Единственный раз до сегодняшнего дня президент Макрон выступал с речью «о стратегии обороны и сдерживания» в начале февраля 2020 года, когда еще почти никто не мог предвидеть, куда мир начнет скатываться после февраля 2022-го.

Уже в 2020-м глава французского государства говорил, что французское ядерное сдерживание «имеет европейское измерение».

Тогда предложение лидера единственной ядерной державы Евросоюза практически не было услышано остальными странами ЕС: сохранялась почти святая вера в американский «ядерный зонтик», несмотря на то что у власти в США был хоть и более сдержанный тогда, но все же Дональд Трамп.

Сейчас, на фоне Трампа второго срока, а также действий России, настроения в большинстве европейских столиц изменились кардинально.

Исходя из новых обстоятельств, Макрон посчитал необходимым объявить об изменениях в ядерной стратегии Франции.

Самое кардинальное касается России. В феврале 2020-го, в разгар инициированного Макроном «сближения» с Кремлем (так никогда и не поддержанного самим российским правителем), президент Франции говорил в своей «ядерной речи» буквально следующее: «Моя основная цель — я к этому неоднократно возвращался — в отношении России заключается в улучшении условий коллективной безопасности и стабильности Европы»; «Не может быть проекта обороны и безопасности европейских граждан без политического видения, направленного на постепенное восстановление доверия с Россией».

При этом Макрон все-таки подчеркивал: «Этот проект я веду с требовательностью. Я ожидаю от России, что она станет конструктивным участником нашей общей безопасности».

Москва, как известно, сделала все с точностью до наоборот.

«Подготовительные выстрелы» Макрона

Почти год назад Эмманюэль Макрон продекларировал желание раскрыть французский «ядерный зонтик» над Европой уже совсем четко и недвусмысленно. 5 марта 2025-го президент выступил с «экстренным обращением к согражданам» с целью разъяснения ситуации, связанной с боевыми действиями России в Украине.

В конце августа 2025 года, по итогам очередного заседания Франко-германского совета по обороне и безопасности стороны объявили о начале «стратегического диалога» о сотрудничестве в области ядерного сдерживания.

В феврале 2026-го, выступая на Мюнхенской конференции по безопасности, канцлер Мерц заявил:

Сам Макрон, отвечая на вопросы в Мюнхене, объяснил, что рассматривает возможность «согласовать национальную доктрину, гарантированную и контролируемую Конституцией, с особыми формами сотрудничества, совместными учениями и общими интересами безопасности с некоторыми ключевыми странами». «Именно это мы делаем, впервые в истории, — с Германией», — добавил он.

При этом в мартовской речи 2025 г. Макрон подчеркнул:

То есть ни о какой, даже «частичной передаче» руководства или управления французскими ядерными силами хоть в Берлин, хоть в любые другие столицы речи не шло, не идет и не пойдет, подтвердил еще раз высокопоставленный сотрудник макроновской команды за несколько дней до сегодняшней речи президента.

Атаки из Москвы

Российские пропагандисты и разведчики, безусловно, тоже готовились к сегодняшней речи президента Франции. Не имея возможности комментировать принадлежность дрона, попытавшегося на минувшей неделе приблизиться к флагману французского флота атомному авианосцу «Шарль де Голль» в Швеции, а также нескольких беспилотников, пролетавших над самой базой атомных субмарин у полуострова Иль-Лонг в декабре 2025 года, отметим лишь российские «активные мероприятия» по вбросу в информпространство «сведений» о «подготовке» Франции и Великобритании к предоставлению Украине «ядерной бомбы».

«Как вариант рассматривается французская малогабаритная боевая часть TN75 от баллистической ракеты подводных лодок М51.1», — заявила Служба внешней разведки РФ 24 февраля, «подготовив почву» к выступлению президента Макрона с его речью о ядерном сдерживании.

Появление в депеше СВР подводной лодки — тоже «красивый ход». Выступая на фоне одной из них в этот понедельник, 2 марта, Макрон словно должен был «подтвердить» (вслед за высокопоставленными российскими представителями, включая Путина) «небеспочвенность» заявления СВР.

Трезвой оценке готовности Парижа к «безрассудным действиям» способствует и простой факт: к началу пятого года полномасштабных боевых действий Украина получила от Франции примерно столько же простых «конвенциональных» истребителей Mirage.

И чтобы уже закрыть тему с вброшенной в информпространство «ядерной бомбой для Украины», нужно отметить еще одно важное обстоятельство. Украина, безусловно, «может» получить французский «ядерный зонтик» наряду с другими европейскими странами — но только после вступления в Евросоюз и прекращения боевых действий на ее территории. А уж вопрос использования этого «ядерного зонтика» — отдельная тема, полная туманных «гарантий».

Используя здесь слово «может», я руководствуюсь заявлением самого президента Макрона, сделанным в июле 2025 года после подписания с британским премьером Стармером так называемой Нортвудской декларации, «впервые официально подтвердившей координацию сил ядерного сдерживания» Франции и Великобритании*.

«Я никогда не отвечу» на вопрос, попадет ли под французский (или «франко-британский») «ядерный зонтик» Украина (после заключения перемирия), ответил президент Франции прессе, ссылаясь на «стратегическую неопределенность, которая сопровождает (французские) ядерные доктрины».

Еще несколько важных причин для «ядерной речи» Макрона

«Я хотел бы вернуться к тому, что изменилось со времени речи 7 февраля 2020 года, и, думаю, совершенно очевидно, что с тех пор многое изменилось», — отметил перед сегодняшним выступлением Макрона высокопоставленный сотрудник Елисейского дворца, занимающийся вопросами обороны.

И продолжил: «Изменившийся элемент — или то, что можно назвать ускорившимся процессом, — касается России: это развитие ею новых вооружений. Мы видели, как Россия разрабатывает, прежде всего, новые гиперзвуковые ракеты средней дальности, но чрезвычайно быстрые. Одна из них получила широкую огласку: она называется «Орешник» и, по всей видимости, имеет двойное назначение. Мы также видели разработку ядерных торпед, ракет с ядерной энергетической установкой, время полета которых могло бы быть практически неограниченным. Мы наблюдали претензии России на размещение ядерного оружия в космосе** и так далее».

«Вторым фактором», который нужно учитывать, он назвал Китай, «ускоренно осуществляющий догоняющее развитие», наращивая число боеголовок и средств их доставки: «По американским оценкам, к 2030 году их число достигнет 1000 — для сравнения, договор New START устанавливал потолок в 1550 развернутых боеголовок для каждой из двух держав» (в России этот американо-российский договор известен под названием СНВ-III, он действовал с февраля 2011 по 5 февраля 2026 г. — Прим. «Новой»).

В качестве третьего «элемента» этот сотрудник администрации французского президента обозначил курс США на модернизацию собственного арсенала и одновременное давление на европейцев с целью переложить на них бо́льшую ответственность за безопасность — «чтобы позволить себе переразвертывание, в частности в направлении Индо-Тихоокеанского региона».

Четвертой причиной изменения французской стратегии источник назвал «смену эпох»: «Мы живем в период, который по своей сути благоприятствует ядерному распространению».

Сотрудник макроновской команды выделил три составляющие, ускорившие — на фоне российской риторики — «формирование» этого периода:

• Первая — «истории успеха» вроде Северной Кореи, которая воспользовалась режимом ДНЯО, постепенно создала полноценный арсенал, а затем вышла из договора.
• Вторая — «истории провала»: Украина отказалась от ядерного оружия и в итоге получила военные действия.
• Третья — нарастающее чувство незащищенности у ряда государств: «те, кто рассчитывал на гарантии, больше не чувствуют полной уверенности — и это подталкивает их к поиску альтернатив». Подобные настроения он фиксирует и в Азии, и в Европе.

«Параллельно, — подчеркнул он, — идет своего рода «демократизация технологий баллистических и крылатых ракет».

Все это, по его словам, отражается в последовательной «эрозии всего, что осталось от системы контроля над вооружениями». Договор о ракетах средней и меньшей дальности прекратил действие «после того, как Россия нарушила его, и США в ответ вышли из него». Срок действия New START истек несколько недель назад…

Наконец, он указал на то, что назвал «банализацией войны» с участием ядерных держав: между Индией и Пакистаном, между Израилем и Ираном, военных действий с участием России, — все это «происходило ниже ядерного порога», однако сам факт подобных конфликтов формирует «принципиально новый контекст».

Потому что «когда происходят войны высокой интенсивности с участием государств, обладающих ядерным оружием, естественным образом возрастает риск того, что в какой-то момент будет перейден ядерный порог».

После речи

Макрон произнес речь на фоне атомной подводной лодки-ракетоносца Le Téméraire («Неустрашимый»).

Напомнив об истории французского «ядерного щита» (со времен де Голля) и заявив, что база Иль-Лонг, на которой он выступает, является «собором нашего суверенитета» и «символом неизменной приверженности нашей страны ядерному сдерживанию вот уже более 65 лет», президент упомянул АПЛ, стоящую за его спиной: «Через несколько дней атомная подводная лодка-ракетоносец (…), выйдет в море и исчезнет в условиях абсолютной секретности, полностью выполняя — из глубин океана — свою роль последнего стража нашей свободы действий и независимости».

Позднее отметил, что стоящая за его спиной лодка «несёт в себе ударную мощь, эквивалентную сумме всех бомб, сброшенных на Европу во время Второй мировой войны». Подчеркнул: «Если нам придется использовать наш арсенал, ни одно государство, как бы могущественно оно ни было, не сможет избежать ответного удара. Ни одно, как бы велико оно ни было, не оправится от него». Особо отметил, впрочем, что французское ядерное сдерживание «остается строго оборонительным».

Но перед этим перечислил новые угрозы, которые превратили его сегодняшнее выступление из «республиканского ритуала» (каждый президент Франции произносит одну речь о ядерной доктрине за время одного президентского срока) в программную речь.

Начал с России, которая «ведет в соседней Украине ***» и «представляет серьёзную угрозу для нашей Европы». Эта же Россия, указал Макрон, «демонстрирует ревизионизм, жестокий империализм и, обладая огромным ядерным арсеналом, продолжает разрабатывать новые виды оружия». Отдельно Макрон остановился на том, что Россия — с изменением доктрины, «специально подогнанной для угроз Украине», «банализацией риторики о ядерном оружии», «безрассудными угрозами со стороны официальных лиц», «запусками ракет вблизи европейских границ» — демонстрирует «серьезное изменение, делающее риск перехода через ядерный порог более реальным».

Вторым по опасности Макрон назвал Китай, который «ускоренно догоняет США» и «сегодня производит больше оружия, чем любая другая страна». В Азии в целом «арсеналы и стратегические силы других ядерных держав, таких как Индия, Пакистан и Северная Корея, активно расширяются». Президент задал риторические вопросы, на которые сам же предложил ответы: «Какова цена массированной поддержки Северной Кореей *** (России против Украины)? Каковы последствия договора о союзе между двумя странами (РФ и КНДР)? Что сказать об экстремальной зависимости России от Китая? Все это мы должны учитывать».

Отдельно прозвучала тема американских союзников. Макрон отдал должное их роли — «с 1945 года они играли и будут играть ключевую роль в обороне Европы, мы им за это благодарны», — однако констатировал, что «их недавняя национальная стратегия безопасности и обороны демонстрирует пересмотр приоритетов США и сильное побуждение к тому, чтобы Европа больше заботилась о собственной безопасности». И резюмировал: «Мы должны услышать этот призыв взять нашу судьбу в свои руки».

На этом фоне прозвучало первое важное объявление — об изменении французского арсенала. «Ядерные угрозы растут, диверсифицируются, становятся более взаимосвязанными», — сформулировал Макрон. «Следовательно, необходимо сделать выводы». И сделал их недвусмысленно: «Я приказал увеличить число боеголовок». При этом он тут же предупредил, что отныне «мы больше не будем раскрывать цифры арсенала» — объяснив это просто: «Чтобы быть свободными, нужно быть опасными, а для этого — мощными».

Президент, впрочем, подчеркнул, что не считает происходящее гонкой вооружений: «Наша доктрина всегда была стратегической, не затратной. Главное — чтобы любой противник или коалиция противников не видел возможности удара по Франции без уверенности в непоправимом ущербе». Уточнил и другое: «С 1980-х годов Франция отказалась от тактического применения ядерного оружия и не вернется к нему». Французское ядерное оружие, повторил он, «исключительно стратегическое, а не тактическое».

Кроме боеголовок, Макрон рассказал о масштабном перевооружении носителей: «Несколько месяцев назад мы получили новую ракету M51.3 для наших подводных лодок и новую оптимизированную ядерную боеголовку для преодоления любых систем обороны. Наша стратегическая авиация и морская ядерная авиация получили обновленные ядерные ракеты».

В этом году, сообщил он, «запускается амбициозная программа гиперзвуковых маневренных стратегических ракет, которые будут оснащать наши боевые самолеты и будущий авианосец в следующем десятилетии».

Президент также объявил, что «национальная программа по тритию*** была усилена, что гарантирует нам возможность продолжать производство ядерного оружия в условиях полной независимости и самодостаточности». И, наконец, «первые разрезы стали для корпусов новых подводных лодок начались несколько месяцев назад в Шербуре», а будущая атомная подводная лодка-ракетоносец, следующая после Le Téméraire, получит имя Invincible («Непобедимый») и «выйдет в море в 2036 году».

Затем Макрон заявил о необходимости развивать конвенциональные вооружения: средства ПВО и, особенно, ракеты средней дальности. Потому что «ядерные державы, такие как Франция, должны быть готовы) к возможности крупных конфликтов ниже ядерного порога в своем непосредственном окружении». «Разве мы не видели в последние месяцы залпы ракет, падающие на ядерные державы или государства (потенциально обладающие ядерным оружием)? Европа однажды может оказаться в подобной ситуации», — предупредил президент.

Вся эта материальная часть составляет лишь одну сторону произошедшего сдвига. Другая — доктринальная, касающаяся Европы.

«Наша безопасность никогда не ограничивалась территорией Франции, ни в конвенциональной, ни в ядерной сфере»; и «чтобы быть сильными (…) нужно быть более сплоченными», — объяснил он логику перехода к новой концепции.

Президент напомнил, что в феврале 2020 года сделал «предложение о диалоге с европейскими странами о совместной координации сдерживания». «Шесть лет спустя стратегическая ситуация изменилась, и мы должны перейти к новой стадии, что уже предчувствовал генерал де Голль» (много десятилетий назад).

Здесь Макрон ввел понятие «продвинутое сдерживание» (избегая понятия «ядерный зонтик»).

Подчеркнул: «Продвинутое сдерживание — это поэтапный подход».

«Расшифровал»: «В первую очередь, оно дает возможность нашим партнерам участвовать в учениях по сдерживанию. Это может включать демонстрационные меры, в том числе за пределами наших границ, участие союзных конвенциональных сил в нашей ядерной деятельности и, при определенных обстоятельствах, размещение элементов (французских) стратегических сил у союзников. И точно так же, как наши стратегические подводные лодки естественным образом растворяются в Мировом океане, обеспечивая постоянный ударный потенциал, так и наши стратегические ВВС смогут таким образом рассредоточиться в глубине европейского континента. Это рассредоточение по европейской территории (…) усложнит прогнозирование для наших противников и придаст этому передовому средству сдерживания большую ценность для нас самих. Оно укрепит нашу оборону, предоставив ей простор, придаст ей новую стратегическую глубину, согласованность в вопросах безопасности в Европе. Я считаю, что его ценность будет очень высока и для партнеров, которые будут следовать этой логике вместе с нами».

Ключевым партнёром Макрон назвал Германию: «Проекты начинаются уже в этом году, включая посещение стратегических объектов и совместные учения». К диалогу, по его словам, «присоединились» также «Польша, Нидерланды, Бельгия, Греция, Швеция, Дания». Плюс упомянутая Великобритания.

Принципиально важно, что именно Макрон включил в «продвинутое сдерживание», а что — категорически исключил. Нет «совместного решения или планирования»: «окончательное решение принадлежит только президенту» Франции. Нет «жестких гарантий» со стороны Франции европейским союзникам — они «были бы опасны, снижают ядерный порог и уменьшают неопределенность для противников». Остается суверенным и определение «жизненно важных интересов», для защиты которых Франция в теории готова применить ядерное оружие.

Все это Макрон сопроводил важной оговоркой о том, что «продвинутое сдерживание» будет не заменой, а дополнением «ядерного зонтика» , предоставляемого всем европейцам (кроме Франции) Соединенными Штатами — в рамках гарантий Североатлантического альянса: «Это не замена миссии НАТО, а отдельное, дополняющее усилие. Работа ведется прозрачно с США и в координации с Великобританией».

Работу еще явно предстоит продолжать, с учетом того, что пока к инициативе Парижа согласились подключиться лишь 7 стран Евросоюза из остальных 26.

Тем не менее, это, безусловно, значимый сдвиг.

«Переговоры начаты с рядом других стран и продолжатся в ближайшие недели и месяцы», — добавил Макрон.

Соединенные Штаты сейчас размещают ядерные арсеналы в пяти странах НАТО (Италии, Германии, Нидерландах, Бельгии и Турции), и примечательно, что три из них присоединились к французской концепции «продвинутого сдерживания».

* В 1974 году НАТО признало, что французские и британские силы сдерживания, оставаясь независимыми, «играют роль и вносят вклад в коллективную безопасность Альянса». Отправной точкой франко-британского ядерного сближения стала т.н. Чекерская декларация 1995 года, в которой Великобритания и Франция признали, что «не видят ситуации, при которой жизненно важные интересы одной из сторон были бы затронуты, а жизненно важные интересы другой — нет».
Еще один шаг вперед был сделан в июле 2025 года, когда Макрон и Стармер подписали Нортвудскую декларацию, содержащую два принципиальных положения: Франция и Великобритания «не видят ситуации крайней угрозы Европе, которая не вызвала бы реакции с обеих сторон», и она открывает возможность координации сил ядерного сдерживания двух стран. Для реализации этой координации создается франко-британская ядерная руководящая группа (Nuclear Steering Group) под руководством президента Франции и канцелярии премьер-министра Великобритании. При этом в декларации особо подчеркивается, что ядерные силы двух стран «останутся независимыми», а сами страны подтверждают «полную поддержку ДНЯО».
Первым практическим воплощением нового сотрудничества, по словам источника, стало то, что уже «нынешней зимой» «высокопоставленные британские представители присутствовали в качестве наблюдателей на крупном учении французского ядерного сдерживания».

** При этом Путин в декабре 2025 года в очередной раз заявил, что у России «нет таких планов» относительно космоса.

*** Тритий — радиоактивный изотоп водорода, критически важный для термоядерных зарядов, так как усиливает мощность ядерного взрыва. Его короткий период полураспада (около 12 лет) требует постоянного воспроизводства, что делает независимое производство трития ключевым элементом автономии ядерного арсенала.