Кену нравится. Он хвалит своего продюсера, хвалит студию с органом Hammond и радуется трудоспособности русских музыкантов (среди которых — басист «Лиги блюза» и барабанщик Пугачевой. — Ю.С.).

Бережной и музыканты хвалят Кена — талантливый, говорят, парень, и ест все подряд.

В своем роде Хенсли — пионер. Он — звезда большой величины — первый не побоялся писаться в России с русскими.

Мы проговорили с музыкантом в предбаннике студии битый час. За это время Кен уверил меня: за ним подтянутся другие.

— Вы уже не первый раз в России. Выступали с Президентским симфоническим оркестром, посвятили России одну из композиций последнего альбома и теперь записываете здесь антологию ваших песен. Чем вам так Россия приглянулась?

— Я сделал почти все, что можно сделать в музыкальном бизнесе. Выступал в Альберт-холле, в Мэдисон-сквер-гарден, играл перед стотысячной аудиторией в Германии; у меня были золотые и платиновые диски. И мне больше неинтересно делать обычные вещи. Россия для меня — принципиально новое испытание. Тут все по-другому. Мне нравится, что люди здесь серьезно относятся к музыке, хорошо знакомы с моим творчеством. Я как музыкант предпочитаю приезжать туда, где моя музыка ценится. На Западе сейчас классический рок не в почете. Там нет рынка для него, невозможно продавать записи, такая музыка практически не звучит по радио и ТВ.

— Почему так?

— Потому что у них рок был долгое время в свободном доступе, а в России — нет. Сейчас в Западной и Восточной Европе рынок абсолютно монополизирован искусственной поп-музыкой. Он полностью контролируется звукозаписывающими компаниями. Эти компании и СМИ управляют вкусами аудитории.

— Вы слышали каких-нибудь русских поп-артистов? У нас существует устойчивое мнение, что уровень нашей попсы гораздо ниже уровня западной. Что скажете?

— Я с этим не согласен. Если мы говорим о качестве, то качество поп-музыки в Англии ужасное — это просто мусор. К тому же западные поп-звезды тоже используют фонограмму. Бритни Спирс это делает, Энрике Иглесиас — я сам видел. Не всегда, но часто.

— Вы приходили в качестве гостя на нашу «Фабрику звезд». Как так получилось?

— Меня попросил об этом друг Виктор, один из продюсеров шоу. Он раньше играл в группе «Парк Горького». Он сказал, что ему хотелось бы добавить в шоу рок-н-ролльный элемент, и я согласился. Там много талантливых ребят. Я даже спел дуэтом с одним мальчиком (со Стасом Пьехой. — Ю.С.). Я знаю историю его матери, но лично с ней я не знаком.

— Вам нравится сама идея «Фабрики звезд»?

— Нет, я считаю, что там создана абсолютно искусственная среда как для людей, которые находятся внутри шоу, так и для тех, кто его смотрит. Зрители шоу очень молоды, они — будущие потребители музыки. Мне жаль, что их восприятие музыки становится таким узким, что они не понимают, что существует еще что-то помимо этих искусственных проектов. Это грустно, но такая схема четко вписывается в представления звукозаписывающих компаний и СМИ о том, какой должна быть поп-музыка — как пакет чипсов. Мы производим коробку с чипсами, продаем, ее съедают — и покупают следующую.

— Но вы же сами сказали, что на «Фабрике…» много талантливых ребят…

— Талант как был, так и остается талантом. Разница только в том, что раньше рекорд-компании находили талант, помогали ему развиваться и после довольно долгого периода упорной работы рождалась настоящая звезда. Я сам занимался восемь лет, прежде чем решился переступить порог рекорд-студии. Сейчас вы можете сделать звезду за 8 недель, если хотите. Правда, карьера для тех людей, кто участвует в таких шоу, продолжается от силы год-полтора. Это то же самое, что игра «Кто хочет стать миллионером». Большинству людей, чтобы стать миллионерами, нужно пахать всю жизнь, а на передаче это занимает час. Это все так искусственно, что даже смешно.

— Многие наши музыканты ездят записывать свои диски в Лондон. Что вы скажете об условиях записи здесь? Они схожи с европейскими?

— Я записывался в Нью-Йорке, в Германии. У вас вполне европейский стандарт, профессиональные звукорежиссеры. С русскими музыкантами приятно работать, потому что они приходят на студию подготовленными и знают, что от них требуется. Это очень приятно. Я знаю, что я первый музыкант, который приехал записываться в Россию, но я буду не последний. Люди, с которыми я записываюсь, настоящие музыканты, а не какие-то пешки шоу-бизнеса. Я ненавижу шоу-бизнес. Я был в шоу-бизнесе в 70-е — мне хватило. Теперь я музыкант.

— Как вы думаете, почему русские музыканты не популярны в мире?

— Ну во-первых, потому, что очень важно петь на английском. Даже немецкие команды не были успешны в мире, пока не появились «Скорпионз», которые запели по-английски. Английский — это язык современной поп- и рок-музыки, так же как итальянский — язык оперы, а испанский — язык фламенко.

Во-вторых, проблема в том, что русские музыканты почему-то отказываются от возможности быть самобытными и копируют западные команды. Я считаю, вам надо понять, что в музыке нет правил. Я бы посоветовал всем музыкантам расслабиться и играть так, как ты чувствуешь, даже если это считается технически неправильным. Я говорю музыкантам, с которыми я работаю: «Расслабьтесь, вы не на экзамене, мы делаем музыку, вы должны получать удовольствие от этого». Нужно понять, что ты можешь спокойно выйти за линию, нарушить рамки. Понять, что у тебя есть талант, над которым ты должен работать, и что нет ничего такого в том, чтобы потратить три, четыре, пять лет на развитие своих навыков. Сначала нужно научиться быть оригинальными, а потом, когда вы достигнете успеха на внутреннем рынке, можно выходить на мировой рынок. Там есть специальный сегмент эклектичной музыки, и он сегодня более открыт, чем когда-либо.

— Вы согласны с мнением, что «рок-н-ролл мертв»?

— Я слышу это выражение на протяжении 30 лет. Люди так много об этом говорили! Но сейчас, я считаю, рок действительно близок к смерти, как никогда раньше, потому что рынок сужается. А причина — в том, что вне России потребители такой музыки тоже близки к смерти. Они стали старше, завели детей, больше не закуривают джойнт, а только смотрят ТВ. А то, что называют роком сегодня, это совсем не рок — скорее какая-то агрессивная поп-музыка.

— Что рассказывают о России ваши коллеги, которые приезжали сюда с гастролями?

— Они рассказывают о том, что здесь тяжелые условия работы, которые сильно отличаются от европейских. В России нужно покрывать на гастролях большие расстояния. В Америке — тоже большие расстояния, но там как-то все по-другому организовано. С вашими промоутерами сложно договориться об оборудовании, которое ты хочешь. Они не понимают, что тот список требований, который я предоставляю, это не блажь, а список вещей, необходимых для работы. Я знаю, что некоторые западные музыканты, наслушавшись о проблемах, которые возникают во время российских гастролей, предпочитают вообще не связываться.

— Вы слышали русскую рок-музыку?

— Я слышал кое-какие сиди, но все, что я слышал, напоминает то, что я уже слышал раньше. Дело не в музыкантах — они действительно профессионалы. Просто у них мало своих идей.

— Вы помните себя начинающим музыкантом? Можете сравнить себя в молодости и сегодняшних молодых музыкантов?

— Сегодня для настоящих музыкантов очень мало возможностей пробиться. Потому что в мое время было, допустим, 5 команд, а теперь — 5000. И большинство музыкантов на самом деле никакие не музыканты, а искусственно сделанные певцы и актеры. Я могу вам рассказать ситуацию с позиции индустрии музыкальных инструментов. Люди, которые продают инструменты, сегодня очень озабочены тем, как бы сподвигнуть людей заниматься музыкой, потому что люди просто перестали покупать музыкальные инструменты! Они могут делать музыку на компьютере и больше не приходят в магазин, чтобы купить гитару и научиться на ней играть, потому что это занимает много времени. Сейчас люди хотят все и сразу, особенно на Западе.

— Что вам больше всего запомнилось во время ваших визитов в Москву?

— Для меня самым запоминающимся опытом в Москве было выступление с Президентским симфоническим оркестром внутри Кремля. Это для меня была высшая точка в моей музыкальной карьере. Многие мои коллеги даже не знают, как Кремль выглядит, а я был там, и был внутри, и играл.

Мне вообще нравится Россия. Здорово, что мне посчастливилось не только приехать сюда, но и работать. Западные люди очень испорченные, им наплевать друг на друга. Мне кажется, русские ценят друг друга гораздо больше.