Тема заморозки звучала в последние дни с последней же прямотой — то есть с потерей стыда и приличий.

Минобороны пообещало нелегкую жизнь гражданам Украины в новом зимнем сезоне: «Зимой будет вам «заморозка». Это — о живых людях. А еще недавно было хорошим тоном говорить, что это «один народ» (В. Путин). Эти рассуждения потеряли всякий смысл, в том числе и после относительно недавнего заявления пресс-секретаря президента РФ, предложившего наблюдать за эффективностью ударов по Украине. Но если за ними наблюдать, преодолевая интернет-ограничения, которых у Пескова, вероятно, нет, то мы действительно увидим то, что происходит.

«Мы до такого не опускаемся», — говорит дама с ВГТРК, которую используют в качестве подставки для микрофона в ходе беседы с министром иностранных дел Лавровым. Наверное, у нее есть такие же возможности, как и у Пескова, занявшегося рекламой Армагеддона, наблюдать за реальными событиями по ту сторону линии соприкосновения, и она прекрасно всё знает. И здесь возникает вторая тема заморозки. Вот что отвечает министр: «Мы не опустимся, но свои собственные методы сделаем гораздо более жесткими для разрушения всего, что подпитывает военную машину Киева со стороны Запада. И мы это уже делаем. Они уже начинают стонать. <…> Если мы сейчас вдруг остановились бы на линии соприкосновения, мы, по сути дела, позволили бы перечеркнуть подвиг наших дедов и прадедов, которые победили нацизм. Это невозможно рассматривать. И речь идет не только о том, как кому-то комфортно живется сегодня, — у нас люди страдают, люди погибают от этих террористических актов. Речь идет о нашей ответственности за тысячелетнюю историю российского государства».

«Тысячелетняя история» (чего — Киевской Руси, Московии, того или иного княжества, монголо-татарских государственных образований, Речи Посполитой, «тюрьмы народов», Российской империи, СССР?) важнее жизней; утрата искусства дипломатии, нежелание остановить самих себя ради в буквальном смысле жизни на планете — важнее прекращения того, что президент соседней страны Токаев назвал гибелью «генофондов братских народов России и Украины».

«Подвиг дедов и прадедов»? Но они, деды, не только в России — и в Украине, и в Грузии, и в Молдове, и в Казахстане, и во всех бывших республиках СССР, и внутри движения Сопротивления в оккупированных гитлеровцами странах, включая саму Германию, и у союзников — США, Великобритании, Франции, Китая… Или подвиг — это только то, что совершалось людьми, жившими на территории бывшей РСФСР?

Легко говорить о дедах и прадедах от их имени, когда они не могут ответить. Мой дед, освобождавший Латвию, откуда родом другой дед, сидевший в это время в ГУЛАГе и погибший там, мой дядя, 18-летним мальчишкой сложивший голову на Курской дуге, не уполномочивали министра Лаврова рассуждать от их имени.

Можно всё заморозить — сознание, совесть, способность критически мыслить, но невозможно заморозить память. Не ИХ легенды и мифы во славу государства, а нашу частную память, хотя она объявлена теперь «экстремизмом» после признания экстремистской организацией «Мемориала»**.

А вот третья заморозка — ядерная. Поскольку ядерная зима надвигается под воздействием «точечных ударов», надо, говорит главный идеолог Дугин, начать расселять мегаполисы. Другой «социальный архитектор», телеведущий из кооператива озера Комо Соловьев, уже предложил отселить жителей Донбасса во внутреннюю Россию, потому что в «Новороссии» нет условий для жизни (а что случилось?). Ну да, в ядерную зиму люди будут наконец ближе к земле, как нас призывают Дугин с Малофеевым, только и земля окажется зараженной — зато грибы будут большие, с глазами, как говорят в Рязани… Кстати, Дугин, сетуя на то, что он до сих пор не получил должной позиции у трона, допустил ужасное сравнение: «Когда немцы сняли Хайдеггера с поста ректора Фрайбургского университета, они подписали смертный приговор режиму», — досадовал он давеча в своем запрещенном в РФ телеграме.

Да, парламент — не место для дискуссий, суд — не место для прав и свобод, Россия — страна не для жизни, если верить Соловьеву и Дугину. Конституция — неправильная, если следовать мысли министра юстиции РФ Чуйченко. Вот это и есть если не тысячелетняя, то многолетняя традиция русского деспотизма. Александр Герцен еще в 1851 году писал о том, что происходило в николаевской России, и — пророчески — о том, что происходит сейчас, прямо на наших глазах: «Ужасная, черная судьба выпадает у нас на долю всякого, кто осмелится поднять голову выше уровня, начертанного императорским скипетром; поэт ли, гражданин, мыслитель — всех их неумолимый рок толкает в могилу».

«Надо подморозить немного Россию, чтобы она не гнила», — утверждал один из идеологических предков сегодняшнего российского режима Константин Леонтьев. Как будто бы она не была уже достаточно заморожена, как будто, по словам того же Герцена, не «всё, что имелось в ее среде благородного и великодушного, находилось в рудниках или в Сибири». И не до такой же степени подмораживать. Даже Леонтьев, вероятно, не имел в виду — «отморозить Россию».

* Внесены властями РФ в реестр «иноагентов».

** Ликвидирован решением суда, внесен в реестр «иноагентов», объявлен нежелательной и экстремистской организацией, деятельность которой запрещена на территории РФ.