На СВО пропал без вести Андрей Ащеулов (Ащеул), лидер курагинской ОПГ. Еще эту группировку называли ащеуловскими. Новости теперь на российскую волю приходят из неволи — первой о судьбе Ащеулова узнала тюрьма: во всяком случае, сначала известие пришло оттуда. На воле подтвердили позже. Все источники, сообщающие «Новой» о пропаже Ащеулова, упоминают примерно одни и те же обстоятельства, при которых произошло его исчезновение, и те почти не оставляют сомнений: погиб.

Благодаря Ащеулову в центре Азии в прошлом десятилетии появилась своя Кущевка: в этой местности на юге Красноярского края пусть не столь же плодородная земля, как в крае Краснодарском, но по сибирским меркам благословенная, и ее на всех не хватало. Все клочки, отвоеванные у тайги и гор, заняты. Именно в Курагинском районе обосновалась община Виссариона, сюда ехали люди со всего бывшего СССР, из стран Восточной Европы. Отморозки Ащеулова вламывались в дома по ночам, им открывали (один из них наряжался в полицейскую форму).

Жестокость и насилие — немотивированные, патологические, кущевские. «Новая» писала об этом в 2016–2017 годах, как и об еще одной прямой аналогии с кубанской Кущевкой — отсутствии здесь государства. Вроде и все эпизоды фиксировались в их множестве, и дела заводились (позже их все объединят), но даже если Ащеулова забирали, спустя короткое время его снова видели на улицах его родной Большой Ирбы, в райцентре Курагино, в Кошурниково, и все продолжалось. Его брали и выпускали — под подписку. Или ужесточали ему в суде административный контроль с двухразовой явки в месяц на трехразовую (!). Такой контроль на три года ему установили после первой большой отсидки, с 2004-го по 2012-й, — тогда еле дождались его совершеннолетия и посадили за причинение тяжких телесных, повлекших смерти.

По правилам, все три года административного контроля Ащеулов не должен был выходить из дому с 22 до 6 часов. При этом почти все его похождения — ночные. Это было необъяснимо. На мои недоуменные вопросы в красноярском главке МВД ответили: это «хорошая работа адвокатов». И — продолжение следовало. Потом, когда банду все же твердо решили брать, решение об аресте вынес суд соседнего района — Минусинского.

И главное сходство с Кущевкой — страх и молчание местных.

А начинался разгром банды в 2016-м даже не из соседнего района и не с указаний из Красноярска — все пошло с территории Хакасии, соседнего субъекта Федерации. В Абакан, к журналисту Михаилу Афанасьеву, приехал отставной к тому времени майор полиции, бывший начальник дежурной части Курагинского РОВД Красноярского края Игорь Фильченко. И на камеру рассказал о происходящем в Курагинском и Идринском районах.

Огласка вышла шумная, государство не сразу, но зашевелилось. Пока оно просыпалось, Ащеулов успел наобещать Афанасьеву страшные предсмертные муки, за что (и за угрозы, и за воспрепятствование журналистской деятельности) ему дали отдельные два года и один месяц. В сумме за все эпизоды он получил 18 лет и два месяца особого режима. Тем не менее заявил, что скоро выйдет.

И действительно — сюжет перевернулся: сел тот, кто Ащеулова разоблачал, — журналист Афанасьев. И сидит с апреля 2022 года за «фейки» о Вооруженных Силах (написал, как и почему отказались участвовать в спецоперации 11 росгвардейцев Хакасии, получил пять с половиной лет). А Ащеулов вышел на волю: сходил на СВО и вернулся. 39 лет, мужчина в самом расцвете. И — сага продолжилась. В полном, по-видимому, соответствии с чаяниями местного населения. Населения, сначала молчавшего, пока молодцы Ащеулова беспредельничали, ломали кости девицам и старухам, потом благодарившего Афанасьева от избавления от Ащеула, потом снова молчавшего, когда Афанасьева сажали, а Ащеулова им возвращали.

Прервалось это благолепие ожидаемо.

В следкоме позже уточнили, что задержанный «не помнит, что произошло, но уверен, что убитый нахамил ему».

Абаканский военный суд дал Ащеулову восемь лет строгого режима. И тот снова отбыл на СВО.

Афанасьев за новыми похождениями и приключениями своего персонажа наблюдал из-за решетки. Вот отрывки из его писем мне разных лет:

«<…> быть может, не было бы у меня 48-го лета (это июль 2024 года, Афанасьеву исполняется сорок восемь. — А. Т.), не окажись я в тюрьме. Ведь Ащеул наверняка меня искал после своего триумфального возвращения. И эта мысль, что тот многодетный отец принял в лицо мою пулю, все больше со мной».

«Вспоминаю, как тогда аккуратненько на меня выходили через минусинских курагинские милиционеры. Мол, возможны ли публикации о беспределе начальства против нас и о банде Ащеула, что так легко уходит от ответственности? Но больше всего меня потрясла реакция жителей района после моей, а потом и твоей публикации. Все словно оцепенели, словно не поверили, что кто-то не побоялся публично, на весь белый свет, рассказать о непотопляемой банде отморозков, держащей в страхе жителей. И в горечи бессилия — местных честных силовиков. А когда Ащеула взяли после твоей публикации, то для людей словно освобождение от ненавистного ига случилось, вот нисколько не преувеличиваю. Люди не могли поверить и осознать, что все стало возможным после статей журналистов. Им казалось — ничего не возьмет банду, если уж их постоянно отпускают, а тут — журналисты.

А когда стало ясно, что Ащеула запаковали и точно все серьезно, мне десятками в день местные в «друзья» добавлялись. И у всех одно: «Спасибо вам». Люди, словно озираясь и осторожничая, начинали верить, что бывает жизнь и без отморозка Ащеула. Признаться честно, я и сам не знал, когда начиналась вся эта история, что бандиты так запугали людей своей непотопляемостью.

Тогда ко мне приезжал какой-то парень специально в Абакан, мы с ним сидели в редакции, и он вроде как хотел убедиться, что я есть. Что издание есть. Что все это реально. Он меня все спрашивал: «Неужели так может быть?» Помню, он мне рассказывал про М., что тоже терроризировал людей абсолютно безнаказанно, свои бандитские порядки устанавливал и местных жить по ним заставлял. Но нашелся некий мститель, дождался, когда М. выйдет в ограду своего дома, и через забор застрелил его. Мол, вот до чего безнаказанность бандитская доводит. А тут можно и словом бить гадов. Попросил, можно ли на меня рассчитывать в других бедах у людей, дал понять, что привезет важную информацию, как пройдет процесс над Ащеулом, и уехал. Люди тогда словно поверили в появление противоядия своим бедам.

Общались мы с женщиной, чьего сына ащеуловские убили в лесу, расчленили, а части тела раскидали. Только не знаю, вменялось ли это убийство им. (Нет. — А. Т.) Она всю жизнь проработала на ж/д и одна растила сына. Он в банде на самом деле помогал операм изобличить их, ащеуловские как-то его вычислили или кто-то предал парня. Его мама тоже благодарила меня».

«А у меня новость. В соседнюю ИК-33 строгого режима (сам Афанасьев — в ИК-35 Хакасии. — А. Т.) привезли отбывать срок за убийство Анатолия Хохлова Андрея Ащеулова. По сравнению с предыдущей отсидкой и срок поменьше, и режим попроще. Растет Ащеул. Вероятнее всего, вновь завербуется и отправится «туда». Обязательно проманеврирует, вернется героем, с медалью и правом безнаказанно гасить всех, кто ему не приглянулся. Вот тогда и придет наше с тобой время за заведомо лживые пасквили на достойного человека, настоящего героя, истинного патриота родной земли».

И наконец, последнее письмо:

«<…> подошел молодой парень из недавно прибывших и спросил: ты писал про Ащеулова? Я, отвечаю. Он мне рассказывает: Ащеул его еще совсем юным пытался втянуть в свою банду под страхом насилия. И даже этот парень наблюдал за одним бизнесменом, но, к счастью, удалось как-то уйти с опасного пути. Ащеул, говорит, был знатный негодяй. Много поведал о его делах. А говорю «был», потому что убили его. Знакомец рассказывает, он вновь поехал воевать и на очередном задании погибла вся их группа. Тело Ащеула, говорит, даже доставать не стали. Но он по нынешним временам, выходит, герой. И на малой родине ему отдадут сполна все почести, упокой его душу грешную, Господи. Такой вот героический конец душегуба».

Связался с отставником Фильченко, с которого, как выражается в письмах Афанасьев, «начался свет на банду Ащеула и криминальный беспредел на юге Красноярского края».

Фильченко не знал, но навел справки. Так и есть. Подробности опускаю, единственное — не то чтобы тело конкретного Ащеулова «не стали доставать», вся группа там лежит: дескать, прежде с этим все четко было, искали и опознавали, а сейчас не до того — причем обеим противостоящим сторонам.

Афанасьев пишет с горечью, что Ащеулов «по нынешним временам, выходит, герой», а он сам — отверженный, он пишет и как бы сам не верит, что тому отдадут все почести, да и мне самому такие итоги их противостояния кажутся невероятными. Но почему? Ведь даже если не вспоминать, кого прежняя, советская власть считала социально близким элементом и на кого сделала ставку власть нынешняя, даже если не выходить за рамки этих двух судеб, Афанасьева и Ащеулова, то все предельно наглядно. И никакой игры случая. Одни железобетонные причинно-следственные связи.

Вот, например, Афанасьев публикует аудиозапись угроз Ащеула: «Здорово, смертник. Я уже рядышком. Я тебе оторву всё. Записывай этот разговор, беги в полицию, пиши заявление… Если меня мусора пять лет не могут посадить…» И т.д. Ащеулов хотел одного: чтобы Афанасьев удалил свой материал о нем. Хотя зачем? Он уже к тому времени месяц как висел на сайте — и никакой реакции. Акробат Афанасьев прыгал под куполом цирка без страховки и в одиночестве. Никто не заинтересовался.

Тем не менее: «Слышь, паскуда, а ты где сейчас?» Что-то в таком духе спросил Афанасьев тогда у Ащеулова, и тот замолчал. «Говори, и я прямо сейчас приеду», — сказал Афанасьев. И полагаю, приехал бы.

Ну и вот, Афанасьев публикует запись, и на этот раз государство реагирует. Енисейское управление Роскомнадзора требует убрать (или запикать) материал: бандит там матерится, а это законом запрещено. То, что угрожать убийством журналисту тоже запрещено законом, Роскомнадзор вообще не заинтересовало (не поверите, одна из функций этого ведомства — защита прав журналистов). У госведомства и отморозка, лупящего битами старух и девушек, обнаруживается общий интерес — оба требуют от Афанасьева убрать статьи.

Дальше — интересней. После шума, поднятого в том числе международными организациями, силовики вдруг начали действовать. Ащеула и его подручных взяли на том, что они по обыкновению прихватили в магазине ящик пива, не заплатив. Потекла следственная работа. Но вот что происходило по делу о воспрепятствовании профессиональной деятельности журналиста: его вел следователь СК РФ Шаравин. Казалось бы, вся фактура налицо. Надо было лишь взять объяснение с самого Ащеулова. Тот на просьбу СК РФ выйти из камеры, однако, отказался. И следователь Шаравин, «проанализировав результаты проведенной проверки», в возбуждении уголовного дела в отношении Ащеулова отказал. (Ну помните, как по делу об убийстве Бориса Немцова пытались доставить на допрос Руслана и Артура Геремеевых? Из Чечни ответили, что во время выезда по месту проживания сначала одного брата, потом другого двери в их домах никто не открыл.)

Дословно: «на требование следователя Курагинского МСО ГСУ СК России по Красноярскому краю А.С. Шаравина о даче объяснений по материалу проверки о воспрепятствовании законной профессиональной деятельности журналиста гр. Ащеулов А.А. выйти из камеры ИВС отказался, причину объяснить отказался». Резюме: «Причастность Ащеулова А.А. к преступлению не установлена. В ходе проверки также не установлен умысел со стороны лица, осуществившей звонок (так в документе. — А. Т.), на воспрепятствование законной деятельности журналиста».

То есть материал снять с сайта, угрожая, требовали. Но как-то безотчетно, без умысла. И неизвестно кто.

Позже прокуратура отменила постановление Шаравина и направила материалы для дополнительной проверки.

Ну или вот история с другими угрозами Афанасьеву — она странным образом получила продолжение в деле против Афанасьева, возбужденном после начала СВО в 2022 году. Из письма Афанасьева:

«Недавно листал материалы своего дела по настоянию Васина [адвоката], и глаз как-то зацепился за показания некоего Николая Николаевича Волкова. Он говорил, что мой читатель и всегда негодовал от моих статей, потому что в них неправда. Не мог долго вспомнить, кто он, пока не осенило: ведь это наш с тобой давний знакомый. Помнишь, в том урожайном на угрозы 2016 году мне обещал приговор от братвы и Анатолия Быкова вынести абаканский уголовник-рецидивист Николай Волков? Он еще звонил тебе и объяснял свою лагерную логику, а после твоего материала о тех угрозах мне Волкову позвонили реальные авторитеты из Майами, попросили угомониться и предупредили об ответственности, если не поймет. Волков все понял и исчез с радаров.

Это тот самый уголовник-рецидивист, а следствие попросило его дать мне характеристику, и хватило ума внести ее в дело. Теперь это юридический факт: следствие обратилось к уголовнику, чтобы тот охарактеризовал журналиста. Там ведь где-то запись его угроз мне есть в Сети. <…> Вот такие метаморфозы. Оценок подобному у меня нет, только надежда, что однажды на смену мраку должен прийти свет».

Да, я сам читал те страницы с показаниями Волкова, местного авторитетного представителя патриотично-криминальных кругов. Читал в 2022-м, когда ближайшие родственники Афанасьева еще были в Абакане и имели на руках документы следствия. И это, конечно, поражает — выбор свидетелем человека, заведомо предвзятого. О тех нешуточных угрозах история громкая была, и следствие не могло не знать об остром конфликте между Афанасьевым и Волковым. Ну, кто-то, наверное, мог и не знать, но оперативно-розыскные мероприятия по делу журналиста Афанасьева проводили сотрудники ФСБ, затем им занялась следователь по особо важным делам полковник Наталья Богданович. Руководящий Четвертым следственным отделом Первого управления регионального следкома (Красноярский край и Республика Хакасия) подполковник Александр Кашкарев постановил создать в помощь полковнику Богданович следственную группу в составе еще двух таких же «важняков», полковника и подполковника, а также одного старшего следователя, подполковника. (Может ли кто ретроспективно представить такую же активность в деле Ащеулова? Или чтобы Афанасьева вдруг выпустили из-под стражи, сказав «адвокаты у вас хорошие»?) Короче, от звезд на погонах рябило в глазах. То есть выбор Волкова не мог быть случайным.

И вообще нет ничего случайного в этом сюжете, это только кажется, что мир перевернулся. Нет, он все тот же. Всепроникающую, как радиацию, амбивалентность в нашей жизни выявляет, например, язык, извечное «добро побеждает зло» годится для любых ее итогов, грамматика позволяет приходить к ровно противоположным выводам, как о победе добра, так и о победе зла, и никто не виноват, что эту фразу многие склонны читать однобоко.

И ладно. Что, в конце концов, это может отменить или изменить в наших судьбах? Пусть хоть кто хоть как читает. Хорошо бы только без категоричности обойтись. Не писать, что «добро всегда побеждает зло».

Потому что лишь одно остается у нас (кто еще здесь, кто жив) — эти недолгие несчастливые жизни. Местный красный партизан Сергей Кочетов вспоминал и о противниках, и о попутчиках в степях Тувы и Монголии в конце Гражданской войны: «бродили тысячи усталых русских людей», им просто некуда было деться.