Сюжеты · Общество

Мой прадед по крови

Будучи совершенно мирным человеком, он прошел четыре войны: от доктора на Русско-японской до врача на Великой Отечественной

Этот материал вышел в № 48-49 от 7 мая 2021
Читать номер

Этот материал вышел в
№ 48-49 от 7 мая 2021

11:22, 9 мая 2021Диана Качалова, Главный редактор «Новой газеты в Петербурге»

2169

11:22, 9 мая 2021Диана Качалова, Главный редактор «Новой газеты в Петербурге»

2169

Посвящается тем, кто спасает мир и страну от пандемии

Михаил Иссерсон, хирург-консультант военных госпиталей Карельского фронта

В конце марта мне позвонила любимая тетя Люся из Петрозаводска. На день рождения она получила невероятный подарок — именем ее деда, моего прадеда, Михаила Давыдовича Иссерсона, назвали улицу в самом центре города, у Онежского озера, в двух шагах от дома, где она живет, и напротив больницы, которой прадед посвятил большую часть жизни.

— Динка, ты представляешь, что это навсегда?! — сказала тетя. — Это новая улица, приезжай скорее, пойдем смотреть, как ее прокладывают.

Наутро я села в машину и поехала в Петрозаводск. И все эти без малого шесть часов по Мурманской трассе думала, как справедливо в общем-то получилось. Потому что не было в Петрозаводске человека, особенно старшего поколения, который бы не знал Михаила Давыдовича. Он умер больше полувека назад, но когда я бываю на маленьком кладбище у Соломенского шоссе, где рядом с прадедом похоронены мои мама и бабушка, то до сих пор встречаю людей, которые подходят со словами: «доктор Иссерсон спас мою маму… бабушку…»

На больнице, которую он, один из организаторов здравоохранения в Карелии, создал, давно висит мемориальная доска с его именем. Иногда тетя Люся из окна смотрит, как светятся в темноте окна его больницы. К вечеру, когда я добралась до Петрозаводска и мы уже пили чай с плюшками, тетя отдернула занавеску и сказала: «Вот и дед по ночам подходил к этому окну, глядел на окна больницы и, если чувствовал беспокойство, надевал пальто и шел через дорогу проверить, все ли в порядке».

Будучи совершенно мирным человеком, он прошел четыре войны: от молодого доктора на Русско-японской до убеленного сединами врача на Великой Отечественной.

Порт-Артур

…В Русско-японскую войну, ту самую, где мы «про…рали Цусиму», прадед был военным врачом в полевом госпитале в Порт-Артуре. За что впоследствии получил орден Святого Владимира 4-й степени. Когда японцы догромили русский флот, прадед остался в захваченном Порт-Артуре вместе с ранеными матросами. Через два месяца моряков начали возвращать во Владивосток, и японское правительство предложило ему работать врачом у них. Российская же сторона обещала вывезти на родину, но не через Владивосток и дальше поездом, а пароходом, через Индийский океан. Этим же извилистым путем должны были вывозить часть раненых.

К этому времени молодой доктор был без памяти влюблен в сестру милосердия Зиночку, с которой познакомился в Порт-Артуре. Они посовещались и, решив, что их помощь будет нужна на корабле, сказали, что поплывут в Россию. Много лет спустя прадед вспоминал, как, цепенея от ужаса, шли через Желтое море, кишевшее подводными минами, в ближайший к Порт-Артуру китайский порт Чифу. Оттуда он наконец послал телеграмму родителям, которые много месяцев не имели о нем никаких вестей.

Читайте также

Читайте также

Хирург Миротворцев, прошедший пять войн

«Без любви нет хирургии. Больной идет к нам с надеждой и должен получить, во всяком случае, любовь, если нож и лекарства не помогают»

Михаил с Зиночкой сели на корабль, и он полтора месяца шел в Одессу, останавливаясь в Гонконге, Сайгоне, Сингапуре, Александрии, Константинополе… В пути Михаил сделал Зиночке предложение. (Они прожили вместе 16 лет — до самой ее смерти, и младшую дочку назвали Зиной.) В портовом Коломбо он купил ей шелковую шаль. Хотел подарить длинную нитку ярких коралловых бус, но она попросила коротенькую, нежно-розовую, гладкую, которая легко умещалась в ладошке.

…Индийская шаль, к сожалению, до наших дней не дожила. А бусы живы. Это были любимые бусы моей мамы. Потом стали моими. Когда кораллы берешь в руку, ладони становится тепло —

это остатки солнца в Коломбо, на которое в апреле 1905 года щурились мои прадед и прабабка.

Гражданская

…К 1914 году Михаил Иссерсон был уже опытным хирургом. Он вернулся в Карелию, где еще его отец был земским врачом, и в маленьком провинциальном Петрозаводске делал сложнейшие операции на суставах, по трепанации черепа, больным раком, на которые не всегда решались в столичных клиниках. Слава о нем шла по всей Олонецкой губернии, и народ к нему ехал из дальних деревень.

Он добился того, что в центре города было построено красивейшее белоснежное здание — хирургическое отделение губернской больницы — то самое, на котором сейчас висит мемориальная доска.

Когда началась Первая мировая война, он ушел на фронт и несколько лет провел в дивизионных лазаретах. В Гражданскую вернулся в свою родную больницу, которая тоже напоминала военный госпиталь — столько в ней было раненых красноармейцев. Много лет спустя его дочка, Зина, тоже ставшая хирургом, вспоминала, как однажды, придя домой совершенно измученным, он за ужином рассказал, что утром, во время обхода, зашел в большую палату — там стояла гнетущая тишина. Он осмотрел больных, тяжело вздохнул около красноармейца Федорова — у того уже заострились черты лица и не было никаких шансов выжить, взял следующую историю болезни и только тут понял, почему в палате так тихо. На койке стонал двадцатилетний белогвардеец Топиас Ингинен. Все в палате напряженно смотрели на доктора. «В операционную», — сказал он про белогвардейца и подумал, что еще на рассвете они могли стрелять друг в друга, а теперь умирают рядом. А он — врач, и у него нет выбора, кого спасать.

Пять тысяч доноров

…22 июня 1941 года Михаил Давыдович, к этому времени патриарх карельской медицины, ему было уже 67 лет, с раннего утра собирался на дачу. Добраться до нее можно было только по Онежскому озеру. Они с зятем (Василием Александровичем Барановым, выдающимся хирургом, его именем названа республиканская больница) спускали лодку на воду, когда услышали, что началась война. Михаил Давыдович покрепче привязал лодку к пирсу и пошел в больницу.

Почти два месяца хирургическая лечебница на нынешней улице Кирова, как и 20 лет назад в Гражданскую войну, напоминала военный госпиталь. После бомбежек привозили раненых, оперировали, выла сирена, но доктора оставались на своих местах.

Через полтора месяца стало понятно, что Петрозаводск не удержать, и больницу начали готовить к эвакуации.

В конце августа 41-го года на петрозаводской станции была заготовлена последняя партия крови для фронта. Больных погрузили на пароход, а госпитальный скарб — на баржу, которые ушли в Подпорожье. В Подпорожье баржу разгрузят, переложат все на грузовики и погонят в Пудож. Огромными усилиями, в основном женщин — медсестер и врачей, ворочавших тяжеленные ящики, уже 9 сентября в Пудоже заготовят первую партию крови. Казалось бы, маленькая, но победа, однако через неделю все снова пришлось грузить на пароход и перевозить в Медвежьегорск. Осеннюю Онегу при этом изрядно штормило. Трудно представить, как доктор Иссерсон мог все организовать и вдохновить людей, но через несколько дней «медвежьегорская» кровь уже летела на фронт. А 23 октября, не успев передохнуть, коллектив станции снова грузил оборудование — теперь в Беломорск. Линия фронта наступала.

Читайте также

Читайте также

«Раздался детский крик, родился человек»

170 дней в крымском подземелье, под газовыми атаками и обвалами, врачи и медсестры спасали советских солдат. И принимали роды

В Беломорске большая часть населения была эвакуирована, в окрестных деревнях про донорство никто не слышал. Приходилось колесить по разбитым осенним дорогам, проводить с людьми разъяснительную работу, растолковывать, что сдать кровь — это не страшно, а на фронте ее ждут с нетерпением. В Сегеже и Кеми удалось открыть два маленьких филиала станции. Собранную кровь доставляли на попутках, когда подморозило — на лыжах, нередко попадая под бомбежки. Поверить в это трудно, но меньше чем через год у станции было 5 тысяч доноров, в день на фронт отправлялось до 40 литров крови.

В архивах Михаила Давыдовича есть фотография, где он с группой рабочих Горьковского авиазавода и летчиков стоит у самолета «Карело-финский донор». На этот истребитель Ла-5 деньги во время войны собирали доноры и сотрудники станции. Много лет спустя прадед вспоминал, как смотрел в небо на улетающий истребитель и думал: раз это смогли — сможем всё!

Второй слева — мой прадед, директор станции переливания крови. Передача истребителя Ла-5 «Карело-финский донор» в действующую армию

Улица

…Пока улица Иссерсона — это огромная строительная площадка. На месте запущенного пустыря работают экскаваторы. Мы с тетей остановились у шлагбаума и стали смотреть на эту, только нам пока понятную красоту. Пока мы обсуждали, успеют ли положить асфальт до декабря, как написано на информационном стенде, или нет, и какие наряды лучше надеть на торжественное перерезание ленточки, подъехал огромный КамАЗ с песком, обдал нас облаком дыма и раздраженно погудел. Тетя хотела рассердиться на такую непочтительность, но потом махнула рукой и рассмеялась — пусть гудит, он же НАШУ улицу строит.

Материалы спецвыпуска будут выкладываться на сайте «Новой» 9 и 10 мая.

Делаем честную журналистику вместе с вами

Каждый день мы рассказываем вам о происходящем в России и мире. Наши журналисты не боятся добывать правду, чтобы показывать ее вам.

В стране, где власти постоянно хотят что-то запретить, в том числе - запретить говорить правду, должны быть издания, которые продолжают заниматься настоящей журналистикой.

Ваша поддержка поможет нам, «Новой газете», и дальше быть таким изданием. Сделайте свой вклад в независимость журналистики в России прямо сейчас.
#врачи #медики #вторая мировая война #великая отечественная война

важно

час назад

СК: у казанского стрелка диагностировали заболевание головного мозга

важно

4 часа назад

Экс-мэра Екатеринбурга Евгения Ройзмана арестовали на 9 суток за «организацию» митинга в поддержку Навального

выпуск

№ 50 от 12 мая 2021

Slide 1 of 11
  • № 50 от 12 мая 2021

Топ 6

1.
Репортажи

Интернат В закрытых психоневрологических заведениях сегодня живут 177 тысяч россиян. Большинство из них там и умрут. Елена Костюченко и Юрий Козырев провели несколько недель в ПНИ

555916

2.
Комментарий

Есть вещи пострашнее SWIFT Евросоюз угрожает отказаться от российской нефти и газа — и на этот раз вполне серьезно. Объясняет Максим Авербух

386691

3.
Интервью

Девочка, которая потеряла Конституцию 11 мая студентке МГУ Ольге Мисик выносят приговор за «осквернение будки» Генпрокуратуры

266896

4.
Новости

«Добили жену — добейте и меня»: ветеран вышел на акцию против незаконной торговой пристройки в Петрозаводске

153410

5.
Сюжеты

«Тут военный депутат требует два вертолета и Шойгу…» «Красного губернатора» Приморья Андрея Ищенко забрали врачи. Перед этим он обвинил действующего губернатора Олега Кожемяко в даче взятки

146291

6.
Колонка

Новые лишенцы Депутаты всех фракций Госдумы задумали отнять у россиян избирательные права

142076

Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!

К сожалению, браузер, которым вы пользуетесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google Chrome Firefox Opera