Почти пять лет Семиэль Ведель сидит за телефонные разговоры, которые считал частными. Не за посты, не за публикации и не за выступления — за разговоры, которые следствие услышало благодаря прослушке по другому уголовному делу. Оно расследовало убийство двадцатилетней давности, в котором фигурировал отец Веделя. Так старое, до сих пор нераскрытое убийство стало отправной точкой для дела о военных «фейках».

Ведель — бывший капитан полиции, прослуживший в МВД 18 лет. В марте 2022 года его отправили в СИЗО. С тех пор ему дважды выносили приговор: в первый раз назначили семь лет колонии, это решение отменили, потом — доследование и новый суд. Итог остался прежним:

Теперь Ведель находится в колонии в Кировской области. За время его заключения дети пошли в школу, родители состарились, а собственное здоровье, по его словам, заметно ухудшилось: проблемы с сердцем, зрением, головные боли и головокружения. Перед этапом он полгода провел в СИЗО-1 Кирова. В письме он рассказывает о тараканах и клопах, антисанитарии, разрушенном прогулочном дворике, ночных проверках и холодном душе. Даже Конституцию и Уголовно-процессуальный кодекс, утверждает Ведель, ему не разрешали держать в камере. В условиях, когда он пытался подготовиться к апелляции и защитить себя.

Отдельная деталь этого дела — два телефона, которые суд постановил уничтожить как «орудия преступления». Хотя, как пишет Ведель, звонил он только с одного. Сам он утверждает, что в телефонах были материалы, способные подтвердить его невиновность. Его ходатайства, по словам осужденного, остались без внимания.

В письме «Новой»* Ведель рассказывает о своей украденной пятилетке, о жизни между этапами и камерами, о невозможности полноценно защищаться, об ухудшении здоровья и семье, которая все эти годы живет без него. И о том, как за решеткой приходится заново привыкать даже к простым вещам — свежему воздуху и возможности видеть небо.

Ведель Семиэль Вальтерович, 1984 г.р.

ФКУ ИК-5 УФСИН России по Кировской области

У меня уже скоро приближается пять лет, как держат в неволе. Если точнее, то четыре года и семь месяцев. В прошлый раз я писал про украденные годы жизни. Теперь можно уже говорить про украденную пятилетку. Особенно у моих детей, которые пошли в школу и продолжают очень страдать от моего отсутствия, и пожилые родители тяжело всё это переносят. Мое здоровье тоже не улучшается: сильно посыпались зубы, село зрение, участилась аритмия и сердце беспокоит, головные боли и головокружения, мигрени. Но начну по порядку.

Меня забрали на этап 20 февраля 2026 года (приговор вынесли 4 декабря 2025 г. — Ред.), так и не дождавшись апелляции. Несмотря на все мои ходатайства оставить меня по подсудности и месту жительства [этапировали в Кировскую область], дабы не нарушать мои права и права на защиту, меня все равно увезли и все просьбы проигнорировали. Как и сама апелляция, которую переносили несколько раз, оставила всё без изменения. Только добавили в решении, что нужно уничтожить все вещественные доказательства: мои два телефона как орудие преступления. Хотя я звонил с одного телефона. И в этих трубках содержались доказательства моей невиновности, но все мои ходатайства также оставили без внимания, как и многие другие.

Мне даже не удалось ознакомиться с делом (с протоколами судебных заседаний). Меня принудительно ограничили постановлением. И что немаловажно, уничтожили аудиопротокол с выступлением одного из свидетелей, поскольку его показания были искажены в протоколе, как и показания других свидетелей. Удалены оттуда основополагающие моменты.

Меня привезли в СИЗО-1 Кирова, поселили в камеру на спецблок 9 м2, где содержали вдвоем с другими подсудимыми полгода. Это ужасный изолятор. Там прогулки носят принудительный и обязательный характер, показательно выводят, записывая на регистратор, и сразу заводят обратно в камеру. Нам с моим сокамерником удалось добиться часовой прогулки, но это соблюдалось недолго. Ко мне потом подселили курящего сокамерника, и стало не продохнуть, что также повлияло на мое самочувствие. Магазин с продуктами, из которого приносили еду, но при этом забирали все квитанции. Зачем? Наверное, чтобы мы не имели возможности ознакомиться с купленным в магазине.

Особенно тяжело было получить юридическую литературу (Конституцию, УК, УПК), любой кодекс сразу отбирали. Только адвокаты могли прийти, и всё. Но у меня все защитники находились в Москве, и не было возможности их визита. Как-либо подготовиться к апелляции и защитить свои права было невозможно. Не исключено и членовредительство со стороны администрации к личным вещам.

Меня особенно коснулось уничтожение и порча — порезанные продукты из посылок и передачек от родственников. Водили постоянно в один из самых убитых двориков для прогулки с разрушенным напольным покрытием, откуда торчали железяки, и невозможно было пройтись, везде грязь. Постоянная антисанитария, тараканы, клопы, особенно на первом этаже. Постельное белье плохо обрабатывали.

Это было рядом с 206-й камерой. Устраивали пыточный холодный душ раз в неделю. Говорили, что горячую отключили. И так продолжалось полтора месяца и потом еще повторялось периодически. Из-за жалоб соседей на отсутствие прогулок всех отправляли под холодный душ. Выдавали убитое и рваное постельное белье.

Потом, 7 сентября, мне вручили апелляционное определение и этапировали в ИК-5. Тут меня узнали все — заключенные и администрация — приняли нормально… Тут много людей политически преследуемых. На днях в мой шестой отряд заехал Дмитрий. Ему 29 лет. Он из Читы и судим по 205-й статье (террористическая. — Ред.). Дали пять лет общего режима. Он полностью признал вину.

Вы спрашивали про то, как мне в ИК-5? Есть свои плюсы и минусы. Плюс в том, что больше находишься на свежем воздухе, в столовой кормят лучше, чем в СИЗО. Дважды в неделю дают яйца, и можешь видеть небо. Но после пяти лет заключения практически в закрытых условиях, организм совсем отвык от физических нагрузок. Постоянно приходится стоять на ногах, и причем стоим длительное время, очень болят ноги. Обувь выдают не по размеру, натирает жутко. Еще сердечная недостаточность сильно сказывается.

Когда тут увидел Нестеренко Александра (доцент кафедры философии МГТУ им. Баумана, приговорен к трем годам из-за трех украинских песен во «ВКонтакте». — Ред.), не узнал его. Он сильно исхудал и осунулся. Но он не отчаивается и ждет освобождения. У него оно уже скоро — в ноябре…

После этапа меня поместили в отряд, как и всех. Карантин, через который все проходят. Многие понимают, куда они попали. Есть те, кто едут в грёзах, что для них всё открыто — и ПТР и УДО (принудительные работы и условно-досрочное освобождение. — Ред.). Но тут им объясняют, что это ничего не значит и всё решает администрация, и кто пойдет в обход, у них ничего не получится с точностью 99%. Суд всегда встает на сторону колонии. Те, кто подается [на УДО], а такие были, как правило, это юристы и адвокаты, бывшие сотрудники. За ними начинают пристально наблюдать, чтобы «хорошо» охарактеризовать. Досконально досматривают тумбочки, кровати, вещи, их самих. Вдруг они недостаточно исправились. Тут и выходит, что 99% еще не исправились. Порой зэки сами себе проблемы создают и усложняют жизнь. Надеюсь, когда-то об этом можно будет поговорить…

Сегодня [14.10.2026] опять приходили вербовщики. На этот раз из самой Москвы приезжали. Один из них представился представителем столичного правительства. Тоже бывший зэк, отсидел в Иркутске и ушел туда [на СВО], теперь командует и агитирует. Говорит, что у всех своя судьба, и обещал 2,3 млн рублей. Говорил, что к декабрю, может, всё закончится.

Большие очереди стоят в медсанчасть. Не каждый здоровый человек выдержит это ожидание. Хотя лекарств толком нужных нет.

Еще письма плохо доходят сюда с новостями. Возможно, еще не все знают, что я в колонию этапирован. Пусть уже сюда свои письма направляют. Жму руку!

* Признана СМИ-«иноагентом».