Кто ездит быстро, тому зеркала заднего вида вроде и ни к чему. Вероятно, поэтому российское государство, начав «движуху», столь самонадеянно расставалось с институциями правозащиты, прессы, экспертизы, коллективной памяти и т.д. Ну и куда со своими вопросами идти теперь несознательному населению, не проникшемуся задором и восторгом? Всем отстающим и безутешным, кто не успевает за полетом и не разделяет торжества затянувшегося на годы момента? Да хоть и разделяет — у них тоже есть вопросы. К кому, куда — всем, кто застыл посреди всего этого «вашего муниципального ворья и ваших лицемерных попов» (это, если что, западный классик Стайрон об их нравах и порядках прошлого века — везде и всегда одно и то же, есть, правда, нюансы), посреди региональных министерств регресса и примитивизации (где и дебилизации), посреди всех этих бледно-коричневых, а то уже и напитанно-коричневых (я о степени загара) чиновников и менеджеров?

Судя по росту обращений, люди идут к уполномоченным по правам человека. Они есть в каждом регионе, у них аппарат, какие-никакие полномочия и возможности. Прежней иронии (типа «упал намоченный») не заметно. В последние годы во многих регионах исключительно из докладов омбудсменов можно узнать актуальную статистику и тенденции.

В любом случае, сейчас от представителей власти чего угодно ждут, только не помощи и сочувствия, а здесь — оно, здесь — отчет о реальных людях и действительных проблемах. И картинка разительно отличается от той, что показывают черные и белые «Самсунги».

Сравниваю с тем, что говорили и за что теперь сидят некоторые журналисты и депутаты («фейки», «дискредитация», «клевета»), — просто поразительно: выходит, некоторым представителям госвласти все то же самое можно.

Что ж, в любой доске есть заноза, и, очевидно, никакого, даже зыбкого, единодушия в сегодняшних практиках обращения с Россией у госаппарата нет.

СВО. «Считаю вопиющей ситуацию»

Факты из последнего (ежегодного и всегда драматического) доклада уполномоченного по правам человека в Красноярском крае Марка Денисова.

Контрактник И. в мае прошлого года получает минно-взрывное ранение. Военно-врачебная комиссия (ВВК) присваивает И. категорию «Д» (не годен к военной службе), решение утверждает вышестоящая ВВК, 20 августа прошлого года И. признают инвалидом первой группы. Он маломобилен, без посторонней помощи может передвигаться только в инвалидной коляске.

Его отец Д., житель Минусинска, направляет в в/ч рапорт об увольнении И. с военной службы по состоянию здоровья, прикладывает все документы. Письмо вручено адресату. Однако инвалида И. не только не увольняют, а записывают в СОЧ (самовольно оставивший в/ч). Денежное довольствие не выплачивают с мая (когда подорвался). Многократные обращения Д. в прокуратуру Абаканского гарнизона и Минусинска переадресуют прокурору гарнизона, где дислоцируется в/ч. Без результата.

Д. обращается к краевому омбудсмену. Тот — в военную прокуратуру Объединенной группировки войск (сил), просит проверку. Заявителю Д., наконец, сообщают: командиру в/ч внесено представление, о результатах заявителя уведомят. Вместе с тем командование в/ч сообщает инвалиду И.: согласно приказу командира, он считается СОЧ с 12.05.2025. И требуют прибыть к месту несения службы.

Несмотря на всю переписку (дозвониться ни разу не удалось), на все жалобы в прокуратуру, против И. возбуждают уголовное дело, объявляют в федеральный розыск и 23 октября инвалида задерживают и в наручниках в инвалидной коляске увозят в военную комендатуру в Абакан. Д. в отчаянии звонит в аппарат омбудсмена… Пройдет еще полтора месяца, прежде чем И. уволят по состоянию здоровья.

Денисов: «Благодаря заявителю, защищавшему интересы сына, с учетом потребности И. в постоянном постороннем уходе и невозможности самостоятельно добраться до воинской части ему разрешили проживать дома до подписания приказа об увольнении. […] Считаю вопиющей ситуацию, когда командование в/ч не интересуется судьбой военнослужащего, ставшего инвалидом вследствие того, что честно исполнял свой долг по защите интересов Отечества, в течение полугода не только не увольняет его с военной службы и не выплачивает денежное довольствие, но и считает самовольно оставившим место службы, требуя встать в строй. При этом военнослужащий испытывает не только физические, но и моральные страдания».

За другого контрактника И. заступается его брат М. — обращается к омбудсмену. И. дважды ранен, награжден медалью Жукова. И он — единственный опекун троих детей (2012, 2015, 2016 годов рождения), мать лишена родительских прав еще в 2019-м. В период прохождения И. военной службы за детьми смотрела его мать. Но она тяжело заболевает и больше не в силах ухаживать за внуками и их воспитывать. И., прибыв в отпуск и все увидев своими глазами, подает рапорт об увольнении с военной службы по семейным обстоятельствам, предоставив в в/ч все подтверждающие документы. Ответа нет. И. ждет и всё это время состоит на учете в военном комиссариате, проживает по месту регистрации в Сосновоборске, номер телефона не меняет, исполняет родительские обязанности.

Или вот случай. Инвалид II группы, состоящий на учете в психиатрическом диспансере Ачинска (Красноярский край), через интернет подает заявление и в августе 2025 года в Якутске заключает контракт о прохождении военной службы в зоне СВО. К уполномоченному обращается В., жена новобранца. С ее слов, по прибытии в полк у мужа началось обострение заболевания, ему срочно потребовалась психиатрическая помощь. В. просит помочь вернуть его домой. Установлено, что супруг заявительницы проходит медобследование (лечение) в лазарете медроты в/ч, по завершении будет направлен на ВВК для определения годности к военной службе. На медобследовании в пункте отбора изъянов состояния здоровья у солдата не выявили, справку об инвалидности он не показывал.

Денисов насчет подобных случаев говорит: «Важно, что при заключении контракта сокрытие состояния здоровья может быть расценено как нарушение условий контракта и уклонение от исполнения обязанностей военной службы, что может повлечь уголовную ответственность по статье 339 УК РФ». То есть виноватыми в любом случае окажутся сами контрактники.

И вот еще пример: «Обратился гражданин Р., отбывающий наказание за СОЧ и совершение иного преступления. В своей жалобе Р., с 2018 года инвалид II группы (бессрочно), помимо прочего ставил вопрос о незаконности заключения с ним в 2024 году в СИЗО контракта о прохождении военной службы. Заявителю разъяснено, что оценку доводу о незаконности действий должностных лиц дадут надзорные органы. Вместе с тем инициатором подписания контракта о прохождении военной службы является гражданин».

А вот уже омбудсмен Свердловской области Татьяна Мерзлякова, ее интервью «Коммерсанту»: «…у нас в регионе появились недобросовестные рекрутеры. Один из них привез на пункт отбора жителя Режа с заболеванием, которое было подтверждено очень известным врачом-психиатром города, и молодого человека прямым рейсом отправили на фронт. Сразу после этого его мама хватилась, ко мне обратилась режевская общественность с призывом, что его надо вытаскивать, чтобы он себя не подставил и наших ребят не сдал.

Если бы я писала письма, наверное, он мог уже успеть и погибнуть, потому что парень совершенно не понимает, что он делает. Я не сторонник большого формализма здесь, поэтому и этот телефонный звонок не числится среди решенных обращений. За день таких счастливых случаев по линии ЦВО может быть пять или больше, а мы не записываем — просто не успеваем».

Далее Мерзлякова говорит, что подобных событий становится больше, и в разговоре с руководителем военно-следственного управления СКР по Центральному военному округу Иваном Антоновым они сошлись на том, что надо просто каждый из этих случаев доводить до уголовного преследования рекрутеров. «Мы поставляем фронту негодных людей, они опасны и вредны для армии. Но уголовных дел у нас пока нет. Когда они появятся, мы сможем напугать всех остальных».

…Они одного поколения, советского, Мерзлякова родилась на Алтае, Денисов там начинал трудовой путь — зоотехником, секретарем райкома комсомола, корреспондентом газеты «Новая жизнь». Мерзлякова в том самом Реже начинала корреспондентом в газете «Правда коммунизма» (с 1990-го — «Режевская весть»). Многое в ней с тех времен, репортер «Правды коммунизма» никуда не делся — со всеми плюсами и минусами своими, с патриотической риторикой и искренним, пробивающим стены желанием помогать людям. Скажем, она всерьез в докладе пишет, что, встречаясь с осужденными колонии-малолетки, она «наставляет их на путь исправления». Впрочем, нам важен не слог, а то, что она встречается с ними, разговаривает.

Денисов другой по натуре, более сухой, формалист, но говорят они (и не говорят — фигуры умолчания тоже о многом свидетельствуют) последние годы одно.

Никакого бунтарства региональных омбудсменов, конечно, нет. Они госчиновники, но как сформулировала Мерзлякова на днях, она «и с той, и с другой стороны» — государства и людей. Такова функция. Притом Мерзлякова на этой должности уже четверть века (представляясь на официальном сайте, говорит, что у нее «самая большая в России почта, да и европейские коллеги не могут назвать подобные цифры; вы нам доверяете, надеетесь, и мы убеждены, что права человека в вашей жизни обретают реальность»; бывший начальник ГУВД Воротников говорил замам, что Мерзлякова знает про ИВС больше, чем они), Денисов в этой должности 19-й год. В общем, работают давно, знают много, им многое позволено.

Режевский случай не попал в последний, за 2025-й, доклад Мерзляковой, но там много другого, они у нее не только многословные, но и многослойные. Например.

Обратилась В. из поселка Пионерского Ирбитского района: ее сын в СИЗО подписал контракт в начале января 2025-го, а уже в середине месяца перестал выходить на связь. «Один из его сослуживцев рассказал, что свердловчанин был ранен и по рации попросил оказать ему медпомощь, предоставить медикаменты и воду, но после этого военнослужащий перестал выходить в эфир. На запросы матери через военкомат в/ч не предоставляла никакой информации».

Гарнизонная прокуратура внесла командиру бригады представление, и только после этого он проинформировал омбудсмена, что статус бойца изменен, в военкомат направлена справка об обстоятельствах исчезновения, денежное довольствие сохранено, будет перечислено семье.

«Следует отметить, — пишет Мерзлякова, — что большинство обращений аналогичной тематики связано с лицами, которые заключали контракт из мест принудительного содержания и попали в штурмовые роты «В». Этот вопрос из частного быстро превратился в системный и теперь затрагивает практически все воинские части. Военнослужащие этой категории в случае невозвращения с боевого задания и отсутствия от них вестей автоматически зачисляются в списки СОЧ с последующим направлением документов для возбуждения уголовных дел».

Далее Мерзлякова рассказывает, как ей ответила в/ч на ее запрос о разыскиваемом женой свердловчанине Ч.: он, дескать, полгода уже как СОЧ. «Хотя на момент подготовки ответа командованию уже было известно, что боец погиб при выполнении задач в зоне СВО, награжден орденом Мужества (посмертно). Известие, что погибший мог дать повод родным считать себя «дезертиром», стало еще одним ударом для членов его семьи».

Таких примеров, констатирует уполномоченный, за год накопилось очень много. Родственники участников СВО, знающих со слов сослуживцев об их гибели, получают ответы командиров о том, что их близкие в бегах. «Семьи не получают денежное довольствие военнослужащего за период, когда он считается без вести пропавшим, и положенных выплат на несовершеннолетних детей. Отнесение к СОЧ не только лишает бойцов рот «В» возможности погашения судимостей, но и добавляет к их биографиям тяжкую статью». В целом за 2025-й в адрес уполномоченного поступило 436 индивидуальных и коллективных обращений по снятию статуса СОЧ в интересах 1348 военнослужащих. Удалось добиться смены статуса у 929, при этом 22 и вправду оказались дезертирами.

Или. Снова Денисов: «В октябре 2025-го к уполномоченному обратилась жительница Тасеевского района Д., которая сообщила, что ее супруг Н., со слов сослуживцев, погиб при выполнении боевого задания, его тело осталось под завалами в н.п. Нелеповка Донецкой Народной Республики. Однако представитель в/ч настаивал на том, что Н. покинул ее самовольно. Вместе с тем до настоящего времени не проведено надлежащее разбирательство. Командиру внесено представление об устранении нарушения закона, однако о результатах его рассмотрения неизвестно; уполномоченный повторно обратился к военному прокурору о рассмотрении доводов Д.; ситуация остается на контроле».

«Необоснованное присвоение бойцам статуса СОЧ» Мерзлякова называет второй по остроте темой после поиска пропавших и прямо пишет о случаях, когда поиск участников СВО «затрудняют ошибки военного командования».

В прошлом году свердловский омбудсмен получила 16,6 тыс. обращений «по вопросам СВО». С 2022-го это число выросло почти вдвое, при этом более половины, 57%, письменных обращений сейчас — поиски пропавших без вести солдат (рост за год с 44%). По проблемам с денежным довольствием, наоборот, падение с 10% до 5. (Те же тенденции и в докладе красноярского Денисова, хотя обращаются к нему куда меньше.) Такое же падение, вдвое, обращений по поводу пленных. При этом количество освобожденных военных выросло в 2,2 раза: в 2025 году в Россию вернулись 69 военнослужащих из списка свердловской Мерзляковой. В 2024-м было 26.

Тюрьма. Деколонизация с оговорками

Еще одна тенденция, переворачивающая одну из фундаментальных оснований России: страх тюрьмы уступил первенство другим страхам. «Новая» писала об этом: тюрьму теперь надо заслужить, в нее конкурс, есть огромная категория теперь защищенных от тюрьмы и сумы — при всех явках с повинной, признаниях и раскаяниях беглых солдат в узилище не принимают. Теперь наши наблюдения находят подтверждение в докладах региональных омбудсменов

Денисов: «В ноябре 2025 года к уполномоченному обратился житель Казачинского района К. с жалобой на отказ военно-следственного отдела СК по Красноярскому гарнизону в возбуждении против него уголовного дела за самовольное оставление части. Заявитель в ноябре 2021 года призван на военную службу, в декабре 2021 года подписал контракт; с февраля по июнь 2022 года находился в зоне СВО. 19.06.2022 с зубной болью К. улетел в военный госпиталь в Белгородскую область, откуда 21.06.2022 уехал домой. В ноябре 2023 года осужден по ч. 1 ст. 134 УК РФ (половое сношение с лицом, не достигшим шестнадцатилетнего возраста. — Ред.) к одному году лишения свободы (условно). 20.05.2025 прикомандирован к в/ч, откуда и обратился к уполномоченному. Заявитель отказывался возвращаться в в/ч для прохождения военной службы и был готов понести за это уголовное наказание, однако военно-следственный отдел, со слов заявителя, по непонятным причинам отказывался возбуждать в отношении него уголовное дело. Просил разобраться с данной проблемой. Военной прокуратурой Красноярского гарнизона проведена проверка. Необоснованного отказа в возбуждении уголовного дела не допущено. После задержания в Красноярске военнослужащий К. через пункты сбора СОЧ 30.11.2025 откомандирован в Новосибирск с целью централизованного возвращения к месту прохождения военной службы, где будет проведено разбирательство по факту СОЧ».

В целом защита прав военнослужащих — это теперь основная почта уполномоченных, почти две трети письменных обращений к Мерзляковой (в предыдущем году было 46%). Более чем вдвое упали обращения от заключенных, адвокатов и правозащитников — «частично это объясняется закрытием исправительных учреждений и переходом части заявителей в разряд военнослужащих».

У Денисова жалобы из учреждений ГУФСИН — минус 94 обращения (30%). «Данная тенденция продолжается с 2022 года и связана со снижением списочной численности лиц, содержащихся в уголовно-исполнительной системе (УИС)». От родни, адвокатов, правозащитных организаций в интересах узников — минус 47. Колонии закрывают и заколачивают.

Это лишь два региона, правда, мощнейших, о них все эти поэтические «опорный край державы», «валютный фонд России», «становой хребет» и т.д. В них пока остаются исторически крупнейшие в стране пенитенциарные системы (и по количеству мест принудительного содержания, и по числу зэков). Если взять доклады Денисова за четыре года начиная с 2022-го, выходит: узников в колониях и тюрьмах края, в процентах к предыдущему году, все меньше — минус 8, минус 17,5, минус 14,2, минус 18,2. В абсолютных цифрах за четыре года уменьшение почти вдвое с 16 501 до 8805 (подозреваемых, обвиняемых и осужденных).

В целом в России, по словам Денисова, число содержащихся в учреждениях УИС будет снижаться и дальше. И к 2030 году составит от 250 до 300 тыс. человек.

При этом цифры «прохождения» через систему несколько другие. С ежегодным отчетом перед региональным заксобранием выступает и начальник главка ФСИН, и в этом году Антон Ефаркин сказал, что в 2025-м через систему прошли более 22 тыс. человек. Осужденных за терроризм и экстремизм приросло на 42%, за госизмену и шпионаж — на 33%.

Выступая с таким же отчетом за год до этого, Ефаркин говорил, что число осужденных за экстремизм и терроризм увеличилось к году предыдущему (2023-му) на 35%, а за госизмену и шпионаж — в три раза.

Как понимаете, их тоже на СВО не берут.

И сроки у них огромные. Ротации нет, и каждый год — вот такие впечатляющие проценты прироста.

Иркутск, Новосибирск

В 2022-м к иркутскому омбудсмену Светлане Семеновой поступило 193 обращения военнослужащих и членов их семей. В 2025-м — 3753. Рост в 20 раз. В последние годы валом нарастают просьбы о розыске без вести пропавших солдат. В 2024 году — 1212 обращений, в 2025 году — 2426. В три раза к предыдущему году выросло количество обращений по вопросам досрочного увольнения с военной службы, в полтора — обращений с просьбой оказания медпомощи участникам СВО.

Сюжет из последнего доклада Семеновой. «К уполномоченному обратилась Д., мать пропавшего без вести военнослужащего: в мае 2025 года он заключил контракт на должность стрелка-сапера, убыл в зону СВО, спустя две недели признан пропавшим без вести. При этом Д. указывала, что состояние здоровья сына не позволяет ему исполнять обязанности военной службы. Страдает хронической астмой, аллергическим ринитом, косоглазием, ранее — с момента постановки на воинский учет — признавался временно не годным к военной службе, о чем имелась отметка в военном билете.

должностные лица пункта отбора граждан на военную службу не обладали информацией о наличии у Д. заболеваний, препятствующих его поступлению на службу».

Как видим, всё то же. Или. «Военнослужащий Л., согласно заключению ВВК от декабря 2024 года, признан не годным к военной службе в связи с ампутацией ноги, установлена инвалидность. В связи с маломобильностью и отсутствием финансовых средств военнослужащий не смог прибыть в расположение в/ч. Вместе с тем посредством военкомата, почтовых отправлений, через мессенджеры своевременно неоднократно уведомлял в/ч о наступлении обстоятельств для его увольнения с военной службы. Однако командованием обращения к рассмотрению не приняты, боец объявлен СОЧ. Срок действия заключения ВВК в декабре 2025 года истек. В дальнейшем только при взаимодействии уполномоченного с военным прокурором Иркутского гарнизона, руководителем военного следственного отдела СК России по Иркутскому гарнизону и начальником филиала № 1 ФГКУ «425 ВГ» военнослужащему проведено повторное ВВК, по результатам которого вновь направлены документы о его увольнении с военной службы по состоянию здоровья».

Это типичное. В 2025 году к уполномоченному поступило более 120 обращений по вопросам проверки обоснованности установления военнослужащим статуса СОЧ.

«К уполномоченному обратился военнослужащий Н. по вопросам получения медпомощи, оформления отпуска по болезни. 11.08.2025 он признан временно не годным к военной службе с предоставлением отпуска по болезни сроком на 30 суток. Вместе с тем заявитель сообщил, что в настоящее время ему требуется получение медпомощи, однако командование в/ч настаивает на его явке в расположение части (г. Донецк). Кроме того, Н. ставил вопрос о его направлении на ВВК. В ответе на обращение уполномоченного командование Южного военного округа сообщило, что Н. присвоен статус СОЧ, оказание ему медпомощи возможно после его возврата в воинские правоотношения. Н. после прикомандирования к в/ч на территории Иркутской области как разысканное лицо убыл в расположение своей в/ч, после связь с бойцом прекратилась».

Из доклада новосибирского омбудсмена Елены Зерняевой: в 2,4 раза по сравнению с предыдущим годом выросло число просьб об установлении местонахождения и (или) возвращении военнослужащего из плена — было 581, стало 1386 (72% от всех обращений по СВО, 38% от общего числа обращений). Установлена в прошлом году судьба 476 участников СВО, в том числе, 46 возвращены из плена. В 89 случаях оказано содействие в защите и восстановлении прав участников СВО и членов их семей по вопросам уточнения и изменения статуса, в т.ч. снятие статуса СОЧ — 22. Обострились вопросы оказания медпомощи участникам СВО.

«На 31.12.2025 в учреждениях УИС области содержалось 6497 человек (в 2023 году — 8499). Однако количество несовершеннолетних, содержащихся в следственных изоляторах и Новосибирской воспитательной колонии (НВК), увеличилось и составило 148 человек (в 2023-м — 129). Увеличение численности несовершеннолетнего спецконтингента происходит как за счет увеличения этапирования несовершеннолетних не только из Алтайского края, Омской, Кемеровской, Иркутской областей для отбывания наказания в НВК, так и за счет роста жителей Новосибирской области. Снижение общей численности спецконтингента в области улучшает условия отбывания наказания в исправительных учреждениях и повышает количество предоставляемых рабочих мест осужденным».

Им дозволили

Сайт свердловского омбудсмена. Новости встык, 29 и 30 мая. Первая: в Троицкую родительскую субботу люди (с участием Мерзляковой и митрополита Евгения) почтили память жертв политических репрессий, торжественно-траурная церемония состоялась на мемориале (12-й километр Московского тракта под Екатеринбургом, место массовых захоронений середины XX века — на плитах высечены имена более 18 тысяч человек). Мерзлякова: «…Молимся о том, чтобы такие жертвы никогда не приносились в нашей стране в угоду видимости борьбы за светлое будущее. Признательна, что с каждым годом сюда приезжает всё больше потомков людей, чьи имена увековечены на памятных плитах. Федеральная рабочая группа по содействию реализации Концепции государственной политики по увековечению памяти жертв политических репрессий продолжает работу».

И вторая: Мерзлякова поздравила свердловское отделение «Юнармии» (более 20 тыс. детей и подростков) с 10-летием, «она отметила, что юнармейцы искренне любят нашу страну, стараются сделать ее лучше и бережно хранят нашу общую историческую память».

Ну да, такие стыки, такая жизнь.

Опять же что происходит в Томске, Новосибирске, Воркуте с памятными знаками жертвам политрепрессий. А здесь — не просто не трогают, а «всё больше людей».

Данные о погибших в СВО — тайна. Людей сажают за слова о СВО. Но некоторым дозволено (в рамках). Денисов в первом же докладе эпохи СВО, за 2022-й, предрек, что она — надолго, на годы, и тогда уже предлагал спешно решать вопросы с без вести пропавшими.

Из его доклада за 2022-й: «Зачастую бытует представление об СВО как о временных трудностях. Это в корне неверно. По оценкам аналитиков, начавшийся глобальный мировой кризис займет от 10 до 15 лет. Косвенно это подтвердил и президент России, заявивший, что «период нестабильности в мире продлится около 10 лет». […] СВО значительно превосходит афганскую войну по степени интенсивности и, по-видимому, по числу потерь. Только за первый год СВО число вовлеченных в боевые действия жителей края вдвое превысило весь 10-летний период афганской войны. Повторение ошибок времен афганской войны в социальной работе с участниками боевых действий и членами их семей может стать серьезной проблемой. […] За весь период афганской войны край потерял 181 человека убитыми. А всего ее прошли 4,5 тысячи красноярцев. Многие из них получили ранения, большинство страдали посттравматическим синдромом. Всё это, в сочетании с проблемами родственников, отставания федерального и краевого законодательства, засекречивания и замалчивания всего, связанного с афганской войной, породило комплекс социальных проблем, получивший позднее название «афганский синдром».

* * *

Воинам бы самим за себя и за тех, кто слабее их, заступаться… И вот что надолго меня застопорило в докладе Мерзляковой — далеко после бойцов СВО и уже впроброс. Это даже не к росту благосостояния россиян, о чем вновь так много сказано на недавней петербургской (ПМЭФ) презентации загадочной страны России, нет, это к другому.

«К уполномоченному обратилась К. с несогласием на большой размер госпошлины за рассмотрение апелляционной жалобы. К. указала, что управляющая компания взыскала с нее через мировой суд задолженность, с которой она не согласна. В связи с чем заявительница подала жалобу в Ленинский райсуд Екатеринбурга. Но судья оставил ее без движения ввиду неуплаты госпошлины в 10 тыс. рублей. Женщине 78 лет, живет на пенсию 13 тыс. рублей, половину из этих денег взыскивают за долги судебные приставы. Других доходов нет, после оплаты ЖКУ у нее остается менее тысячи рублей на продукты питания и лекарства. Уполномоченный предложил председателю Ленинского суда освободить пожилую женщину от уплаты госпошлины, просьба удовлетворена».

Пошел проверять. ТАСС вот только что со ссылкой на эксперта написал: «средний размер социальной пенсии, по последним данным, составил 16 583 рубля».

В фильме Германа «Хрусталев, машину!» зэчьё опускает генерала медслужбы, эдакую глыбу, человечище, в фургоне «Советское шампанское». Когда тот останавливают, открывают, и генерал нагребает сугроб, чтобы сесть в него голым разорванным задом, к нему подходит вертухай и кладет ему в рот кусок рафинада: «Сахарок погрызи. Переживешь, переживешь».

Вертухай сам, разумеется, не насиловал, он выглядит вполне человечным.

Не хочу сказать, что и эта госпошлина, отмененная для женщины 78 лет (да еще и с душещипательной нотой в отчете), и всё вообще тут описанное сочувствие и мягкость в строго дозволенных рамках — это тот самый сахарок. Нет. Мне кажется, это лишь часть технологии и часть ритуала.