егодня на нашу анкету отвечают мама и дочь. Мама — Алла Борисовна Киреева. Жена (слово «вдова» рука не берется написать) Роберта Рождественского, замечательный критик, и их дочь — журналист Ксения Рождественская. Мама и дочь не видели ответов друг друга. Прочтут только в газете. Есть потрясающие совпадения в ответах разных поколений…
Алла Борисовна: Собственная интуиция.
Ксения: Безапелляционность и худший вид безапелляционности — снобизм.
Алла Борисовна: О предательстве.
Ксения: Кого-нибудь «кинуть».
Алла Борисовна: Не вела дневников. Очень много значительных личностей было в жизни.
Ксения: Ни о каком. В конце концов выясняется, что все несовершенные поступки не были совершены правильно.
Алла Борисовна: Они выбирают сами.
Ксения: Таких книг нет. Если у детей есть представление о том, как устроена жизнь, есть собственное мнение, то книги тут никак не навредят. А если нет — то это не проблема книг.
восхищение?
Алла Борисовна: Раскованность. Уверенность в себе.
Ксения: Уверенность в себе. Но это вообще свойственно молодежи.
Алла Борисовна: Легкость во всем.
Ксения: Ощущение, что впереди — целая жизнь и можно ошибаться сколько хочешь.
извинения?
Алла Борисовна: Первое.
Ксения: Первое.
Алла Борисовна: Картинки.
Ксения: Салат «Цезарь».
Алла Борисовна: Молоко. Купальник.
Ксения: Овсянка, маслины, мини-юбки, натуральный мех.
Алла Борисовна: Чувствую себя некомфортно с любой суммой.
Ксения: Чтобы можно было спокойно зайти в книжный и купить две-три книжки и чтобы после этого хватило на чашку кофе.
Алла Борисовна: На себя.
Ксения: На то, чтобы сказать достаточно ласковых слов своим родным.
Алла Борисовна: Моя мама.
Ксения: Нет.
Алла Борисовна: Я прожила с ним 41 год.
Ксения: Нет.
Алла Борисовна: Каток в ЦПКиО.
Ксения: Первое — когда я поняла, что все когда-нибудь умрут, второе — когда я поняла, что живая.
Алла Борисовна: Одиночество.
Ксения: Интернет.
Алла Борисовна: Умереть во сне.
Ксения: Чтобы родные не болели.
Алла Борисовна: Всем.
Ксения: Инертностью.
Алла Борисовна: «Как бы», «типа».
Ксения: «По понятиям».
Алла Борисовна: Буду банальной: с Пушкиным.
Ксения: Ни с кем. Интересно было бы встретиться с неизвестными людьми — они больше похожи на свое время.
Алла Борисовна: Порядок.
Ксения: По гладкости пионерского галстука, по толстым длинным макаронам и по готовности читать между строк.
Алла Борисовна: Циничность. Бессовестность. Беспредел.
Ксения: Цинизм, готовность покориться сильному, зависть.
Алла Борисовна: Сколько дадут.
Ксения: Дней десять.
Алла Борисовна: Прабабушка Матрена Абрамовна.
Ксения: Прапрадед Алексей Дормидонтович Фролов.
Алла Борисовна: Мама, артистка оперетты, поехала с частью труппы в колхоз. Под фотографией, вывешенной после гастролей в театре, было написано: «За неделю они обслужили 3000 колхозников».
Ксения: О том, как прапрапрабабка Аксинья приделала к сапогам железные подметки, и о том, как бабушка Лида с подругами обслужила за первый большевистский сев 1930 года какие-то большие тысячи колхозников.
Алла Борисовна: Мужу. Чтобы рассказать, что стало со страной, детьми и внуками.
Ксения: Отцу — просто голос услышать.
Алла Борисовна: Жизни.
Ксения: Да я всего боюсь.
Алла Борисовна: На стариков и больных детей.
Ксения: На любой вид благотворительности, но напрямую — тем, кому эти деньги действительно нужны, а не через посредников.
Алла Борисовна: Болтовня.
Ксения: Безапелляционность (совершенно безапелляционно заявляю).
Алла Борисовна: Уныние.
Ксения: Все.
Алла Борисовна: За здоровье.
Ксения: За здоровье близких.
Алла Борисовна: Научить власть думать о нищем народе, а потом уже о собственном обогащении.
Ксения: Проблемы каждого конкретного человека. Проблемы страны складываются из этих мелких проблем, это взаимосвязано.
{{subtitle}}
{{/subtitle}}