Александра УРСУЛЯК: ЖИВОЙ ТЕАТР ЧУВСТВУЮ НОСОМ

Энергетические способности актрисы Театра имени Пушкина Александры Урсуляк делают ее похожей на Аурелиано Буэндиа из «Ста лет одиночества»: от Сашиного взгляда останавливаются диктофоны и умолкают мужчины в сериале «Вокзал», как под взором маркесовского мальчика-гипнотизера со стола слетали горшки с кипящим супом. Невероятную силу ее «облака», постепенно кристаллизующегося в заметное драматическое дарование, отмечают все, кто видел Сашу Урсуляк в роли больной влюбленной девочки Лизы Хохлаковой в студенческом спектакле Школы-студии МХАТ по «Братьям Карамазовым».

Дочь кинорежиссера Сергея Урсуляка и актрисы Лики Нифонтовой — вся из углов плюс короткая лохматая стрижка. Девушку с опытом светского общения выдает расцветающий вдруг из колючек волшебный взгляд, аккуратнейше потушенные сигареты в пепельнице-башмачке и осторожность формулировок: «Мой номер 92», — часто осекала себя в разговоре Саша, только окончившая Школу-студию МХАТ и уже успевшая сыграть Джульетту, роль-мечту многих актрис, и репетирующая сегодня Кабирию в новом спектакле Аллы Сигаловой «Ночи Кабирии».

— Почему пришли в Театр Пушкина? Так прикипели к Козаку за годы учебы?

— Мне кажется, очень здорово, когда артисты не просто приходят в театр со стороны работать, а когда они выучены режиссером, у которого играют. Я была студенткой Романа Ефимовича, на третьем курсе сыграла Джульетту, потом Джулиану в «Черном принце». Спасибо ему, что поверил в меня и пригласил к себе работать.

С моего курса Школы-студии МХАТ в этом году пришли шестеро: Саша Матросов, Илья Барабанов, Ирина Петрова, Алексей Воропанов, Денис Ясик и я. С предыдущего курса Романа Ефимовича в театре работают Александр Арсентьев и Вика Исакова. Театр — команда, и такой подход мне кажется верным. Когда артисты взрощены режиссером — это же очень здорово. Посмотрите на «фоменок».

— Как бы вы изнутри сформулировали театральную политику Козака? Какой театр он строит?

— Я думаю, что Роман Ефимович очень правильно ведет себя в театре с самого начала, с момента своего появления. Он постарался наладить отношения таким образом, чтобы не сделать свой приход кому-то неприятным. Мне нравится, что он видит множество хороших режиссеров вокруг и зазывает их в театр, чтобы актерам интереснее было работать. Он пытается впустить в театр новые ветра. Замешивает какой-то новый коктейль из молодых и опытных, чтобы все завертелось. Репертуар составлен таким образом, что любой человек не уйдет из кассы без билета.

— Почему вы не живете по принципу much work works — работать и работать, как многие ваши сверстники? Не снимаетесь напропалую в сериалах, не мелькаете в ролях? К чему себя готовите, для кого бережете?

— (Задумавшись.) Не могу сказать, что очень сильно себя берегу. Мне предлагают работу — я ее и работаю. Есть у меня такое чувство: должна я быть здесь или не должна. У меня сейчас много работы в театре, это мой основной вектор — несколько премьер надо выпустить. Сейчас «Ночи Кабирии», потом пьеса эстонского автора Яна Тятте «Поздравляю с будним днем», и уже осенью Нина Чусова ставит «Сон в летнюю ночь» — буду репетировать Гермию. Летом, в отпуске, поснималась бы. Если повезет с хорошим кино — снимусь. Нет — гулять буду.

— Как спектакль «Ромео и Джульетта» пережил уход Сергея Лазарева—Ромео, теперь участника дуэта «Смэш»?

— (Не желая чувствовать иронии.) Я сама тяжело переживала этот уход. Между нами многое было чисто по-человечески. Сережа — мой однокурсник, мы все делали вместе: учились, танцевали, отрывки делали, спектакль играли. Был такой глубокий внутренний замес. Профессионально я его очень уважаю, он для меня во многом пример. Никогда не думала, что менять партнера так болезненно.

Сейчас не могу сказать, что идут на меня. Идут на спектакль, причем много школьников, поэтому работа немножко как на войне. Нужно выйти, успокоить их, успеть все сыграть, без потерь добраться до конца. Это очень тренирует профессионально.

— Зависит ли карьера актера от успешно сыгранного, нашумевшего студенческого спектакля?

— По-моему, очень редко. Студенческие спектакли никто не видит. «Братьев Карамазовых» Школы-студии МХАТ (в котором я играла Лизу Хохлакову) более или менее видели благодаря Алле Покровской, которая всех буквально заталкивала в зал. Еще я знаю: «Прекрасные люди» Павла Сафонова в Щукинском училище в прошлом году прозвучали. Пересадки на профессиональную сцену студенческие спектакли редко когда переживают. Кто успел — молодец. Остальные — извините, такова селяви.

— На московском театральном рынке сегодня много вялого интеллектуализма и, напротив, напористого коммерческого реализма. Николай Евреинов, чьи идеи потом отчасти развивал создатель Театра имени Пушкина Александр Таиров, особенно выделял такую мысль Ромена Роллана в его книге «Народный театр»: «Если некоторым избранным умам нравится сосать свою меланхолию, то нельзя же требовать от народа интеллектуального стоицизма». Вы разделяете такую позицию?

— Я люблю театр, который занимается творчеством, а не просто коммерческим чесом. Хотя бывают счастливые союзы художественного результата и кассы — «Номер 13» во МХАТе, у нас «Трое на качелях», например.

Люблю театр живой. Трудно расширить определение живого театра, для каждого оно свое. Я как-то животно, носом его чувствую. Сама-то в Пушкинском театре практически живу, все время репетирую.

— Тень Алисы Коонен не беспокоит?

— Как-то обходит меня. Я уж тут и ночевала, думала: придет, нет? Пока не приходила.

— Вы репетируете Кабирию. Сравнений с Мазиной не избежать. Готовы?

— Естественно, будут сравнивать. Ну так не меня первую — сравнивали и Ширли Маклейн в музыкальном спектакле Боба Фосса «Милашка Черрити». Я буду работать в другой системе координат и постараюсь все сделать по-своему.

— Шекспировская Джульетта, Джулиана из «Черного принца» Айрис Мердок с замашками Лолиты, феллиниевская Кабирия. За два года в театре — от лирической героини через нимфетку-хулиганку к эксцентрической клоунессе. Чем вы живете, чем заполнены ваши дни, если так стремительно набираете актерский вес?

— Понимаю, к чему вы клоните. Да, я молодовата для Кабирии, жизнь меня так не била. В публичные дома за материалом не ходила, хотя подумывала. Да ведь и не в проституции там дело. Во взаимоотношениях людей, в веселом запахе Италии.

Зачитываюсь сейчас мемуарами Ольги Яковлевой. Она играла Джульетту, Селимену, Лизу Хохлакову — и я тоже. Я не сравниваю великую актрису с собой, мой номер пока 92, но мне ужасно интересно, как это было у нее.

— Алла Михайловна Сигалова говорит: чтобы хорошо работать, надо почувствовать себя уродом. Она распространяла это правило на вас?

— То, что она мне помогает чувствовать себя уродом, — безусловно. Как она это делает — это ее секрет режиссера, ее психологические ходы ко мне. Да и для «Ночей Кабирии» это нужно чувствовать.

Алла Михайловна пытается в нас найти то, что она давно нашла внутри себя. Может вдруг сказать: «Примите на ночь валерьянку». «Зачем?» — «Чтобы чувствовать себя элегантней». Она очень надежный человек, строгого театрального образования. Очень дисциплинированна и требует того же от всех. У того, кто не соответствует ее требованиям, бывают проблемы.

— Будете у папы сниматься?

— Нет. Во-первых, не зовет, во-вторых, родственные отношения и работу лучше не смешивать. Но я бы снялась у такого режиссера, как папа.