Интервью · Общество

«У животных не было острых токсических эффектов»

Создатели первой в России «частной» вакцины против коронавируса заявили о начале клинических испытаний на безопасность и иммунологическую эффективность

Этот материал вышел в № 110 от 1 октября 2021
Читать номер
Этот материал вышел
в № 110 от 1 октября 2021
08:12, 30 сентября 2021Ирина Тумакова, спецкор «Новой газеты»
views

10199

08:12, 30 сентября 2021Ирина Тумакова, спецкор «Новой газеты»
views

10199

В лаборатории по разработке вакцины против коронавируса. Фото: РИА Новости

Ее разработчики — биологи, основатели стартапа «Бетувакс», вошедшего в группу компаний под названием «Институт стволовых клеток человека». Получилась ли вакцина, пока неизвестно, это и должны показать испытания. На их проведение компания взяла кредит — 36 миллионов рублей, причем это только на первые две стадии, в которых должны принять участие 170 добровольцев. Государство никак не участвовало в разработке, у авторов не будет возможности, как это было с тремя первыми российскими вакцинами, сначала зарегистрировать свой продукт, а потом уж на популяции проверять, работает ли он. Если I–II стадии испытаний пройдут успешно, группа разработчиков получит следующий транш кредита — на третью, с участием уже нескольких тысяч волонтеров.

Поскольку речь идет о коммерческой компании, то, прежде чем спрашивать авторов об их продукте, «Новая» попросила комментарий независимого эксперта. Молекулярный биолог Ольга Матвеева назвала разработку перспективной.

— Официальной научной информации по этой вакцине немного, но я знаю, что у этой команды хорошие результаты доклинических испытаний. Хотя все это мои личные впечатления, основанные на обрывках информации. Если бы была опубликована научная статья, то можно было бы выработать более информированное и взвешенное суждение.

По технологической платформе вакцина относится к рекомбинантным — на основе RBD (Receptor-binding domain).

По принципу действия Ольга Матвеева сравнивает ее с американской Novavax. Последняя, согласно опубликованным результатам клинических испытаний, показала эффективность в 89 процентов.

Это означает, что, уточняет Ольга, против исходного штамма коронавируса, если говорить о дельта-штамме, эффективность ниже.

— Можно надеяться, что вакцина от «Бетувакс» тоже окажется эффективной, — считает Матвеева. — Хотя пока, к сожалению, описаний этой российской разработки нет.

По данным СПАРК, компания «Бетувакс» была зарегистрирована год назад, в августе. Соучредителями стали врач и директор Института стволовых клеток Артур Исаев, биологи Александр Кудрявцев и Анна Вахрушева и главный создатель вакцины, иммунолог, доктор биологических наук, эксперт ВОЗ Игорь Красильников. Он ответил на вопросы «Новой».

Игорь Красильников, доктор биологических наук, эксперт ВОЗ

— Мы за эти полтора года выучили, что новейшие вакцины могут «показать» иммунной системе целый вирус, кусочек вируса, чтобы она создавала антитела, могут «прислать» ей что-то вроде инструкции по созданию антител. О вашей я читала, что вирус в ней «синтетический». Это что значит?

— Это значит, что S-белок сорбирован на частичке размером с сам вирус. То есть частичка покрыта тем вирусным антигеном, который мы используем в вакцине. И это лежит в основе достаточно высокой иммуногенности вакцины.

— Как это работает?

— Наша вакцина состоит из одного компонента — антигена, он представляет собой часть белка, а именно — RBD, который и взаимодействует с клеткой.

— С его помощью вирус к клетке «прицепляется»?

— Да, и если именно на него в организме человека вырабатываются антитела, то они блокируют у вируса клеточные рецепторы, чтобы он в клетку не проник. Если говорить о природе вакцины, сравнивая ее с мРНК-вакцинами и с векторными, то в нашей нет нуклеиновой кислоты. То есть это более «традиционная» вакцина, потому что основной ее компонент — только белок SARS-Cov-2.

Но мы взяли не весь белок, а именно ту его часть, которая отвечает за создание нейтрализующих антител. В результате при меньшей белковой нагрузке у нас получается достаточно высокая вероятность нейтрализации вируса.

А чтобы антитела вырабатывались лучше, мы использовали адьювант («помощник», средство для усиления иммунного ответа. — И. Т.) в виде сферических наночастиц, которые по размеру сравнимы с вирусом. И получилась такая частичка, которая, как и вирус, облеплена белком. За счет того, что этот белок сконструирован в такую более крупную частичку, иммунный ответ получается достаточно хороший.

— Насколько хороший? Что вы вкладываете в эти слова?

— Мы надеемся увидеть это в клинических исследованиях, надеемся, что вакцина покажет в них себя эффективной.

— А что показали доклинические исследования?

— Исследования на животных как раз показали ее высокую иммуногенность.

— Можно подробнее об этом этапе? Какие были результаты на животных? С какими животными вы работали? С одной известной российской вакциной, которую в итоге большинство биологов назвали пустышкой, проблемы, как мы теперь знаем, были заметны уже на стадии экспериментов с животными, просто там создатели их, видимо, проигнорировали.

— Любые доклинические исследования, как вы, вероятно, знаете, начинаются с испытаний на токсичность. Безопасность вакцины мы проверяли на нескольких видах животных. Это были мыши, крысы, кролики. Так мы увидели, что вакцина полностью безопасна, она не вызывала у животных острых токсических эффектов, не демонстрировала субострой токсичности, хроническая токсичность была показана как нулевая.

Фото: Mariano Vimos / Vizzor Image / Getty Images

После этого мы перешли к исследованию иммуногенности на мышках. То есть сначала проверяли, как сам антиген вызывает иммунный ответ, а потом — антиген с нашим корпускулярным носителем. Выяснили, что иммуногенность выше, когда вакцина имеет корпускулярный адьювант. Потом это же мы показали на крысах и на кроликах, а затем — на серебристых хомячках. Это — стандартная модель исследований, признанная Всемирной организацией здравоохранения. Причем на серебристых хомячках мы смотрели уже не только титр антител, но и протективные свойства вакцины. То есть мы определяли титр антител после иммунизации, а потом хомячков заражали вирусом — и смотрели, как вирус инактивировался в легких. Эксперименты показали, что вакцина достаточно хорошо инактивирует вирус, который был дан организму как бустер. То есть вирус в легких у иммунизированных хомячков не определялся.

— Я все жду, когда вы перейдете к экспериментам на приматах.

— Приматы не относятся к модельным животным для COVID-19. Но мы проводили эксперименты и на обезьянах, и они показали, что возникают антитела, способные нейтрализовать вирус.

— И не болели обезьянки?

— Не болели. Иначе мы бы не перешли к клиническим испытаниям.

— Почему вы назвали платформу более традиционной, чем у векторных и мРНК-вакцин?

— Ну как работают мРНК-вакцины? Все равно РНК должна попасть в клетку человека, там на нее нарабатывается белок коронавируса, потом клетка разрушается, этот белок поступает в кровь. То есть требуется какой-то период времени, чтобы это случилось. С ДНК-вакцинами, векторными, примерно то же самое, только там в клетку проникает вирус-вектор, в ответ точно так же начинают вырабатываться вирусные белки, и клетка сначала должна разрушиться, вирусные белки попасть в кровь, чтобы на них начали вырабатываться антитела. А мы сразу даем белковый антиген. И в этом смысле наша вакцина более традиционна. Например, вакцина против гепатита В тоже содержит поверхностный антиген вируса, только он там сорбируется на гидроокиси алюминия.

— Алюминий в качестве адьюванта используется и в других вакцинах. Вы хотели уйти от этого?

— Нам нужно было получить как можно более высокую иммуногенность, а это недостаточно эффективный адьювант. Мы подумали, сравнили и нашли другой, он как бы моделирует вирусную частицу и позволяет получить более высокие титры антител.

— Где вы набирали добровольцев на испытания? Люди ведь в большинстве либо уже привиты, либо это закоренелые антиваксеры?

— Такая проблема действительно существует, но, с другой стороны, все-таки не так много народу у нас привито.

— Это правда, но если люди на прививку до сих пор не сходили, то уж на испытания точно не пойдут.

— Сто семьдесят человек мы в любом случае найдем, уже сейчас много добровольцев. А дальше, возможно, мы покажем, что нашу вакцину можно использовать как бустерную.

— То есть вы не сможете провести испытания в III стадии на первичное применение?

— Я думаю, что все-таки найдутся люди. Возможно, люди не шли на вакцинацию потому, что о новых появившихся у нас платформах мало знают, могут опасаться последствий применения векторной вакцины. На нашу, более традиционную, они скорее согласятся.

Август 2020. Минобороны обследует добровольцев, согласившихся испытать действие тогдашних разрабатываемых вакцин. Снимок с видео / Минобороны РФ / ТАСС

— Что уж традиционнее, чем инактивированный «КовиВак»?

— Но в «КовиВаке» присутствуют все белки коронавируса, среди них есть те, которые могут супрессировать иммунную систему.

— Да что вы, у нас люди и слов-то таких не знают. Кто ж задумывается, где там часть вируса и какая это часть?

— Согласен. Но существуют компании, которые профессионально занимаются набором волонтеров. Мы же прививаем против гриппа 60 процентов населения, а для испытаний новых вакцин волонтеры все равно находятся.

— Ваша головная компания называется «Институт стволовых клеток человека», а у меня, например, использование этого понятия всякий раз вызывает настороженность. Не поймешь, когда речь идет о научном прорыве, когда — о мошенничестве. Какое вообще отношение стволовые клетки имеют к созданию вакцины?

— Во-первых, институт — это организация, признанная за рубежом, разработчик первого российского геннотерапевтического препарата для лечения тяжелых поражений сосудов ног.

А вакцину разрабатывала компания «Бетувакс». Поэтому мы и назвали ее «Бетувакс-Ков-2».

Во-вторых, стволовые клетки — широкое понятие.

— Вот-вот.

— Использование аденовируса для вакцинации — тоже ведь определенный прорыв. Это значит, что и дальше при создании вакцин будут использоваться технологии, связанные с аденовирусом. И сколько народу в мире уже привито аденовирусными вакцинами, в частности — «Спутником».

— У аденовируса нет такой подмоченной репутации, как у понятия «стволовые клетки». Есть другой пример: до появления «пептидной вакцины», как называют свой препарат создатели «ЭпиВакКороны», пептиды якобы содержали какие-нибудь омолаживающие кремы. Оказалось, что вакцина защищает от вируса примерно так же, как те кремы «омолаживают». Вы не боитесь, что слова «стволовые клетки» насторожат людей?

— Мы ни с чем подобным пока не сталкивались. Ну и, повторю, вакцину будет выпускать другая компания. Кроме того, прогресс идет, и стволовые клетки в ближайшем будущем все-таки будут использоваться. Как раз на днях мы рассматривали случай применения стволовых клеток у пациента, который был просто обездвижен, шел аутоиммунный процесс. И стволовые клетки помогли. Это сделали в Санкт-Петербурге. Я согласен, к самому понятию нужно подходить осторожно, каждый раз смотреть, насколько оно научно. Но у нас, уверяю вас, работают хорошие ученые.

Читайте также

Читайте также

Есть повод для волнения

В России началась новая вспышка ковида — в каких регионах рост самый сильный? Инфографика «Новой»

— Кто они? Вы можете рассказать об их научных биографиях, об их опыте?

— Ну вот я, например, занимаюсь вакцинами скоро 45 лет…

— Вы известный человек, а я спрашиваю о ваших коллегах, участвовавших в разработке.

— Когда проект только начинался, молодые ученые занимались именно тем, что искали, какие конформации белков будут наиболее эффективны в вакцине. Очень много мы сотрудничали с НИИ гриппа, с Институтом вакцин и сывороток имени Мечникова.

— Вы можете назвать имена тех, кто будет указан в патенте? Вы, кстати, уже запатентовали вакцину?

— Мы запатентовали часть разработок, но окончательный патент на вакцину собираемся получить после клинических испытаний. А молодые ученые, о которых я говорю, это Александр Кудрявцев, Анна Вахрушева, Мария Фролова — выпускники биофака МГУ. Прежде всего — Артур Исаев, который поверил и «запустил» этот проект. И другие коллеги, специализирующиеся в биотехнологии.

— Любимый вопрос применительно к российским вакцинам: когда и где можно ждать ваших научных публикаций?

— Мы готовим параллельно несколько публикаций в российских и зарубежных научных журналах.

— Это ровно тот ответ, который я не хотела услышать. Так отвечают почему-то 100 процентов российских разработчиков. Почему у ваших западных коллег статьи публикуются, а в России все «готовят статьи…» — и так далее?

— Потому что у нас более осторожно относятся к результатам разработок.

— Осторожнее, чем в Штатах, где бдит FDA?

— Потому что часто получается, что статья вроде бы напечатана, а продолжения у разработки нет.

— Ну и что? Разве это не норма в науке, когда что-то не получилось?

— С одной стороны, это нормально. С другой — редколлегия научного журнала требует очень подробного описания.

— Конечно. И рецензирует еще. А как иначе?

— Например, так называемая «Биг Фарма» начинает вести широкую пропаганду своей продукции, когда уже все готово. Дорожит репутацией. Мы здесь ничем не отличаемся. К нам ведь особое отношение. Наши научные статьи перед публикацией особенно проверяют.

— Особое отношение — кого к кому? К российским ученым?

— Статьи, идущие из России, проверяют в западных рецензируемых журналах более тщательно.

— Может, просто кто-то из ваших российских коллег давал повод?

— Ну вот вы сами и ответили.

Лаборант делает ПЦР-тестирование образца. Фото: РИА Новости

— Вы уверены, что вакцина, на производство которой компания берет большой кредит, окупится?

— Любая вакцина окупается, это показывает вся история вакцин. И сейчас мы видим это особенно. Другое дело, что вакцина окупается только после того, как в нее поверят.

— А если не «выстрелит»?

— Есть такие риски, мы это понимаем. Поэтому мы и проводили доклинику максимально тщательно. Нам нужно было понять, насколько эти риски велики.

— Вы понимаете, что в разных инстанциях к вам будут относиться особенно внимательно? Вряд ли у вас будет шанс, как у создателей «ЭпиВакКороны», сначала зарегистрировать вакцину и пустить в гражданский оборот, а потом отвечать на вопросы об эффективности.

— Причем мы с этим уже столкнулись.

Мы дважды подавали документы — и дважды нам пришлось отвечать на вопросы экспертов. Но мы были к этому готовы. Что ж делать, раз мы не успели в «первую тройку».

А сейчас в регистрации новые правила евразийские, более строгие. Но, между прочим, вся «Биг Фарма» представлена частными компаниями.

— Только российская «Биг Фарма» пока не предложила вакцины. Видимо, слишком дорого обходится разработка и слишком долго ждать окупаемости. Почему вы за это взялись?

— Сначала мы получили результаты, которые нам показались обнадеживающими, а потом уже взялись за продолжение разработок. Проблема с коронавирусом остается актуальной.

— Институт Гамалеи делал «Спутник» на платформе, опробованной ими со времен эпидемии Эболы. У вас тоже были какие-то более ранние исследования?

— Мы прошли доклинические испытания с противогриппозной вакциной, сделанной именно на базе таких частичек. И на ее примере убедились, что можно при меньшем содержании антигена получить более высокий иммунный ответ. Это и стало основой для того, чтобы попробовать сконструировать вакцину против коронавируса таким же способом.

aloe-tibet.ruрекламарекламаУзнать большеУзнать больше

Читайте также

Читайте также

«Пандемия пожирает людей там, где нет вакцинации»

Про ковид четвертой, пятой и других волн рассказывает профессор Школы системной биологии Университета Джорджа Мейсона (США) Анча Баранова

— А готовые, испытанные, апробированные вакцины у вашей компании есть?

— Если говорить о компании, а не о самих ученых, то эта вакцина пока первая. А так — у нас был опыт создания противогриппозных вакцин, до этого была рекомбинантная вакцина против гепатита В.

— Недостаток RBD-вакцин в том, что их трудно масштабировать. Как вы собираетесь решить проблему массового производства?

— Сейчас мы как раз дорабатываем эту часть, позже я смогу сказать, какой объем производства будет возможен. Хотя уже сейчас ясно, что эта вакцина масштабируется, просто на это надо больше времени. С этим мы тоже много экспериментировали. И нашли «правильный» RBD — гликозилированный. То есть культура клеток дает «правильно свернутый» RBD, и тогда на него возникают правильные антитела. Хотя, конечно, это большая научная проблема.

— И вы сможете этого «правильного RBD» делать прямо миллионы штук?

— Надеюсь.

— Намерены ли вы, если все получится, добиваться признания вашей вакцины экспертами ВОЗ?

— Ну начнем с того, что я вхожу в группу экспертов ВОЗ по коронавирусным вакцинам… Я об этом вам говорю потому, что хорошо знаю требования организации.

Существуют, допустим, модели исследования на животных — на каких можно исследовать именно вакцины против коронавируса. И другие стандарты. Все это известно и доступно. Просто признание в ВОЗ — это очень длительный процесс. В период моей работы в Институте вакцин и сывороток в Санкт-Петербурге мы потратили три года только на разработку документации для ВОЗ.

— Во время пандемии это, наверное, быстрее происходит?

— Не сказал бы. В России просто нет такого опыта работы с документами, как в Европе и США. Здесь очень важно правильно все разработать и оформить, а в России просто не вошли еще в тот ритм, который позволяет все вакцины провести через ВОЗ. Поэтому и у «Спутника» возникли проблемы с признанием: его разрабатывали не по принятым в Европе и США стандартам. Но я уверен, что и его в ближайшее время признают.

Делаем честную журналистику вместе с вами

Каждый день мы рассказываем вам о происходящем в России и мире. Наши журналисты не боятся добывать правду, чтобы показывать ее вам.

В стране, где власти постоянно хотят что-то запретить, в том числе - запретить говорить правду, должны быть издания, которые продолжают заниматься настоящей журналистикой.

Ваша поддержка поможет нам, «Новой газете», и дальше быть таким изданием. Сделайте свой вклад в независимость журналистики в России прямо сейчас.
#вакцинация #ревакцинация #разработка #биг фарма #коронавирус #четвертая волна #как это делается #смотрите кто #научные исследования #клинические испытания #петербург

важно

20 минут назад

В России отменили массовые мероприятия из-за ситуации с COVID-19

выпуск

№ 111 от 4 октября 2021

Slide 1 of 6
№ 111 от 4 октября 2021

Топ 6

1.
открытое письмо

«Настоящие голоса попали в черный ящик» Открытое письмо членов электронного избиркома Алексею Венедиктову, руководителю общественного штаба по наблюдению за выборами

views

135675

2.
Интервью

«Сильная власть не бегает за тетеньками моего возраста» Интервью самарской пенсионерки Людмилы Кузьминой, которую Минюст признал «иноагентом»

views

122836

3.
Сюжеты

«Он родится кривой и косой. Давай делай аборт» Минздрав обяжет онкобольных беременных женщин лечиться по месту регистрации. Это решение может обернуться катастрофой

views

100717

4.
Расследования

Осколочные гранты Что известно о деле вице-президента Сбербанка Марины Раковой и о ней самой

views

101029

5.
Колонка

Про Венедиктова и ненависть Абсолютно личная колонка

views

78788

6.
Интервью

Боты с правом решающего голоса Член избиркома дистанционного электронного голосования Николай Колосов — о «потемкинской деревне» для наблюдателей

views

76287

Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
close

К сожалению, браузер, которым вы пользуетесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google Chrome Firefox Opera