Сюжеты

Эвакуация — главное слово месяца

Некоторые школы «минируют» несколько раз в неделю. Дети с уроков физкультуры разбегаются по домам в трусах, а малыши во время тихого часа спят в одежде

Фото: Виталий Невар / ТАСС

Этот материал вышел в № 143 от 20 декабря 2019
ЧитатьЧитать номер
Общество

Ирина Лукьяноваучитель, обозреватель «Новой»

11
 

от редакции

Уже месяц по стране катится беспрецедентная волна телефонного терроризма. Каждый день экстренным службам приходится эвакуировать десятки тысяч людей, парализуется работа госучреждений, страдают школьники и малыши.

Так, 19 декабря в Благовещенске из-за сообщений о минировании из 16 детских учреждений — садов и школ — было эвакуировано 3300 детей. В Хабаровске на улицу вывели 30 детских садов, в Москве проверяли более десяти. Но если в столице температура плюс 8, то в Благовещенске и Хабаровске сейчас минус 20.

В Москве с начала недели эвакуировано более 600 объектов, на Дальнем Востоке многие учебные заведения, в Санкт-Петербурге сообщения о минировании получили 20 станций метрополитена. В Москве были эвакуированы крупные торговые центры, десятки районных судов. Угрозы о минировании поступали в три столичных аэропорта и четыре вокзала.

Волна анонимных сообщений поднялась в конце ноября. Сначала она накрыла Москву и Санкт-Петербург, затем распространилось на другие регионы.

По сообщениям информагентств, за четыре неполных недели было эвакуировано более четырех тысяч учреждений и около полумиллиона человек. То есть речь идет не об отдельных случаях, а об угрозе национального масштаба.

Никакой официальной информации о том, что происходит, нет. Правительство, спецслужбы и МЧС молчат, на сайтах госучреждений и экстренных служб тоже никаких новостей.

Москва

Звонок из каждого рюкзака
 

Среди московских образовательных учреждений уже появились свои «чемпионы» — так, например, школу № 734 (Школу Тубельского) и школу № 1514 за последние две недели эвакуировали по шесть раз. Школу № 627 в один из дней эвакуировали два раза: днем и вечером, во время концерта, когда дети играли на флейтах.

Большинство эвакуаций приходится на дневное время, когда в детских садах тихий час, так что малышей будят и выводят на улицу в комбинезонах поверх пижамок. 4 декабря некоторые школы были эвакуированы, когда школьники писали итоговое сочинение, — и в результате оказались на улице, не дописав работу.

Екатерина Тимашпольская, учитель и классный руководитель в школе № 734, где учатся двое ее детей, рассказала в фейсбуке о первой эвакуации: «Из школы вышли быстро, не понимая, что произошло. Многие оставили вещи и телефоны в классе. Убедившись, что все мои семиклассники ушли, я бросилась на третий этаж за телефоном младшей дочери, мы живем далеко, мне нужно было собрать их всех и отправить домой. Я забежала в кабинет: в классе ни души, на партах лежат раскрытые тетради, учебники, ручки, детские вещи — книги, игрушки, коробочки для завтраков, у кого-то на салфетке недоеденное яблоко, на полу кеды.

Я остановилась, не в силах двигаться; сердце билось где-то в горле и мешало дышать. Из каждого рюкзака раздавались телефонные звонки, — это родители пытались разыскать своих детей».

С тех пор школа пережила еще пять эвакуаций.

Игры в войну и как спрятаться
 

Вера Павловец, мать учеников школы № 1514, рассказывает: «Дети все это переживают относительно неплохо: для них здесь присутствует элемент озорства, приключения. Тем не менее они забывают и теряют вещи, оставляют в классе и путают учебники.

Хуже всего приходится учителям: для них это колоссальная степень ответственности, за этим тяжело наблюдать. А ведь сейчас отчетный период — экзамены, тесты».

Матери некоторых младших школьников рассказывают, что дети стали плакать и вздрагивать во сне. Мать школьника с расстройством аутичного спектра говорит о том, что у ребенка ухудшился неврологический статус: «Ночью бессонница или кошмары, днем — срывы или игры в войну, или как спрятаться».

Фото: Сергей Ермохин / ТАСС

Постоянное ожидание боевой тревоги приучило детей к новому укладу жизни. В детсадах малышей укладывают спать в одежде или сдвигают время сна, чтобы они успели проснуться к эвакуации. «Дети с утра уже не надевают сменку, — говорит учитель одной из часто эвакуируемых школ. — Или носят теплую обувь всюду с собой. Малыши в началке ходят с рюкзачками, не оставляют их в классе — они уже знают: все, что им может понадобиться, должно быть у них с собой».

16 декабря, как сообщило Агентство городских новостей «Москва», в Бабушкинский суд пришло сообщение о минировании московских судов и образовательных учреждений, к которому был приложен список из 130 с лишним школ.

Логично предположить, что школы эвакуировали повально: когда речь идет о детях, всем известно, что лучше перебдеть (хотя вокзалы и аэропорты в эти дни проверяли без эвакуации).

В небольшой московской школе учится человек пятьсот; 130 школ — это где-то 65 000 человек. Вообразим теперь, как в спокойный московский день под ледяным дождем стоят десятки тысяч школьников, а десятки тысяч родителей бросают работу и мчатся забирать их домой. А на следующий день — то же самое. И на следующий.

Очередь на собаку
 

Естественно, в школьных чатах и в соцсетях происходит бурление. В районных группах стихийно возникают переклички: а вас эвакуировали? А вас? А что вообще происходит? По соцсетям и чатам гуляют слухи о террористах, желающих взорвать московские школы, об украинских и американских IP-адресах, с которых якобы идут звонки и письма о минировании. Родители выясняют, реальная это тревога или учебная. Некоторые рассказывают о травмах, которые дети получили, когда торопливо спускались по лестнице, о школах, где детей выставили на улицу неодетыми — сразу с урока физкультуры, — и те разошлись по домам в спортивных трусах.

Обсуждают «очередь на собаку»: специально натренированных на поиск взрывчатки псов в городе не так много, и школам приходится занимать на них очередь. Беспокоятся, что огромная толпа стоящих на улице детей очень уязвима и совершенно беззащитна.

Но чаще всего звучит вопрос: «Где официальная информация?»

Сказочные персонажи и яркие огни
 

Вот последние новости на сайте Департамента образования Москвы с 14 по 18 декабря — в самый разгар эпидемии лжеминирования: «Школы Москвы готовы к Новому году», «Самые необычные уроки в МЭШ-2019», «Для школьников стартовал конкурс на лучшую елку», «Сказочные персонажи и яркие огни: московские школы украсили к Новому году», «Фабрика Дедов Морозов открылась в московской школе».

На сайте мэрии — та же благодать: самые популярные станции МЦД, цифровые технологии в московских поликлиниках, зимний спортивный праздник в Лужниках.

Эвакуация Кунцевского районного суда в Москве. Фото: Влад Докшин / «Новая газета»

Единственный комментарий, который Департамент образования дал прессе, потряс своим веселым цинизмом и учителей, и родителей. Сотрудник Департамента сообщил ТАСС: «Мероприятия по эвакуации не влияют на успеваемость детей и сроки прохождения учебных программ. Сформированные в Москве крупные образовательные комплексы позволяют разместить детей в соседних корпусах, где и продолжается образовательный процесс. А после того как специалисты правоохранительных органов обследуют здание, ребята возвращаются к занятиям в своем классе».

Учителя и директора школ старательно уклоняются от общения с прессой по поводу происходящего, поскольку регламент этого общения, принятый департаментом, требует, чтобы все выступления от имени учебных заведений были предварительно согласованы с ним. Поэтому отвечают только анонимно: «Ерунда это все. А если эвакуируются, как у нас, все корпуса одновременно? В соседней школе актовый зал вмещает 100 человек, это четыре наших класса, а куда все остальные девать? В хорошем случае мы минут пятнадцать ждем собаку, хотя говорят, что она занята и приедет не скоро. Потом минут десять она работает. Все это время дети стоят на улице под дождем. Иногда дольше. Мы, конечно, ищем выход: кто-то идет с классом в кафе, там заодно и урок проводит. Шестой класс позвала к себе в квартиру бабушка ученицы. Но все равно детям приходится стоять на холоде. У нас в некоторых классах половина учеников уже простудились.

И на планы все это, конечно же, повлияет: у нас пропали все новогодние праздники, все спектакли, над которыми дети трудились, — мы все это перенесли на следующее полугодие».

В некоторых школах администрация разрешила родителям по заявлению не приводить детей в школу до конца учебного года.

Никто не пострадал
 

Родители тегают под гневными постами в соцсетях Департамент образования. Под записями с этим тегом пользователь Иван Смирнов, управляющий страницей Департамента образования, оставляет одинаковые комментарии: «9 декабря поступила информация о минировании нескольких школ. Сотрудники образовательных организаций оперативно отреагировали и провели эвакуацию школьников и педагогов. Никто не пострадал».

В общем, ничего такого, чего мы и так уже не знали.

Пиар-политика Департамента образования совершенно понятна: в московском образовании проблем нет. Московское образование — лучшее в мире, у московских учителей самая высокая в стране зарплата среди коллег.

И главное — школы столицы готовятся к новому году. В них не происходит ничего плохого. Да, было несколько единичных случаев, но «никто не пострадал».

А граждане продолжают задавать вопросы.

И вопросы у них довольно простые и логичные. Вот, например, Вера Рыклина спрашивает: «Я не жду комментариев ни от школ, ни от Департамента образования, — это не их вина. Я хотела бы комментариев от правительства города и правительства страны: мы ведь все-таки столица ядерной державы. Мне хотелось бы, чтобы кто-то нормально пообщался с людьми и объяснил: что происходит, чего ждать, когда это все прекратится».

Серебряный дождь
Сергей Казарновский
Директор московской школы «Класс-центр»

— Вся ситуация с этими массовыми минированиями странная. Это касается далеко не всех школ, у нас вот не было ни разу за все это время, а в соседней школе эвакуация проходила аж 8 раз. В программе каждой школы заложены тренинги на случай ЧП — каким образом покидать помещение, и каким маршрутом, — это все планово проводится, поэтому никаких проблем в случае реальной угрозы здесь быть не должно. На мой взгляд, в данной истории самая главная проблема, которой стоит уделить внимание, — обеспечить самый высокий уровень безопасности детям и контролировать его соблюдение.

Но вместо этого спецслужбы нам рассылают рекомендации — как правильно реагировать на эти сообщения. Конкретно там прописано: «Выводить детей на улицу, без вещей, минуя раздевалки».

Мне интересно, тот, кто писал эти рекомендации, вывел бы своего ребенка, разгоряченного на уроке физкультуры, в майке на мороз?

Да, я допускаю, что это возможно при действительно чрезвычайном происшествии, но не после мнимых угроз. По мне, эти рекомендации — лишь имитация деятельности, показная озабоченность вместо реальных шагов по решению существующих проблем.

Мой совет и детям, и родителям: не паниковать. Раз существует такая тенденция и «правила реагирования» на нее — их надо выполнять. Но до реального психоза и маразма доводить это не стоит, ни в коем случае. Берите пример с ребят, которые по ложному звонку выходят, — для них это игра, смена действий, возможность избежать ответа у доски или контрольной.

Ирина Лукьянова, обозреватель «Новой»

Санкт-Петербург

Из-за анонимной рассылки о заминированиях с 10 утра 19 декабря в Петербурге на два часа приостановили работу все районные и Арбитражный суд. Едва здесь успели завершиться проверочные мероприятия, как поступил такой же сигнал об угрозе взрыва на 18 станциях петербургского метро.

В обоих случаях (и в суды, и в метрополитен) упредительные письма от неизвестного автора пришли с одноразового адреса «Винтовка это праздник». В посланиях указывалось, что бомбы могут находиться на станциях от «Политехнической» до «Фрунзенской» в алфавитном порядке. Однако в профилактических целях было решено осмотреть вестибюли и платформы всех 67 станций. В пресс-службе городского метрополитена «Новой» уточнили, что проверки ведутся без закрытия станций и эвакуации пассажиров. К 15 часам служба безопасности метрополитена и взрывотехники завершить их еще не успели.

Интернет-террористы тем временем сообщили о необходимости срочной эвакуации всех детских садов в Павловске и Пушкине (пригороды Петербурга), а также 13 университетов, трех школ и двух детсадов в разных районах города. Студенты, школьники и малыши отправились на незапланированную двухчасовую прогулку. Нигде никаких взрывных устройств ожидаемо не обнаружилось.

Очередная волна минирований накрыла Петербург в начале декабря. Так, за последние две недели из-за анонимных угроз о якобы готовящихся терактах специалисты 15 раз (с перерывом на выходные) эвакуировали суды.

Эвакуация суда в Санкт-Петербурге. Фото: Сергей Ермохин / ТАСС

В целом, по статистике правоохранительных органов, чаще всего в Северной столице от выходок злоумышленников страдают: метрополитен (около 27% от общего количества ложных минирований), вузы, школы и детские сады (порядка 24% случаев), торгово-развлекательные комплексы и кинотеатры (21%), суды (10%), больницы (7%), прокуратуры (5%).

Как отмечают в полиции, за последний год петербургские станции метро минируют с такой регулярностью, что для проведения проверок уже не проводится эвакуация сотрудников и пассажиров.

Реже всего в культурной столице атакам лжеминеров подвергаются музеи и театры. Однако даже Государственный Эрмитаж был заминирован 9 декабря — в день 75-летия его директора Михаила Пиотровского, в чей кабинет нагрянули взрывотехники и сотрудники Росгвардии с собаками.

Все декабрьские минирования в Петербурге и некоторые в Москве (в частности — судов) объединяет имя православного бизнесмена Константина Малофеева. От него в своих письмах неизвестные шантажисты требуют «вернуть» 120 биткоинов, будто бы некогда украденных предпринимателем с криптобиржи WEX. Малофеев отрицает обвинения в краже и уже обратился по этому поводу с заявлением в ФСБ, поскольку считает происходящее дискредитацией своего имени. Ход данного разбирательства в ведомстве пока не комментируют.

Владивосток

В Приморье в очередной раз «минируют» все подряд. Продолжается это уже два года и давно стало обыденностью.

19 декабря звонили и отправляли «тревожные» электронные письма в детские сады: в 8 во Владивостоке и Уссурийске, в 25 в Комсомольске-на-Амуре, 47 в Хабаровске, по 13 в ЕАО и Благовещенске. 9 декабря та же история была со школами.

На месте, как всегда, работали кинологи. Но эвакуируют в последнее время только детей из школ и детсадов. При том что «минеры» звонят куда угодно: в кинотеатры, аэропорты, вузы, магазины, бизнес-центры.

Например, огромную дальневосточную сеть супермаркетов «Самбери» минировали с апреля по сентябрь 300 раз. Поначалу от греха подальше выводили всех сотрудников и покупателей. Потом махнули рукой. Покупатели ходили по торговым рядам рядом со служебными овчарками, никого ничего не смущало. При этом у хозяев торговой сети требовали деньги за прекращение звонков. С каждым разом сумма все увеличивалась: в конце концов попросили три миллиона рублей в биткоинах.

Человека, который «кошмарил» супермаркеты, все-таки арестовали: им оказался житель Марий Эл, который выбрал объект шантажа случайно. Но звонки прекратились лишь на время и зимой возобновились.

Бывают и точечные выпады «телефонных террористов», которые чуть ли не со своего сотового телефона хотят проверить, как работает полиция. Ловят таких быстро. Так, в Хабаровске в апреле осудили 20-летнего парня из Узбекистана, который парализовал работу железнодорожного вокзала. У человека просто не было денег на билет домой — и он таким вот образом хотел добиться, чтобы его депортировали на родину.

Школы и детские сады массово «минируют», конечно, не ради выгоды. Многочисленные комментарии, которые дают СМИ эксперты по противодействию терроризму и источники в силовых ведомствах, сводятся к тому, что звонки идут с территории Украины, ссылаются даже на «центры информационно-психологических операций, входящие в структуры ВСУ». Называли в числе «телефонных минеров» также хакеров из ЕС и США. Бытует версия, что все это устроили наши же спецслужбы, чтобы был повод ужесточить контроль за Рунетом.

Как бы то ни было, телефонный и e-mail-терроризм уже мало кого пугает. Впрочем, старшее поколение относится к угрозам серьезно. В минувший четверг в одном из детских садов Биробиджана стало плохо 73-летней работнице, скорая помощь приехала вовремя, но спасти пожилую женщину не смогла.

Начальник отдела информации и общественных связей УМВД России по Приморскому краю Ирина Сырова разъясняла, что «за заведомо ложное сообщение о готовящемся взрыве российское законодательство предусматривает наказание в виде штрафа в размере до 200 тыс. рублей либо лишения свободы на срок до 3 лет. При этом за то же деяние, совершенное в отношении объектов социальной инфраструктуры (вокзалы, аэропорты, торговые центры, школы), повлекшее причинение крупного ущерба (свыше 1 млн рублей), иные тяжкие последствия, виновный наказывается штрафом в размере до 1 млн рублей либо лишением свободы на срок до 5 лет». Ответственность наступает с 14 лет.

Валерия Федоренко — для «Новой»

Комсомольск-на-Амуре

Бизнесмен Николай Нетребенко описывает сегодняшние эвакуации как рутинные. «Да ничего особенного. У нас торговый центр эвакуируют постоянно, потом стали эвакуировать школы, теперь — детские сады. Никто особо не удивился, все свыклись. Только один вопрос: почему спецслужбы не могут найти тех, кто это делает? Но паники нет, никому не страшно, у нас менталитет другой, не как у москвичей, мы суровые дальневосточники».

Как рассказывает дизайнер Данил Шимко, в городе анонимные телефонные угрозы минирования местных супермаркетов приходят два-три раза в неделю.

«Происходит одно и то же. Часов в 16–17 по всему городу магазины закрывают, а через два часа открывают. Неудобно: пришел, набрал полную тележку и тут тебя выгоняют — эвакуация».

Журналист издания «Амур. Инфо» в Благовещенске Наталья Храмова узнала о том, что детский сад ее дочери эвакуируют, из соцсетей: «Нам читатели стали писать. Я позвонила мужу, он забрал дочь, дети были в спортзале соседней школы. Не представляю, как воспитатели справились — одели всех детей, у нас трехлетки, их 30 человек в группе». Как мама, она беспокоится, а как журналист, говорит, что от ситуации устала. «У нас «минируют» чуть ли не ежедневно. Мы об этом писали, писали, а последние два дня уже и не пишем. Утомляет эта ситуация, и несет ли кто-нибудь ответственность за это? Правоохранители держат паузу, мы звоним в полицию, они не комментируют. Из-за эвакуаций у нас полгорода с работы ушло, чтобы детей забрать».

Наталья также говорит, что воспринимать сигналы тревоги всерьез с каждым разом все труднее: «Мы к этому привыкаем. Первый раз страшно, второй раз думаешь — ложное минирование, третий раз вообще не пугаешься».

Записала Виктория Микиша, «Новая»

Друзья!

Если вы тоже считаете, что журналистика должна быть независимой, честной и смелой, станьте соучастником «Новой газеты».

«Новая газета» — одно из немногих СМИ России, которое не боится публиковать расследования о коррупции чиновников и силовиков, репортажи из горячих точек и другие важные и, порой, опасные тексты. Четыре журналиста «Новой газеты» были убиты за свою профессиональную деятельность.

Мы хотим, чтобы нашу судьбу решали только вы, читатели «Новой газеты». Мы хотим работать только на вас и зависеть только от вас.

Топ 6

Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
Стать соучастником

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera