Репортажи

Кирилл Серебренников: «Если из реальности изъять какой-то фрагмент, она обретает другое измерение»

Завершены съемки нового фильма Кирилла Серебренникова «Петровы в гриппе» по роману Алексея Сальникова, которые шли параллельно с судебными заседаниями. Репортаж со съемочной площадки

Чулпан Хаматова на съемочной площадке

Этот материал вышел в № 6 от 22 января 2020
ЧитатьЧитать номер
Культура

Лариса Малюковаобозреватель «Новой»

2
 

Декабрь. Ночь. Волгоградский проспект. Новоостаповская улица. Здание с бесконечными коридорами. Это кинокомпания «Амедиа», распластавшаяся на месте шарикоподшипникового завода.

Гигантский павильон по всему периметру затянут тряпичным полотном с фотопечатью блочных девятиэтажек. Оказываешься внутри постсоветского бело-серого пространства. От сквозняка полотно едва заметно колышется. В центре — макет квартиры среднестатистической семьи Петровых, которые в канун Нового года заболели гриппом: и сам слесарь Петров (Семен Серзин), и его жена-библиотекарь (Чулпан Хаматова), и их сын (Владислав Семилетков). В гриппозном мареве сама реальность словно впадает в горячку, сквозь которую проступают характеры и судьбы героев.

Одним словом, кино.

37 съемочных смен. С перерывом на Новый год. Снимают ночами. Днем — некогда, днем суд. Судят режиссера. Даром что обвинение невнятное, свидетели либо отказываются от показаний, либо рассказывают об уникальных проектах режиссера. Артисты молодые и прославленные со своими воспоминаниями выступают… перед судьей, которая их с удовольствием слушает. Кажется, еще минута — и взяла бы у них автограф.

Такой параллельный монтаж. День/ночь. Ночью в кино на краю Москвы — все, как в жизни. Днем в центре в зале суда — все, как в кино. Одним словом, абсурд пишет сценарий этой двойной высокотемпературной жизни.

В этот день Кириллу повезло — успел к началу подготовки съемки благодаря очередной эвакуации в суде.

Начало подготовки — 18.00. «Мотор» — 21.00. «Стоп» — 6.00.

Кадр из фильма «Петровы в гриппе»

Петров просыпается в спальне от крика Петровой, которая ругается с сыном. Разбуженный криками, Петров выходит на застекленный балкон, закуривает, смотрит во двор. За окном идет снег. В комнате продолжается ссора, мелькают тени жены и сына, поблескивает зажженная елка.

У монитора — режиссер Кирилл Серебренников и оператор, уважаемый коллегами профи Влад Опельянц. Кирилл: «Можно снега добавить в торце балкона и сбоку? Хорошо, давайте пылесосами». Влад: «Не слишком в расфокусе плаваем?» Кирилл: «По свету правильно. Дымчатое, серое состояние мне нравится. И потом, человек с бодуна встал».

Режиссер и оператор долго ищут точку съемки, ракурс, мизансцену, свет. И вот, наконец, исчезают: камеры, свет, машинерия. Просто вышел озябший человек на балкон, завернувшись в идиотский красно-зеленый меховой плед, покурить, отвлечься от семейных ссор. Снаружи идет снег, сквозь запотевшее, плачущее окно промелькивают тени жены и ребенка. Петров затягивается. Утро.

Продюсер Илья Стюарт рассказывает о симптоматичном совпадении: «Мы выкупили права на книгу «Петровы в гриппе и вокруг него» у Алексея Сальникова». Сценарий предложили написать Кириллу — он улыбается: «А мы в Гоголь-центре уже спектакль ставим по этой книге».

Кадр из фильма «Петровы в гриппе»

В роли заболевшего гриппом Петрова — Семен Серзин: режиссер, драматург, актер. Из тех, кого любит камера, за кем действительно интересно наблюдать.

Ссора Петровой с сыном пишется без камер, она за кадром. Микрофончики наклеивают на разношенный коричневый свитер Чулпан Хаматовой и на одежду Владислава Семилеткова. О нем — отдельно. Владислав — ребенок из отбракованных актерскими агентствами и многочисленными пробами. Мечтает стать актером. Но сколько раз он уже слышал, что делать в кино ему нечего! «Такого глубокого, тонкого, ответственного актера, — говорит режиссер, — поискать. Не важно, что ему семь лет. Собран, точно выполняет замечания режиссера, оператора. Печально, когда детей используют как собачек, умиляясь их обаянию, органике. Владик меняется осмысленно: здесь он сонный, там разъяренный, счастливый, мечтающий».

Этот серьезный ответственный актер отдаленно напоминает маленького Бурляева. Степенью отдачи и подлинности. Абсолютная вера в предлагаемые обстоятельства. Вот сейчас он дрожит от негодования всем телом. «Подумаешь, температура! Я хочу на елку!»

Режиссер направляет: «Владик, реагируй быстрее. Импровизируй! Возражай, кричи: «Поеду! Папа меня любит, а ты ненавидишь!». — «Конечно, он хороший, я плохая». — «Я у папы останусь! Я с папой поеду!» — «Тебя же только вчера на ноги поставили!»

Режиссер: «Чулпан, не стой, двигайся по комнате, перекладывай вещи». Оба выкладываются по полной, даром что не в кадре. Чулпан мечется по гостиной, едва не роняя елку, не переставая орать на ребенка. На нервной почве выхватывает ручку из старого кресла. Почти плачет от бессилия.

Полная тишина в павильоне. От освещенной квартиры Петровых к режиссерскому пульту через весь павильон носится с камерой наперевес Зося Родкевич, автор картины о Борисе Немцове. Здесь она тоже при деле, снимает «фильм о фильме». На Зосину камеру уже никто внимания не обращает.

Кадр из фильма «Петровы в гриппе»

В час ночи объявляют обеденный перерыв. У сопродюсера фильма Ильи Джинчарадзе начинается день рождения. Папа привез из Тбилиси домашние хачапури, эклеры, сациви, сулугуни… «Ешьте, пожалуйста! Мама готовила!» К импровизированному столу стекается вся большая группа. Нет только парня из звукового цеха. Его нога попала в кадр на съемке, и ему влетело. Теперь придется с помощью компьютера «стирать ногу», что означает недетские траты. Где он? Уходят искать… Приводят. Перенервничал. Теперь ест со всеми домашние хачапури.

Рядом с «квартирой Петровых» в пластиковом корыте лежит снег, еще не распыленный пылесосами. Поодаль в посудине — гуашевая кровь. Скоро она будет вертеться, вздыбленная стиральным порошком в машинке.

3.00–3.30. Петров раздевается в ванной, обращает внимание, что в стиральной машинке крутится кровавая вода. Петрова объясняет, что стирается ее пальто. (На самом деле или в гриппозном бреду — она страдает манией убийства.)

Съемка в ванной сверху, с крана. Петрова достает пальто из стиральной машинки. Петров принимает душ. Чтобы нормально работал душ, притащили едва ли не цистерну воды. В какой-то момент задевают шланг. Воды нет. Актер с мокрой головой. Ждут. «Холодно! Дайте Сене срочно обувь, укутайте его!»

После долгих поисков правильного ракурса само пространство узкой ванной изменяется, обретая фантасмагорические очертания. Штанга для шторы превращается в границу: в одном пространстве — Петров под душем, в другом — Петрова со своим мокрым пальто. Словно мир, разрезанный по живому.

В раковину из шланга все еще подтекает кровавая вода. Но течет неправильно: «Никуда не годится! Добавьте пены в гуашевую воду! Еще!» Актеры снова и снова повторяют дубль. Кирилл и Влад колдуют над кадром.

Спрашиваю Влада Опельянца, в чем особенность работы с Серебренниковым. «В том, что он неординарная личность. Всегда в захватывающем поиске. С ним интересно. Не знаешь, что он предложит. Поэтому осмелюсь назвать то, что мы делаем, творчеством. Сегодня это редко случается в кино. Можем спорить, возражать, но мы слышим и понимаем друг друга. Он по-настоящему «операторский режиссер». К тому же он не стоит на месте, постоянно развивается».

Читайте также

Палачи по-русски. Кирилл Серебренников подытожил два года под судом

Кажется, Чулпан Хаматова наконец-то дождалась большой роли, достойной ее дарования. Работает отважно, безжалостно по отношению к себе. Моментально включается на полную. Ее героиня — женщина-Амок: обычная и странная, неистовая, одержимая и страдающая одновременно.

Кирилл тщательно репетирует. Особый жанр требует особого подхода. Он усиливает свойственный сальниковской абсурдистской стилистике трагифарс, его гипнотическое воздействие, инфернальную составляющую, но с проработанным, точно прописанным психологическим рисунком, сложной вязью человеческих отношений (здесь главный водораздел — между будущим фильмом и карнавальным сюрреалистическим спектаклем в Гоголь-центре, который поставил Антон Федоров).

Кадр из фильма «Петровы в гриппе»

Утром встречаемся в суде. Спрашиваю Кирилла, что в «Петровых» его больше всего заинтересовало. «А тебя?» — «Меня завораживает сам процесс сгущения обыденности в абсурд, мистику».

Кирилл Серебренников: «А я вижу здесь другую реальность. Мне важно, что Петров — не только автослесарь, сантехник, но и создатель комиксов, он художник. Этот текст — суггестия, он напичкан триггерами, подталкивает, пробуждает воображение. Знаешь, есть такое наблюдение. Если из реальности изъять какой-то фрагмент, сама реальность обретает другое измерение. Грипп — богатая метафора, словно ошибка реальности. Поэтому в обыденность влезают странные, страшные, смешные существа.

У Сальникова этот метод чем-то напоминает гоголевский или платоновский. У классиков подобное ощущение возникает из слов. У нас — другая лексика, самопроизводящаяся образная система. Ведь текст кино нематериален. Но и в романе Сальникова между слов — воздух. К примеру «Текст» Глуховского — сам по себе экранизация. А я люблю авторов, не сочиняющих будущие киноинсценировки. Сальников вне всякого бизнес-плана просто создает иную материю жизни. При этом в романе есть точное описание жизни среднестатической семьи, топонимия Екатеринбурга как место обитания постсоветской действительности. Да, это и есть в каком-то смысле история обычной советской семьи. Людей с нашими проблемами. Но и Акакий Акакиевич родом из Санкт-Петербурга, при этом его история — космическая, вне времени и места.

Всегда интересно снимать про свое. Вспоминаешь именно то, что замечал ребенком, переживал, что прочно врезалось в память, важные и случайные эмоциональные подробности».

Интересуюсь отличиями будущего фильма и пьесы, которую поставили в Гоголь-центре. «Я и по написанному мною сценарию снимаю, как по чужому. Заново придумывается каждая сцена. Разница очевидная. В театре спектакль поставил Антон Федоров — тонкий, умный, самостоятельный режиссер. Его видение сальниковского мира совершенно иное. И это очень интересно и неожиданно».

Но и в спектакле, и в будущем фильме уже ощутима неразрывность связи гриппозного бреда героя и самой приболевшей, галлюциногенной действительности, в которой абсурд вытачивается каждым будничным днем.

Кадр из фильма «Петровы в гриппе»

Фильм «Петровы в гриппе» — копродукция России, Франции, Германии, Швейцарии. Казалось бы, что им екатеринбургские Петровы со своим гриппом? Но вот со мной на съемку в одну из ночей приехал швейцарский сопродюсер. Ходит с горящими глазами по павильону, замирает вместе со всеми при слове «мотор!», потирает руки: «Remarkably!».

Фильм, как и роман, вмещает в себя разные стили и жанры: черно-белое кино и цвет, реальность и гротеск, комиксы и быт, фарс и трагедию, ретро и современность.

Все как в нашем высокотемпературном времени. Ночью после очередного заседания — снова съемка. Снова в квартире Петровых зажигается елка. Снова дышит, оживает 3D советского космоса. И кажется, вот киношники уйдут, а здесь все останется по-прежнему.

Одна из последних сцен снимается уже под утро. Камера наезжает на телевизор, в котором сплошь помехи. Петров садится за стол, над которым его комиксы, пришпиленные к стене. Он рисует.

Друзья!

Если вы тоже считаете, что журналистика должна быть независимой, честной и смелой, станьте соучастником «Новой газеты».

«Новая газета» — одно из немногих СМИ России, которое не боится публиковать расследования о коррупции чиновников и силовиков, репортажи из горячих точек и другие важные и, порой, опасные тексты. Четыре журналиста «Новой газеты» были убиты за свою профессиональную деятельность.

Мы хотим, чтобы нашу судьбу решали только вы, читатели «Новой газеты». Мы хотим работать только на вас и зависеть только от вас.

Топ 6

Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
Стать соучастником

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera