Нехорошая квартира-2

Карине Акопян постоянно приходилось слышать за стенкой: «Берег… Берег… я Сокол; Сокол… я Океан». И она не хотела бы знать государственные тайны, а ей их назойливо предлагали узнать; ей нужен покой и хочется чувствовать себя в безопасности, а чувствует в окружении странных людей из госбезопасности, которые решают какие-то не доступные ее пониманию проблемы прямо под боком у ее детей.

Они с семьей (муж Андрей, сыновья Гор и Арсений Лебедевы) живут по адресу: Никитский бульвар, д. 5, кв. 9 с августа 1998-го. Младший сын Арсений учится в Гнесинке, подает надежды. Ради него и переехали сюда.

О соседях с Лубянки узнали совершенно случайно. В туалете нужно было поставить новый унитаз…

Когда они только заселились, Карине пошла к соседке Татьяне и подарила на радостях две коробки конфет. Квартира была страшненькая, но можно было сделать ремонт, и Гнесинка рядом, и жизнь хороша.

Да, квартира была ужас какая… пока они не заглянули в туалет. Унитаз кто-то вырвал с корнем, как больной зуб, ванная (емкость для погружения тела в воду) отсутствовала.

И стоял навязчивый запах…

— Хозяйка нам сказала, когда мы въезжали: «Вам здесь будет хорошо, в этих комнатах взрослые серьезные люди живут, а в той — два деда Донцова, они почти всегда на даче, они вам мешать не будут»…

Ну что — Карине ждала. Ждет месяц-другой, ждет еще… Дачный сезон давно закончился. И к запаху потихоньку вроде привыкли, и кое-какой ремонт в своих комнатах сделали. Но все-таки неприлично иметь такой туалет, надо договориться с соседями о ремонте: мальчик учится в Гнесинке, мало ли какие люди могут зайти…

А в соседней, «дедовской», комнате живут по доверенности какие-то мужики; мужики сменяют друг друга, у них постоянно посетители, которые ходят в общий туалет и все норовят мимо дырки…

Карине должна за ними убирать, а эти мужики не собираются ничего ремонтировать. Говорят, вот вернутся деды Донцовы…

Спрашивает тогда Карине у соседки Татьяны: «Где деды Донцовы?».

И еще сказала, что чекисты — самые старые жильцы, они тут обитают с 67-го, а она, Татьяна, с семьей — с 73-го.

Из окна чекистской комнаты открывается шикарный вид на трассу, по которой ежедневно пролетают эскорты…

Карине удивилась, но не поверила. Думает: наверное, какие-нибудь обыкновенные крутые, я сейчас выйду на главаря и их расчехвостю (в запале подумала)!

— Вы знаете, — звонит, — тут ремонт (а сама не верит, что говорит с ФСБ), надо договориться насчет мест общего пользования.

— О, как хорошо! — сказали в трубку. — Давайте встретимся…

Люди, которые говорили в трубку, приехали на самых задрипанных (задрипаннее не бывает) «Жигулях». Один сидел в машине, второй, который представился полковником Стадником, вышел и почему-то сразу подтвердил:

А Карине сказала полковнику и еще кивнула в сторону водителя: «Вы можете быть с Марса или Меркурия, но что значит — из ФСБ? Это ведь жилая квартира. Вы не имеете права…»

А полковник ей: «В общем, извините, конечно, но нам так сделали, мы не виноваты. Организация выменяла эту комнатку на очень хорошую квартиру на набережной, и мы вынуждены у вас работать. Извините еще раз. Ничего не поделаешь. Извините…»

Тогда она говорит: «Хорошо, давайте так: вместе ремонтируем места общего пользования, и мы еще год-полтора будем молчать, а потом вы уезжайте, потому что нельзя, чтобы рядом жили люди и ФСБ, и у меня мальчик талантливый… Уезжайте, ладно?..»

Он сказал: «Э, как хорошо!» — и нырнул в «Жигули»…

Вскорости в квартиру набежали десять лбов, десять крепких затылков, десять пар широких плеч — короче, десять сотрудников низшего звена организации.

Что-то обмерили-обсчитали и ушли молча.

После ухода звонок откуда надо:

— Давайте мы ремонт сделаем, а вы только заплатите…

— Сколько?

— 800 у.е.

У, ё! — подумала Карине, но сказала на всякий случай: «Составьте смету». Шли месяцы, но никто со сметой не появлялся.

Потом пришел один без ничего: вы знаете, в конторе денег нет, ремонт делать не будем.

Карине отчаялась.

— Принесите хоть унитаз, — говорит, — потому что вот вы кричите, что кухней не пользуетесь. Но унитазом-то вы очень активно пользуетесь, это мы уже видим…

Через несколько дней он снова является и говорит виновато:

— У нас в организации есть один унитаз. Голубой. Правда, у него бачок белый. Подойдет?..

— Ну давайте хоть с белым, — сказала Карине.

***

…Унитаз так и не принесли.

И однажды Карине прорвало…

Она хотела заменить лампочку в коридоре у туалета. Встала на табуретку, слышит: внизу кто-то копошится. Карине испугалась и свалилась на него. Он (а это был совсем новенький чекист, пришел впервые) убежал с диким криком.

Через секунду Карине услышала, как он звонил куда-то:

— Это невыносимо!.. В таких условиях невозможно работать!..

В таких условиях невозможно жить, подумала Карине и сдала чекистов.

P.S. Унитаз Карине установила сама.

Чекистская комната в октябре 2001-го была приватизирована на фамилию Донцов. Знакомые сотрудники известной службы предлагают Карине купить ее за 20 тысяч долларов.

На дедушек Донцовых трижды безрезультатно заводили поисковое дело в УВД. Дедушки, кажется, мертвые души.

И чекисты словно вымерли. Давненько не появлялись.

А Карине все ждет со страхом: вот-вот придут, вот-вот придут...

И никак не может добиться ответа: когда они вернутся снова и что там понатыкано в комнате за стеной...

P.P.S. Статьи Конституции, нарушенные сотрудниками ФСБ:

Статья 23

Каждый имеет право на неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну…

Статья 25

Жилище неприкосновенно. Никто не вправе проникать в жилище против воли проживающих в нем лиц, иначе как в случаях, установленных федеральным законом, или на основании судебного решения.

КОММЕНТАРИЙ СПЕЦИАЛИСТОВ

Закон не пускает меня на постой?

О ситуации — офицеры госбезопасности

— Трудно спокойно жить и воспитывать детей в коммуналке, осознавая, что в соседней комнате есть островок ФСБ и в любой момент могут заняться оперативно-разыскной деятельностью. Не менее сложно заниматься оперативно-разыскной деятельностью, понимая, что твои позывные слышат в ванной, а шифровки, вполне возможно, принимают на кухне. Государство нарушило очень известное правило из классической литературы: оперировать нужно в операционной, а обедать в столовой, а не в передней и не в детской. И совмещать эти вещи не рекомендуется.

— Есть некоторые давние события, объясняющие, почему городские власти не выделяют ФСБ отдельную квартиру. В начале девяностых многие конспиративные квартиры КГБ были приватизированы и распроданы. Позднее состоялось очень мягкое и тихое разбирательство, виновные отделались незначительным наказанием, получили выговоры.

Думаю, в московском правительстве об этом знают и, имея массу очередников, не торопятся восполнить старые потери нынешней ФСБ. Получается, что служба и обычные граждане страдают от тех, кто когда-то разворовывал фонды госбезопасности.