И ты обнаруживаешь новый тюремный цзен в этой обители бесконечного бытового хаоса и неудобств, где ты делишь один душ, четыре туалета, шесть раковин и два холодильника на зеленую массу зэчек, приближающейся к сотне, и говоришь себе: «Всё в норме. Я справлюсь».

Идущие по отряду люди в броуновском движении обретают логическую структуру, и за атмосферой бегущего безумия ты видишь, как рождается новая галактика из звезд, планет, космического мусора и комет, где все соединено друг с другом глобальным смыслом бытия.

Все, кого кидают из карантина в отряд, переживают свой личный внутренний ад, привыкая к неутихаемому потоку людей, разговоров, ругани, очередей. И ты либо рано или поздно адаптируешься к жизни в муравейнике, где нет личного пространства, кроме твоего внутреннего мира, либо… другого варианта нет. В дурдоме все спокойно.

Бережно заправленные в шесть утра постели манят своей девственной гладкостью, но ни сидеть, ни спать на них до самого отбоя в 22.00 нельзя. Я сижу на своей табуретке, и тумбочка заменяет мне стол. В углу комнаты заключенные обсуждают, как кто-то не помыл после себя унитаз. За окном голые березы неподвижно смотрят на меня и весело подмигивают. Говорят, что те, кто сидит здесь более 10 лет, знают каждое деревце в лесу, которым окружена колония, и с каждым из них здороваются, блаженно покуривая в перерыве от работы. Может быть, и мне пора давать имена этим подмигивающим березкам?

Снег тает. Солнце ослепляет. Вдоль отрядов медленно прохаживаются, аккуратно наступая на ледяную жижу, Оля Меньших и Надежда Федоровна. Пойду и я погуляю. Весна.

12.03.2026

* * *

Снег еще лежит, но уже солнышко греет так, что я загорела, словно на Мальдивах. Сердцем нашей колонии является плац, на котором мы выстраиваемся минимум пять раз в день: на зарядку, чтобы поесть и чтобы нас пересчитали, как цыплят. Перед плацем находится самое главное место колонии — столовая. На ней висит большая желтая вывеска, на которой белыми буквами шрифтом Times New Roman написан главный мотивационный девиз нашего исправительного учреждения: «Только желание и труд приведет тебя к успеху!». В 6.15 мы стоим на утренней зарядке в лучах восходящего солнца, над нашими головами летают чайки, голуби, цапли и сапсаны.

Вокруг плаца расположены двухэтажные домики отрядов, построенные в 60-х годах. У церкви стоит небольшой военный мемориал со звездой в цветах георгиевской ленты и серыми табличками: «Жертвам нацизма», «Труженикам тыла», «Партизанскому движению» и другие. Но больше всего мне нравится — «Узникам концлагеря».

Одной большой молчаливой гусеницей мы ходим строем по всему этому сюрреализму. А три раза в день с плаца медленной колонной мы всеми отрядами одновременно входим в столовую… Точно на поминки. В полной траурной тишине мы должны зайти в столовую (даже если не хочешь есть — ходить в столовую обязан). В траурной тишине повесить свои бушлаты, молча в давке не придавив соседа, и также молча в траурной тишине встать в очередь на рассадку. Взяв свою казенную пищу богов, мы опять же в тишине должны успеть ее съесть в течении 5–10 минут, пока нам не скомандуют выйти одним словом, как собакам: «Седьмой!.. Пятый!… Третий!» (в зависимости от номера отряда). После выхода из карантина ты в иерархии и со своей интеллигентностью самый последний в очереди на рассадку, а значит, время на еду у тебя самое короткое. Если в столовой кто-то посмел разговаривать, то звучит окрик: «Внимание!» или «Закройте рот!». При этом рассадка останавливается, а если все уже поели, то заключенные сидят за столами до тех пор, пока в столовой не воцарится мертвая тишина, не произойдет катарсис, а может не появится deus ex mahina (бог из машины).

Толкаясь и пытаясь в раздевалке вытащить, молча матерясь, бушлат, уже скинутый на пол, ты снова в тишине должен одеваться и быстро выйти из столовой на плац, построиться и пройти шеренгой по пять человек до нашей авеню, где стоят домики отрядов. Там уже можно расслабиться и ходить вольно.

В отрядах в это время в ругани и очередях моются, стираются, убираются.

• Интересный факт № 1: здесь запрещены пластиковые ножи. Обыкновенный человеческий нож, прикрепленный на замок к трубе в «чайхоне» (небольшой комнатке для чаепития, где три стола, несколько холодильников и ящиков), выдается только на ограниченное время и только на один отряд (на момент написания письма у нас в отряде — 164 человека). Лично я нарезаю сыр и колбасу пластиковой ложкой, и это отдельное эстетическое «удовольствие».
• Интересный факт № 2: в борьбе за раковину, постирав свои пожитки, ты должен повесить их на морозе в ангар на улице или на пару маленьких напольных сушилок в комнате для отдыха, купленных другими заключенными. Эти сушилки всегда заняты и переполнены. Напомню — нас 164 человека. Вешать постиранные вещи на кровать, табуретку или батарею — это рапорт. Поэтому я почти ничего не стираю. Или надеваю полумокрые вещи. И хожу как водяной.
• Интересный факт № 3: наша замечательная форма — зеленого цвета. Но сейчас новая мода — потихоньку выдают и бордового цвета. Мне повезло, и я счастливый обладатель бордо-штанов от «кутюр». И зеленая, и бордовая одежда сделана преимущественно из синтетики, отчего с непривычки чешется вся кожа (на бирке моих бордовых штанов состав такой: полиэфир 60%, хлопок 40%). Но главное, что в холод зэковская форма не греет, а в жару — не дышит и нагревается. «Красота» требует жертв.
• Интересный факт № 4: по п. 41 ПВР УИС держать в тумбочке можно лишь ограниченное количество предметов. За нахождение иных предметов типа крема для рук или носка — рапорт. Все свои вещи ты должен держать в ограниченном по размеру бауле, который стоит в «баульной» — отдельном помещении с многоэтажными секциями, как в камере хранения на провинциальном вокзале или на складе ИКЕА. Чтобы взять крем для рук, ты должен пойти в эту «баульную» (одна на весь отряд) и рыться в сумке, акробатически стоя на лесенке, выждав момент, когда снизу, сверху и по бокам ты никому не помешаешь подойти к сумкам. И так с каждой вещью. Лишний раз лучше ничего не брать и ничем не пользоваться. И быть свободным, как птица в небесах. Или бомжом.
• Интересный факт № 5: с баулами тоже не все так легко. Нельзя просто взять и положить свой носок или крем для рук и уйти. Ибо все вещи в твоем бауле должны быть точно описаны. Ежели при обыске обнаружат предметы, которые ты забыл вписать в опись, то пиши — пропало. Вещь эту изымут и выпишут рапорт. Та же песня с продуктами в холодильнике. Все продукты маркируются датой вскрытия с твоей ФИО. В случае просрочки — все уйдет в утиль. Вот такая веселая баульная: получил посылку и полдня сидишь, все переписываешь, сортируешь, описываешь и запихиваешь в свой бездонный баул и холодильник. Но и в этом есть свой плюс: российская тюрьма — лучшее место для тех, кто болен ОКР (обсессивно-компульсивное расстройство — Ред.). Приезжайте к нам — и расстройство как рукой снимет!
• Интересный факт № 6: молоко, масло и яйца выдаются только по диете больным СПИДом, ВИЧ и другими заболеваниями. Остальные «здоровые» должны довольствоваться молоком или сгущенкой в утренней каше, на которой ее варят. Или покупать молочку в магазине. Если смогут. Например, «поймать» творог во ФСИН-ларьке — тот еще квест. Идешь в магазин — обвешайся кроличьими лапками, клевером и прочими заклинаниями. Возможно, тебе повезет!
• Интересный факт № 7: помывка производится в бане — большой душевой, которая находится в отдельном здании. Туда ты можешь ходить по графику два раза в неделю на 15 минут. Но чтобы окончательно «замыться» — в отряде есть еще целых два душа на 164 человека, которыми можно пользоваться с 17 до 21.30 (в 19 часов приходит рабочая смена, и надо учитывать, что им после рабочего дня очень хочется помыться). Я не большой ценитель советских очередей, поэтому на спа-процедуры попадаю не чаще двух раз в неделю. Но есть и те, кто в этих очередях живет и купается каждый день.
• Интересный факт № 8: феном пользоваться нельзя. Также нельзя ходить с распущенными волосами. Помыл голову — убери волосы в пучок или косу. И ходи с мокрой головой целый день. Иначе рапорт. Ежели у тебя волосы как у Рапунцель — жди лета. Или переходи на прическу солдата Джейн.
• Интересный факт № 9: телевизор в отряде находится в комнате отдыха. В ней заключенные пишут письма и кассации, читают книги, рисуют, и всё под радостные звуки зомбоящика. Пульта у нас нет. Программу для нашего перевоспитания определяют свыше — наш большой брат. И чаще всего я пишу письма под звуки пропаганды Муз-ТВ и сериалов с ТНТ. Но иногда нам по вечерам включают кино. Однако есть один небольшой нюанс: фильм заканчивается позже, чем мы должны покинуть комнату отдыха, поэтому концовку мы додумываем сами. Такая возможность для творчества и фантазии!

В этой бесконечной мышиной суете, похожей на жизнь в переполненном московском метро в час пик, есть и свои преимущества — это чудное небо, под которым я не гуляла почти два года жизни в СИЗО. Вечером над колонией появляется седая луна и «жемчужные плевочки» — большие яркие звездочки, которые трогательно мигают всем нам — маленьким человечкам на маленькой планете. И стоя на вечерней проверке, я часто думаю, что по сравнению со вселенной вся эта тюремная жизнь бытового ада с очередями, руганью, правилами, баулами, матом — всего лишь тлен.

1.04.2026

* Организация внесена в реестр иностранных агентов, террористов и экстремистов и запрещена в РФ

** Минюст внес в реестр «иноагентов».