Это была весна абсурда, время нарастающего хаоса — и попыток хотя бы как-то его структурировать своими силами, если власти это делать отказываются. Это весна новых «деструктивных» и старых «иноагентских» списков, куда продолжают зачислять цвет российской интеллигенции. Весна уголовных дел, глупость и пустота которых оказались настолько вопиющими, что их приходилось тихой сапой сворачивать.

В этом году литературная весна началась в строгом соответствии с календарем — 1 марта, когда вступил в силу закон о запрете «пропаганды» наркотиков и началась очередная волна истерики. Такого эффекта даже печально знаменитый закон о запрете «пропаганды» ЛГБТ* не вызывал, уж не говорю об «иноагентах». При этом данный закон не влечет за собой совсем уж суровых последствий: книги он требует в основном не запрещать, а лишь маркировать. Зато, следуя любимой практике законодателей, он не вводит никаких критериев того, что именно надо маркировать. Поэтому решили маркировать всё.

Сказал же пресс-секретарь президента Дмитрий Песков: «Речь идет о выполнении действующих законов. Мы все должны следовать духу и букве закона». Что непонятного?

Возникающие по ходу следования вопросы он предложил решать Министерству культуры, а там как-то вообще не рвутся что-то решать. Хотя бы как-то упорядочить ситуацию попытался Российский книжный союз, чей экспертный совет резко ощутил себя наконец-то при деле и принялся составлять… конечно же, списки! РКС с начала марта ведет список, куда с подачи издателей вносятся подлежащие «антирнаркотической» маркировке книги.

«Списочек» уже перевалил за две тысячи позиций. Обновляется он каждую неделю. Валят туда всё подряд, никакой логики в подборке нет, зато он стал предметом ехидных новостей, поскольку включает в себя и классику мировой литературы, и современные бестселлеры. Даже «зет»-писателей не жалеют — в списках есть и Маргарита Симоньян и, к его возмущению, Сергей Лукьяненко, и другие «патриоты». Впрочем, случается, что пару книг вычеркивают — так, шуточки о том, что маркировке будут подлежать книги о Шерлоке Холмсе, обернулись было правдой, но потом их из списка всё же убрали.

Итог: какая-то часть книг всё-таки с продаж снята, на всё остальные лепят без разбора восклицательные знаки, наклейки с текстом предупреждения и знак «18+». Индустрия несет колоссальные убытки. Люди в растерянности и не понимают, на чем, собственно говоря, еще можно обжечься.

Еще одним неожиданным итогом этой вакханалии стало возрождение дискуссии о цензуре. Сама по себе тема давно уже циркулирует в культурном пространстве, но весной она вспыхнула с новой силой. Правда, спорят не о допустимости или недопустимости цензуры как таковой — ее необходимость никто, увы, не оспаривает. Речь идет исключительно о том, что неплохо бы цензуру втиснуть хоть в какие-то рамки, как в старые добрые советские времена.

«Нельзя доводить до абсурда», — мудро подметил в эфире «Радио РБК» глава РКС Сергей Степашин. Спецпредставитель президента Михаил Швыдкой печально-иронически взялся доказать в своей колонке в «РГ», что «в любом художественном произведении можно найти что-то, что противоречит тому или иному закону». В случае буквального исполнения законодательства об «иноагентах» и «нежелательных организациях» более 50% библиотечных фондов России попадает под риск изъятия, посетовал главе СВР и по совместительству председателю Российского исторического общества Сергею Нарышкину президент издательской группы «Эксмо-АСТ» Олег Новиков.

Какие звучали предложения? Новиков предложил вывести из-под (цитирую по «Ведомостям») «рисков потенциального изъятия из библиотечных фондов книги иноагентов и нежелательных организаций, изданные до присвоения им соответствующего статуса». Новиков и Степашин предложили наделить экспертный центр при РКС статусом «единого окна» для правового анализа книг, а то сейчас экспертизы проводят все кому не лень. Не лень в первую очередь силовым структурам. И почему-то суды берут в расчет именно их мнение, а не каких-то там экспертов РКС.

Актер Дмитрий Певцов и вовсе воспел институт советской цензуры, который через Кодекс строителей коммунизма связал аж с заповедями Моисея. Интересно, какую из заповедей он имел в виду? «Не произноси имени Господа, Бога твоего, напрасно»? Тоже ведь в некотором роде цензура, не так ли?

По сути, это всё — перекладывание ответственности. Сейчас законодательство устроено так, что она тяжким грузом ложится на плечи самих издателей и книготорговцев. Естественно, всем очень хочется, чтобы она лежала на других плечах, желательно — государственных. Но желательно не силовых, а профильных, родных, тех, над которыми торчит понимающая и сопереживающая голова… Хорошая попытка, но нет, не получается и не получится.

Сталинский страх репрессий плюс сознание собственной вины. Комбинация мегаэффективная: отрасль будет себя вести вдвойне послушно.

…Совпадение это или нет, но ответ на предложения книжников получился такой: задержали и стали таскать на допросы весь топ-менеджмент «Эксмо». И тут случилась странность. Таскали-таскали, грозили-грозили — сначала ЛГБТ, затем приплели в дело какое-то несуразное взяточничество неизвестно кому и у кого, а затем и вовсе всех отпустили. Что отпустили — это прекрасно. Но что это было, Бэрримор?

Неслучившееся «дело менеджмента» крупнейшего российского издательства пытались подвязать к возбужденному год назад «делу издателей», и здесь нас ждала еще одна радостная новость. Троим экс-сотрудникам ныне закрытого издательства Popcorn Books Артему Вахляеву, Павлу Иванову и Дмитрию Протопопову смягчили меру пресечения. Вместо домашнего ареста им назначили запрет определенных действий.

Еще из хороших новостей: из колонии освободился молодой поэт Николай Дайнеко, фигурант «Маяковского дела», одного из самых резонансных «литературных дел». Правда, оказалось, что впереди у него административный надзор, но главное, конечно, что парень вышел на свободу.

«Дело «Эксмо» — далеко не последнее в перечне абсурдных событий этой весны в мире литературы. Чего только стоит эпизод с проверкой книг Григория Остера, которую решил учинить лично глава СКР Александр Бастрыкин после доклада депутата Марии Бутиной о деструктивной детской литературе. Решение весьма положительно сказалось на продажах книг Григория Остера — они (продажи) на Wildberries выросли почти на 500%. Какова дальнейшая судьба этой «гениальной» инициативы главы СК, неясно, потому что сюжет после большого общественного резонанса напрочь пропал из новостей.

Параллельно с этим прилетел «черный лебедь» к библиотекам: вдруг ни с того ни с сего выяснилось, что, оказывается, от них требуют убрать литературу, изданную фондом Сороса**. «Часть книг мы должны изъять из фонда, потому что это приобреталось на деньги Сороса. Это порядка 30% всего нашего комплектования. Эта проблема стоит не только у нас, а в принципе у библиотек России сейчас, на сегодняшний день», — заявила директор Муниципального объединения библиотек города Екатеринбурга Ирина Черемисинова. Стали выяснять, а что, собственно, требуется изымать, но это до сих пор четко никто так и не определил. Вроде бы обещали классику не трогать — и то хлеб, а то ведь возмещать убыль в фондах просто-напросто нечем.

Если с фондом Сороса сохраняется неопределенность, то с «Мемориалом»*** всё понятно: он признан экстремистским. И весь корпус литературы, к которой «Мемориал» имеет отношение, теперь в зоне риска.

В остальном месяц май в плане цензуры и репрессий чем-то выдающимся не отмечен. Всё как обычно: с врагами народа борются, традиционные ценности соблюдают и отстаивают, реестры исправно пополняют, законы новые репрессивные принимают.

Вот с «иноагентами» интересно: оказывается, с зимы в РФ функционирует сайт Национальной книжной платформы. На нем размещены списки. Большинство — «рекомендуемые». Два — «деструктивные». Это, как говорится в объявлении, «сводные тематические перечни изданий, созданные на основе экспертных рекомендаций и анализа фондов Российской государственной библиотеки, других ведущих библиотек страны, а также профильных министерств и ведомств». «Данные списки носят исключительно информационно-справочный характер и предназначены для упрощения работы библиотек и пользователей при комплектовании фондов и изучении книжного рынка. Перечни не являются исчерпывающими, нормативно-правовыми актами или прямыми рекомендациями к приобретению/изъятию литературы», — отмечается в нем, но мы же не дети малые, понимаем, что к чему.

Так вот, в «деструктивных» есть милый перечень изданий, выпущенных «иноагентами». В него вошли вообще все книги, которых касалась рука лиц, наделенных этим статусом, — комментарии, предисловия, аннотации, составление сборников, переводы… Вообще всё. Почти пять тысяч позиций. Раньше у нас авторов-«иноагентов» цензурили и запрещали, а теперь — Пушкина, если к нему комментарии Александр Архангельский**** писал.

Сам «иноагентский» реестр тоже не забыт. Не перепутайте, это разные реестры! В мае в него внесены философ, культуролог и филолог Михаил Эпштейн****, поэтесса и журналист Елена Фанайлова****, журналист, бывший заместитель главного редактора журнала «Афиша» Георгий Биргер****; писательница Эльвира Барякина**** и множество других талантливых людей.

Пополняются и другие списки. Так, в России запретили книгу украинского писателя Олександра Боргардта «Две культуры». Санкт-Петербургский горсуд признал ее экстремистским материалом. А Кузьминский райсуд Москвы запретил к распространению в России книгу украинской писательницы Анны Гин «Как ты там?». Эта книга выросла из военного дневника харьковчанки.

Росфинмониторинг включил в перечень экстремистских материалов сборник статей зампреда «Яблока» Бориса Вишневского**** «Хроники возрожденного Арканара». В ноябре 2025 года книгу признал экстремистской Санкт-Петербургский горсуд.

…Сыплются и новые протоколы, создавая поводы для новых преследований. Административное дело по статье о «пропаганде нетрадиционных сексуальных отношений» в мае было возбуждено против гендиректора одной из самых популярных библиотек — библиотеки им. Некрасова Екатерины Светличной. Оно передано в мировой суд. Видать, что-то не успели убрать.

Блеснули бдительностью неутомимые петербургские таможенники: они выявили «экстремистскую» литературу среди детских изданий — аж «28 книг экстремистского содержания на английском и немецком языках», согласно сообщению ТАСС. Речь может идти, в частности, о детских книгах издательства Usborne о человеческом теле, животных и Рождестве.

И уж совсем глупая история вышла с актером Александром Анисимовым, который поплатился за то, что прочел не в то время и не в том месте знаменитое стихотворение Сергея Есенина «Собаке Качалова». Дело в том, что зоозащитники протестовали у здания администрации президента против законопроекта об эвтаназии бездомных животных. Там-то и прозвучали строки «дай, Джим, на счастье лапу мне». В полиции расценили это как «мелкое хулиганство» и оштрафовали актера на 500 рублей.

Впрочем, главный хулиган всея Руси Есенин ситуацию наверняка бы оценил. Разве что, может, обиделся бы на то, что его стихи — хулиганство «мелкое».

* Признано экстремистским движением, деятельность которого на территории РФ запрещена.

** Организация признана в РФ нежелательной и запрещена.

*** Признано «иноагентом», ликвидировано судом, признано экстремистской и нежелательной организацией.

**** Внесены властями РФ в реестр «иноагентов».