Напомним, Шлосберга обвиняют в повторной дискредитации российской армии (ст. 280.3 УК). В основу этого эпизода легли его дебаты с историком Юрием Пивоваровым* про СВО. При этом политику вменяют в том числе высказывания самого Пивоварова. Второй эпизод — распространение военных «фейков» по мотивам политической ненависти (п. «д» ч. 2 ст. 207.3 УК). Поводом стал репост от 25 февраля 2022 года из телеграм-канала «Эхо Москвы» с фотографией первой полосы британской газеты Daily Mirror.

Адвокат в зал заседания не вернулся

12 августа в суд не смогли прийти адвокаты Вера Ковальчук и Владимир Данилов. О своей неявке они сообщили заранее: Данилов — секретарю суда (находился на больничном), Ковальчук — документально (занята в другом процессе). Еще один защитник, Лейла Абдуллаева, предупредила о невозможности присутствовать лично на предыдущем заседании.

В суде оказался только адвокат по назначению Леонид Скрипилев. Шлосберг сразу заявил ему отвод.

«Это самый настоящий фарс, другими словами это назвать нельзя, — сказал политик. — Вчера публично в судебном заседании я отказался от адвоката Леонида Скрипилева. Его присутствие чревато просто утратой статуса адвоката, это не соответствует кодексу адвокатской этики. Я выражаю мнение о невозможности продолжения судебного заседания в таком составе».

Скрипилев возражать не стал. Напротив, он подтвердил слова подзащитного: «Шлосберг Лев Маркович неоднократно заявляет мне отвод, и он абсолютно прав. У него есть аж три адвоката по соглашению и один адвокат общественный. Мое участие в этом деле просто нецелесообразно».

По словам Скрипилева, он не знал, согласится ли Шлосберг вообще обсуждать с ним позицию по делу и захочет ли встречаться. Главное же, времени для согласования позиций ему не предоставили. «Для их совпадения необходимо время, которое нам не предоставляется», — сказал адвокат позднее.

Прокурор Анна Горячева не увидела препятствий для продолжения процесса. Судья Виктория Малямова согласилась с гособвинением. Так

Шлосберг заявил Скрипилеву отвод еще раз. Он объяснил, что адвокат не участвовал в защите на предварительном следствии, вошел в процесс уже на стадии окончания рассмотрения дела по существу и не имел достаточного времени для ознакомления с материалами. Кроме того, позиция назначенного защитника, по словам политика, противоречила его собственной. Судья отвод вновь отклонила.

Адвокат остался в деле, по крайней мере, формально. Впрочем, после обеда Скрипилев в зал заседаний уже не вернулся.

Отказать, отказать, отказать

14 августа ситуация повторилась. Адвокаты по соглашению вновь отсутствовали.

Шлосберг заявил госзащите отвод — уже третий. «У нас даже не было свидания в СИЗО со Скрипилевым. Я полагаю, что участие защитника, с которым позиция не была сформирована, при полном отсутствии его доступа к материалам дела, позиция адвоката по назначению не может быть сформирована. Я полагаю, что это полностью недопустимо. Это явное нарушение права на мою защиту. Это нарушение не только УПК, но и Конституции».

Судья вновь отказала и как ни в чем не бывало продолжила процесс.

При этом Малямова ранее упрекала адвокатов Шлосберга в злоупотреблении процессуальными правами. Госзащитник Скрипилев с такой оценкой не согласился. По его словам, защитники присутствовали на 16 заседаниях подряд и не пришли лишь на три. Причем по объективным причинам.

Следующим испытанием для права на защиту стало ходатайство о психолого-политологической экспертизе. Его заявила адвокат Вера Ковальчук на одном из прошлых заседаний. Вопрос был принципиальным: именно «мотив политической ненависти» следствие использовало как квалифицирующий признак обвинения. На предыдущих заседаниях специалисты Елена Новожилова и Дмитрий Гончаров критиковали экспертизы обвинения и указывали, что установить такой мотив только по нескольким публикациям невозможно. По их мнению, для этого необходимо комплексное политологическое исследование.

Суд даже не дал назначенному защитнику времени ознакомиться с ходатайством коллеги. Скрипилев попросил перерыв. Судья отказала. Прокурор Горячева также не увидела оснований для проведения экспертизы. Судья поддержала обвинение и ходатайство также отклонила.

После этого Малямова закрыла судебное следствие и объявила о переходе к прениям. Но даже перед прениями Шлосбергу не дали того, о чем он просил, — времени поговорить с защитником. Он попросил всего лишь два свидания с защитником, чтобы тот мог ознакомиться с материалами и обсудить с ним позицию, — очередной отказ.

Прокуратура запросила для Шлосберга 12 лет и 1 месяц колонии общего режима с запретом администрировать страницы в интернете на семь лет. По мнению гособвинения, вина подсудимого доказана показаниями свидетелей обвинения и письменными материалами дела.

Есть в этом обвинении и проблема со временем.

Сам политик неоднократно указывал на это противоречие, ссылаясь на статью 54 Конституции, согласно которой у закона нет обратной силы. Но к моменту, когда эти аргументы должны были получить полноценную оценку суда, защите уже фактически приходилось работать в условиях цейтнота.

Сознательно и демонстративно

После речи прокурора в прениях судья объявила двухчасовой перерыв. Именно столько времени Шлосбергу и его защитнику по назначению отвели на подготовку к прениям и последнему слову.

Два часа — после месяцев процесса. После появления новых материалов. После очередного отвода адвоката. После признания назначенного защитника, что его позиция не совпадает с позицией подсудимого. После просьбы дать хотя бы два свидания для обсуждения защиты. Суд шел дальше как ни в чем не бывало.

После обеденного перерыва прения продолжились. В суде появился адвокат Данилов. Шлосберг сразу заявил, что в таких обстоятельствах продолжать процесс невозможно, и вновь указал на нарушение его права на защиту: «Ваша честь, в этом судебном процессе уничтожено право полностью. Грубейшим образом нарушены нормы Конституции РФ, Уголовного кодекса РФ, Уголовно-процессуального кодекса РФ. Мое право на защиту нарушалось многократно, сознательно и демонстративно. Продолжение данного судебного процесса в таких обстоятельствах абсолютно невозможно ни в каком составе. Точка».

Данилов объяснил, что в сложившейся ситуации не может полноценно продолжать участие в процессе: из-за состояния здоровья он долгое время не мог присутствовать на заседаниях и не слышал выступление обвинения в прениях. Судья Малямова предоставила ему 15 минут на подготовку.

За эти 15 минут адвокату предстояло фактически войти в уже завершавшуюся стадию процесса.

Данилов извинился перед доверителем за то, что не смог присутствовать при выступлении прокуратуры, и заявил, что Шлосберг невиновен. Отдельно защитник остановился на противоречиях в доказательствах.

До сих пор, отметил он, не установлено, с какого устройства были опубликованы вменяемые Шлосбергу записи. Это, по мнению защиты, оставляет неустранимое сомнение в самом факте публикации. Отдельно Данилов разобрал историю с обложкой Daily Mirror. По его словам, обвинение использовало изображение, которое в более качественном виде находилось в открытом доступе, а не было взято непосредственно из телеграм-канала Шлосберга.

После выступления Данилова прокурор Анна Горячева попросила суд вынести в отношении адвоката частное определение. По ее мнению, защитник неоднократно нарушал порядок в заседании, за что суд уже делал ему замечания.

Данилов ответил на это в своей манере: «Я помню, что мне суд смеяться запретил, но я не смеялся, а улыбался. В итоге мне суд разрешил только тихо плакать, но тихо плакать я тоже не буду, а буду по-прежнему отстаивать права своего подзащитного».

Шлосберг от выступления в прениях отказался, оставив свою позицию для последнего слова. И оно проходило на фоне привычного судебного быта. Пока подсудимый говорил о своем деле, судья Малямова занималась кондиционером. Несколько раз она щелкнула пультом, настраивая температуру в зале.

В итоге Малямова дослушала часовое выступление подсудимого. Правда, значительная его часть ушла не на последнее слово, а на препирательства с судом — Шлосбергу приходилось отстаивать перед судом само право последовательно изложить свою позицию.

Из последнего слова Льва Шлосберга

«В соответствии с частью второй статьи 6 Конституции Российской Федерации обвиняемый не обязан доказывать свою невиновность. Тем не менее в течение всего этого уголовного дела — с момента его возбуждения, во время предварительного следствия и судебного следствия, мои защитники и я заняты тем, что доказываем свою невиновность.

Суд отклоняет практически все ходатайства защиты, делает всё возможное, чтобы не допустить появления новых доказательств моей невиновности, потому что это политическое уголовное дело.

В чем состоит суть и задача политического уголовного дела? В политическом уголовном деле не существует задачи установления истины и получения доказательств вины человека. Решается только задача покарать человека за его политическую, общественную и гражданскую позицию, часто просто за факт несогласия человека с властью.

В политическом уголовном деле нет реального уголовно-правового содержания, есть имитация следствия и суда для достижения заведомо неправовой цели.

Что придумано в качестве фабулы уголовного дела по статье 280.3: якобы распространение информации о высказывании моего оппонента по дебатам — историка, академика Юрия Сергеевича Пивоварова?

Хорошо известно, что страница «Лев Шлосберг» в социальной сети «Одноклассники» создана не мной. Это доказывает и исследование, которое находится в материалах дела. Само сообщение со ссылкой на видеозапись дебатов размещено не мной. Это также доказывает экспертиза. Но обвинение не обращает никакого внимания на эти очевидные несовпадения.

Выход моего телефона в интернет за четыре минуты до размещения сообщения в «Одноклассниках» не доказывает абсолютно ничего, имеющего отношение к делу. Ни на одном телефоне никогда не были установлены никакие социальные сети, только мессенджеры.

В соответствии с частью третьей статьи 49 Конституции Российской Федерации неустранимые сомнения в виновности лица толкуются в пользу обвиняемого. Обвинение отметает все сомнения и выстраивает цепочку: есть страница в социальной сети «Одноклассники» с названием «Лев Шлосберг», неизвестно, кем созданная; у Льва Шлосберга есть телефон с доступом в интернет; этот телефон выходит в сеть незадолго до размещения поста. Значит, Шлосберг разместил пост.

В политических уголовных делах не применяются Конституция, Уголовный кодекс и фундаментальные нормы уголовного права. <…>

В данном уголовном деле к действию, совершенному неустановленным лицом 25 февраля 2022 года, применяется закон, вступивший в силу 4 марта 2022 года. До этого дня статьи 207.3 Уголовного кодекса Российской Федерации не существовало.

Хотя соответствующие ходатайства были поданы моими защитниками.

Почему? Потому что это политическое уголовное дело.

Строго говоря, уголовное дело в части статьи 207.3 Уголовного кодекса Российской Федерации в принципе не могло быть возбуждено. Очевидно, в обстоятельствах недопустимости применения закона обратной силы дело не должно было существовать. Но оно было возбуждено».

Дальше Шлосберг подробно говорит о нарушении правил подследственности, экспертизах, свидетелях обвинения и противоречиях в доказательствах. Особенно подробно он разбирает показания свидетелей обвинения:

«Политическое уголовное дело никогда не обходится без лжесвидетельства. По всей стране, в том числе в Псковской области, создано целое сословие лжесвидетелей — регулярно незаинтересованных лиц, готовых подтвердить что угодно, о чем их попросят органы. В этом для них заключается активная жизненная позиция».

Затем он переходит к сути обвинения по эпизоду с дебатами с Юрием Пивоваровым и последовательно объясняет, почему приведенные обвинением цитаты не свидетельствуют о распространении им «фейков» или дискредитации армии.

«Я невиновный человек, я требую суда, оправдательного приговора!».

В финальной части Шлосберг говорит о возвращении России к репрессивной практике XX века, разрушении независимости судов, уголовном преследовании за убеждения и превращении уголовного закона в инструмент подавления инакомыслия.

Завершает он словами о будущем России и неизбежности перемен:

«Впереди у нас новое окно исторических возможностей. Мы не знаем, когда оно откроется, когда свет станет достаточно сильным для того, чтобы раздвинуть и рассеять мрак. Но это непременно произойдет, потому что законы истории, как и законы природы, сильнее волюнтаризма временных правителей. Никто в истории еще не смог обмануть время. <…>

Я предложу своим нынешним обвинителям выучить всего одну песню — колыбельную, в которой мама обещает своему малышу счастливую жизнь».

Оглашение приговора назначено 17 августа.

* Внесены Минюстом в реестр «иноагентов».