Казалось бы, ну что такое библиотека? Книгохранилище. Пыльные полки. Почти пустой читальный зал с неудобными жесткими стульями. Стертый почти до основания паркет. Какой-нибудь несчастный фикус у окна. Ворчливые, но добрые тетушки, беспрерывно гоняющие чаи, требующие тишины и знающие в лицо всех редких посетителей… В общем, милая, атмосферная архаика. Но это представление о библиотеках само по себе уже архаично.

Библиотеки по мере сил и финансирования развиваются. Библиотека сейчас в идеале — это многофункциональный центр, оборудованный современной техникой, который далеко вышел за рамки обычного книгохранилища. Это и образовательная площадка, и информационный центр, и досуг. Это место, где применяются технологии, гарантирующие пользователям удобство и комфорт. Это цифровизация. Это обширные культурные программы. Это и центры общественного притяжения, где люди встречаются и общаются.

И потому привлекают особое внимание властей.

Однако внимание вниманию рознь.

Одной рукой действительно делая многое для модернизации этой сферы, другой она формирует из библиотек мощные пропагандистские центры: привлекая туда людей, власть подвергает их идеологической обработке.

Немного статистики. Исследование SuperJob для РИА «Новости», результаты которого госагентство опубликовало в ноябре прошлого года, показало, что каждый восьмой россиянин раз в неделю или хотя бы раз в месяц посещает библиотеки. «Регулярно посещают библиотеки (раз в неделю или месяц) 13% россиян, 10% бывают раз в несколько месяцев или раз в год, а еще 14% — раз в несколько лет», — сообщают эксперты, опросившие пять тысяч респондентов. И больше всего туда ходит молодежь до 35 лет.

По словам министра культуры РФ Ольги Любимовой, в стране насчитывается порядка 42 тысяч общедоступных библиотек. По данным Минкультуры, посещаемость библиотек в России с 2021 года по 2024 год увеличилась на 40%. Вот самые свежие данные мэрии Москвы: в прошлом году московские библиотеки приняли 13,3 миллиона человек, а с января по март 2026-го — уже больше трех миллионов посетителей. Внушительные цифры.

В ведомственных рапортах, естественно, все цифры выглядят ударно, но нельзя отрицать того, что государство действительно стало вкладывать в библиотечную отрасль силы и даже средства.

Есть и правовое регулирование: например, федеральный закон «О библиотечном деле». В нем, помимо прочего, прямым текстом указывается, что «не допускается государственная или иная цензура, ограничивающая право пользователей библиотек на свободный доступ к библиотечным фондам», а библиотеки с бюджетным финансированием «должны в своей деятельности отражать сложившееся в обществе идеологическое и политическое многообразие». А государство, оказывается, «не вмешивается в профессиональную деятельность библиотек».

Но ведь это хорошо, решат читатели. Замечательное дело — развивать библиотеки, не правда ли? Хорошо-то, хорошо, отвечу я, но в эту бочку налито гораздо больше дегтя, чем меда.

Я обратил внимание, что большинство победных библиотечных реляций охватывает лишь период 20-х годов, то есть в основном — годов спецоперационных.

В конфликте с Украиной языковой вопрос — один из самых острых и тяжело решаемых. И без того болезненная тема в условиях боевых действий крайне радикализуется. На так называемых новых территориях происходит культурная и языковая «реформа», и форпостами этой «реформы» стали библиотеки Донбасса.

Уже 21 марта 2022 года, в самом начале СВО, «Единая Россия» объявила старт акции «Книги — Донбассу». В сообщении партии были сформулированы основные тезисы этой пропагандистской кампании: при украинской власти из библиотек якобы были изъяты все до единой книги на русском языке, поэтому очень важно вернуть братскому народу русскую литературу, в которой нуждаются в особенности дети (упор всегда делается на детей, это вызывает усиленный эмоциональный отклик).

С тех пор поток книг в Донбасс не иссякает. Пресса пестрит заголовками: «Акция «Подарок библиотекам Донбасса» стартовала на Сахалине», «Как библиотеки и культурные центры Москвы помогают жителям ЛНР и ДНР», «Парламентская библиотека передала книги школам Запорожской и Херсонской областей»…

С одной стороны, это гуманитарная помощь, с другой —пропагандистская акция. Я не против того, чтобы дети Донбасса (и остального земного шара) читали русскую литературу.

Ведь параллельно с насыщением «новых территорий» российской книжной продукцией (от Пушкина и объявленных философом Дугиным «советскими Бивисом и Баттхедом» Чебурашки и крокодила Гены до учебников Мединского) новые власти делают то, в чем обвиняли старые: зачищают библиотеки.

В марте 2024 года группа депутатов нескольких фракций, ведомых ныне занимающей кресло советника президента по культуре Еленой Ямпольской, внесла в Госдуму резонансные поправки в закон о библиотечном деле. Законопроект знаменит тем, что предлагал ограничить доступ в библиотеках к книгам авторов-«иноагентов». Но, между прочим, его авторы предлагали еще и ограничить доступ в библиотеки ДНР, ЛНР, Запорожской и Херсонской областей на том основании, что их фонды «укомплектованы украинской пропагандистской литературой». Законопроект прошел первое чтение, но ко второму дело застопорилось. Он так и не принят, его рассмотрение перенесено. Может быть, потому что уже смысла нет принимать такой закон: успешно справились и без него.

Гендиректор РГБ Вадим Дуда в ноябре 2025 года рассказал «Ведомостям», что в Российской государственной библиотеке создан «спецхран русофобских книг» из «новых регионов». В этом замечательном по откровенности интервью главный российский библиотекарь рассказал, что сейчас там уже содержится 10–12 тысяч экземпляров таких изданий. Под «русофобскими» подразумевались, например, издания, которые отрицают или игнорируют роль России в Великой Отечественной войне или «безосновательно приписывают русским людям нелицеприятные качества, например, такие, как дикость и жестокость». Список таких изданий планировалось опубликовать на Национальной книжной платформе (НКП) с рекомендацией для библиотек ограничить к ним доступ читателей.

Впрочем, зачистка библиотек — это черта не только Донбасса. Такая работа ведется по всей России.

На самом деле библиотеки первыми попали под цензурное цунами еще тогда, когда оно виделось мелкой рябью на воде. Да и возникла эта волна не на пустом месте: к тому времени библиотеки уже накопили кое-какой опыт в веселом деле уничтожения неугодной литературы.

С 2015 года из библиотек стали изымать, а иногда и уничтожать (как это сделали в Воркуте — громкий скандал тогда вышел, даже Мединский тогда возмутился) книги, изданные при поддержке Фонда Сороса*, который был признан «нежелательной организацией». А поскольку львиную долю этих книг составляла классика, то изымать стали Пушкина, Достоевского, Чехова, Пришвина, Солженицына, Астафьева… Пришлось органам даже выпустить разъяснение: классику трогать всё-таки не нужно.

Вспомню и о том, что в том же 2015 году в Библиотеке украинской литературы в Москве прошел обыск, была задержана директор библиотеки Наталья Шарина. Тогда это воспринималось как нечто из ряда вон выходящее.

Кстати, тема книг от Фонда Сороса вдруг вновь всплыла — в апреле нынешнего года. И опять крайне невнятно: вроде требуют издания такого рода убирать, а вроде бы и нет. Отсутствуют и правила, и центры принятия решений, и каждый вынужден выкручиваться сам по себе. Вроде бы «сверху» кто-то звонит, а кто — большая загадка. Воистину «глас с неба»…

Помимо прочего, это всё больно бьет по фондам. О том, что библиотеки из-за чьего-то мутного требования убрать изданные Фондом Сороса издания теряют 30% книг, заявила глава Муниципального объединения библиотек города Екатеринбурга Ирина Черемисинова. По словам президента издательской группы «Эксмо-АСТ» Олега Новикова, в случае буквального исполнения законодательства об «иноагентах» и «нежелательных организациях» более 50% библиотечных фондов в России могут быть изъяты. То, что удается закупать или получать в дар взамен, явно ущерба не покрывает. Впрочем, вроде бы «соросовского» Пушкина уральским библиотекам обещали всё-таки оставить.

Дальше — больше. Приказ Минкульта от 2020 года повелел библиотекам убрать из общего доступа книги с маркировкой «18+». Их надлежало хранить в отдельных шкафах или залах для совершеннолетних. В начале декабря 2022 года издание The Village сообщило, что в московских библиотеках убирают с полок книги с ЛГБТ**-тематикой и произведения авторов-«иноагентов». Это была, пожалуй, первая библиотечная ласточка цензуры спецоперационных лет.

Затем появились новые списки «неугодных», а старые непрерывно пополняются. Всего сейчас существует с десяток «деструктивных» списков: «иноагенты», «нежелательные организации», «экстремистская литература», список книг, которые подлежат маркировке по закону о запрете пропаганды наркотиков, списки «террористов и экстремистов» Росфинмониторинга и так далее.

А есть темы запретные, но без списков. ЛГБТ, к примеру.

Тональность представителей библиотечной отрасли тоже быстро меняется. В 2024 году, когда еще тиски не сжались так крепко, Вадим Дуда призывал: «Я бы очень хотел, чтобы всё-таки в основе мы остались библиотеками. Оставьте нас, пожалуйста, библиотеками!»

Не прошло и года, как он с гордостью принялся рассказывать про спецхран и твердить о том, что библиотеки должны служить «транслятором государственной политики и приоритетов». Главную задачу возглавляемой им Российской библиотечной ассоциации он видит в том, чтобы дать библиотекам четкие ориентиры, особенно в отношении литературы, подпадающей под действие законодательства об «иноагентах», и других специальных категорий.

Попала же недавно знаменитая Некрасовка под раздачу: в начале мая против гендиректора библиотеки им. Некрасова Екатерины Светличной было возбуждено и передано в мировой суд административное дело по статье о «пропаганде нетрадиционных сексуальных отношений». Что там, в Некрасовке, напропагандировали, до сих пор неизвестно, дело пока не рассмотрено.

Впрочем, кое-какие меры для облегчения жизни библиотекарей приняты. Упомянутый Дудой сайт НКП заработал зимой. Разделов там пока два: «рекомендуемые списки» и «деструктивные списки» (то есть, по сути, в России произошло разделение на «правильную» и «неправильную» литературу).

В «рекомендуемые» входит список весьма «патриотических» изданий от Минпросвещения, списки Союза писателей России, Российского книжного союза и так далее. В «деструктивном» разделе пока только два списка. Первый — это список от РКС изданий, содержащих информацию о наркотических средствах и психотропных веществах. Второй — список изданий, выпущенных «иноагентами».

Оба «деструктивных» списка хороши, но второй примечателен тем, что в него вошли вообще все книги, которых касалась «иноагентская» рука. Раньше всё-таки ограничивались лишь авторством, но теперь «нерукопожатным» объявлено любое издание, на котором остался отпечаток пальца «иноагента». В списке почти пять тысяч позиций. Какая забота о библиотеках и нравственном облике их работников и пользователей!

Например, там есть хрестоматия для среднего и старшего школьного возраста «Блокада: свидетельства о ленинградской блокаде», потому что ее составила «иноагент» Полина Барскова***, замечательный поэт и филолог. Там есть сборник духовных наставлений старца Паисия Святогорца — их перевел с греческого признанный «иноагентом» Сергей Говорун*** (лишенный сана архимандрит Кирилл). Там есть фантастический роман «Создатель вселенной» американца Филипа Фармера и детектив австралийца Картера Брауна «Обнаженная и мертвец». Эти авторы, слава богу, не «иноагенты», но таковым является иллюстратор книг Рустем Адагамов***. Там, черт возьми, и Пушкин есть (а также Пастернак, Бунин, басни Крылова, русская литература XIX века и бог знает что еще), потому что «иноагент» Александр Архангельский*** выступал составителем, комментатором или автором вступления.

Если кто-то захочет издать полное собрание сочинений Дмитрия Быкова*** — ему сюда, потому что все книги, в которых Быков обронил хотя бы словечко, в этом реестре представлены аж на пяти страницах. Например, «Воспоминания» Надежды Мандельштам — Быков писал к ним вступительную статью.

И даже вроде бы абсолютно правильная «Школа молодого патриота» в этом списке имеется, потому что данный сборник материалов издавался под редакцией угодившего в «иноагенты» провластного политолога Сергея Маркова***.

Эти списки рекомендательные, но в современной России подобные рекомендации воспринимаются как прямой приказ. А выполнять его библиотеки обязаны самостоятельно.

Как все уже успели убедиться, крамолу можно при желании найти практически в любой книге. Кажется, власти такой подход очень устраивает: все всё сами делают, собственными руками,

Но возникает другой вопрос: а что делать со списанными книгами? У крупных библиотек есть «спецхран» — пару экземпляров можно отправить туда. А у организаций меньшего размера? Ведь только Быкова с Архангельским сколько в списке! «Если нет места хранить отдельно, книги могут списать, но не в макулатуру, а на уничтожение», — рассказала изданию «Верстка»*** одна из библиотечных сотрудниц. Я тоже слышал об этом: «запретные» книги предписано уничтожать.

Впрочем, официально это отрицается: мол, никто ничего не уничтожает, лишь убирают в закрытое хранилище, выдают только взрослым и с обязательным предупреждением об «иноагентстве». «Никто, конечно, книги иноагентов не сжигал и не выбрасывал», — утверждает глава РКС Сергей Степашин в интервью «АиФ».

Недавно шуточное агентство «Панорама» выпустило «новость»: «Во дворе библиотеки имени Ленина сожгли 100 экземпляров экстремистской книги «Лето в пионерском галстуке». Пока что это сатира на злобу дня, но мы живем в такое время, что сатира очень быстро воплощается в мрачную реальность. Сообщения об уничтожении «неугодных» книг уже появились, и таких сообщений становится всё больше и больше.

Печально, но факт: библиотеки в России теряют свою основную функцию — хранения и распространения знаний и культуры.

На майском Всероссийском библиотечном конгрессе в Екатеринбурге главной новостью стало то, что во время его проведения власти уральской столицы решили запретить продажу алкоголя в центре города. Видимо, чтобы библиотекари не запили от такой жизни. Я прекрасно их понимаю: в частных беседах люди возмущены до глубины души, пытаются даже как-то книги спасать. Публично высказываться никто не хочет — боятся (и имеют для этого все основания). Есть такая литературная байка: якобы на встрече с Михаилом Шолоховым (и в реальности большим любителем выпить) Сталин спросил его, правда ли, что тот много пьет. Шолохов, расхрабрясь, ответил: «От такой жизни запьешь, товарищ Сталин».

Помогли ли меры властей Екатеринбурга, не знаю. Но если так будет продолжаться, хорошую книгу в библиотеке скоро будет достать гораздо труднее, чем бутылку в ее окрестностях.

* Организация признана в РФ нежелательной и запрещена.

** Признано в РФ экстремистским движением и запрещено.

*** Минюст РФ внес в реестр «иноагентов».