Легко расследовать, потому что ученые — люди, как правило, пожилые, ни от кого не скрываются, живут наукой, не замечая многого вокруг, гордятся своими достижениями и мечтают ими поделиться, как это и положено любому нормальному исследователю. Однако делиться открытиями сейчас нельзя даже при соблюдении всех принятых правил и протоколов, прохождении экспертных советов и получении разрешения на публикации. ФСБ в физике, например, как теперь уже всем известно, понимает лучше.

Не сегодня в мире науки появился страх —

В исследованиях наметились провалы. В том числе — и в тех отраслях знаний и технологий, которые власти считают для себя приоритетными — двойного назначения. Президент требует «Сарматы», самолеты, современную связь, но… И этому «но» надо давать объяснения на совещаниях. Тем более что мировая наука не стоит на месте, в отличие от российской, и то, что кем-то считалось отечественной разработкой, становится уже всеобщей.

Значит, надо найти тех, кто «виновен». Государство виновным быть не может, потому что так не может быть никогда. Техническая отсталость, уничтожение науки и образования — это все не причины. Главная беда — «шпионы». Этим проще объяснить все провалы, и на этом проще построить карьеру.

А провалов много.

И под каждый провал — свой пучок уголовных дел.

История с исследованиями гиперзвука и аэродинамики стала для ФСБ Клондайком. Посадили почти всех специалистов. На прошлой неделе, как мы уже сообщали, был вынесен очередной, поражающий своей безжалостностью приговор ученым из Новосибирска. Валерию Звегинцеву (81 год), Владиславу Галкину (71 год) дали по 12 с половиной лет строгого режима. И этот приговор, понятное дело, не последний.

Каков механизм возбуждения подобных уголовных дел, почему так прицепились к ученым, зачем пожилых людей отправляют в колонии на смерть, и даже ведь на «шарашки», как когда-то?

Об этом «Новая газета» поговорила с Ольгой Орловой* — российским научным журналистом, кандидатом филологических наук и редактором проекта T-invariant*.

— Против Галкина и Звегинцева возбудили уголовные дела в рамках общего длинного дела «о гиперзвуке». Оно тянется уже давно — фактически началось после 2014 года. Были в этой связи целые грозди уголовных дел, много задержаний и арестов. Репрессиям подверглось примерно 12 человек. Часть людей, которые были обвинены в рамках дела «о гиперзвуке», уже умерли. Кто-то вышел на свободу. Практически все эти люди получали в свое время огромные сроки. Естественно, не было ни одного оправдательного приговора.

Об этих засекреченных делах общество все равно узнает. Во-первых, дело тянется давно, во-вторых, несмотря на гриф секретности, кто-то из людей — родных или адвокатов — где-то все равно проговорился, прокомментировал (например, просто рассказал о здоровье осужденного или факте приговора/ареста) или судья забыл наложить запрет на разглашение данных конкретного заседания (например, когда решался вопрос о продлении срока задержания под стражей). И вот некоторая информация периодически просачивается.

Но надо учитывать, что с 2022 года засекреченные дела «о госизмене» стали рассматриваться и восприниматься и адвокатами, и родственниками осужденных гораздо более жестко. Люди запуганы. То, как себя вели, например, родственники и защитники обвиняемых в 2016–2018 годах, — совсем не то, как они ведут себя сейчас.

В чем суть. Россия разрабатывала гиперзвуковое оружие. Владимир Путин считал, что это оружие уникально и что оно дает огромное преимущество нашей стране, так как оно есть только у России. В какой-то момент стало известно, что оно есть не только у нас, что разработки идут в других странах.

ФСБ удалось убедить Владимира Путина, что была утечка. В ФСБ было принято решение, соответственно, найти источники таковой. По некоторым опять же просочившимся оговоркам мы понимаем, что у ФСБ действительно было убедительное доказательство того, что была именно утечка. И эту утечку связали с учеными. Только вопрос — с какими.

По делу «о гиперзвуке» разным ученым предъявляли разные обвинения.

Но главное, что надо понимать: все эти ученые, которых обвиняли в рамках дела «о гиперзвуке», не работали в закрытых институтах. Эти люди работали в институтах, которые занимаются фундаментальной наукой. У них не было той высшей степени секретности, когда, скажем, у ученого нет возможности читать доклады на международных публичных конференциях и публиковаться в открытых журналах. Да, засекреченные ученые в России есть. Об их деятельности почти ничего не известно, потому что их исследования полностью закрыты. Но все, кого обвиняли в рамках дела «о гиперзвуке», не принадлежали к этой группе полностью засекреченных ученых.

Соответственно, у них было много публикаций в открытых источниках на тему гиперзвука — любое современное оружие основано на фундаментальных принципах физики, которые «изменники» и изучали. Поэтому эти ученые, которые занимаются гиперзвуком и проводят фундаментальные исследования на данную тему, оказались в зоне риска. До них было просто очень легко дотянуться эфэсбэшникам. Тем более сейчас следователи считают, что в принципе любое международное научное сотрудничество само по себе является преступлением.

В случае с Галкиным и Звегинцевым речь шла про научные материалы, которые были опубликованы еще до начала военных действий, до 2022 года. В Институте теоретической прикладной механики был режим, который установился еще с советских времен. Он не менялся. В чем он заключался? В институте есть экспертная комиссия, которая дает ученым разрешение на участие в международных конференциях, публикации в международных журналах. Эта комиссия состоит из физиков. Как правило, они работают в разных организациях, но у них есть доступ определенного уровня секретности. И они решают, есть ли здесь — в докладе, лекции или публикации — составляющая гостайны или нет.

В этом смысле Галкин и Звягинцев действовали абсолютно по правилам.

Но в последние, наверное, 10 лет ФСБ перестала признавать эти правила и протоколы. ФСБ перестала считать их каким-то оправдательным аргументом. ФСБ их просто игнорирует, говоря, что нет, нам недостаточно заключения экспертной комиссии.

Теоретически в таком случае людей, которые давали разрешение на публикации, должны были привлечь как соучастников большого дела о разглашении очень важной гостайны. Но этого не произошло. Ни одного члена экспертной комиссии не привлечено за эти годы не было. И это тоже показатель: ФСБ неважно соблюдение учеными правил и регламентов. Просто есть ученые, которые работали в этой области, и их надо, в понимании ФСБ, наказать. Они выступали на конференциях, они публиковали научные работы, а то, что они это делали в соответствии с правилами… да плевать на эти правила.

И надо сказать, что после дела «о гиперзвуке», конечно же, руководство Академии наук, Министерство науки и сами ученые, да все научное сообщество ощутило полную беспомощность. То есть никто ничего не может сделать, ученых никак не могут защитить. Все понимают, что любой может в таком случае оказаться под угрозой. Ты выполняешь все требования экспертной комиссии, но ты все равно попадаешь в тюрьму.

Судебный отдел «Новой»

* Власти РФ считают «иноагентом».