Колумнисты

Умереть за родину

Это последнее, что еще может сделать Александр Шестун

Этот материал вышел в № 137 от 6 декабря 2019
ЧитатьЧитать номер
Общество

Леонид Никитинскийобозреватель, член СПЧ

2
 
Фото: Михаил Терещенко / ТАСС

Член ОНК Марина Литвинович и адвокаты Шестуна рассказывают, что при каждой встрече (когда к нему еще пускают) он задает один и тот же вопрос: «Пишут ли обо мне»? Больше всего он боится сейчас умереть в отсутствие общественного внимания, то есть напрасно. В самом деле, произвести шум, «хлопнуть дверью» — все чаще оказывается для многих последним возможным, но имеющим социальный и политический смысл жестом.

Голодовка продолжается около полугода. Заключение комиссионной медицинской экспертизы от 28 ноября, которое Шестун передал Литвинович в больнице «Матроской Тишины», подписано семью врачами ФСИН и МЧС.

«Дальнейший отказ от приема пищи и воды, — аккуратно говорится в нем, — чреват скорыми витальными нарушениями и неблагоприятным исходом для жизни пациента».

Такой приговор года три назад был вынесен Шестуну там, где у нас выносятся все политически мотивированные приговоры: в администрации президента, но — с отсрочкой. Вот сам текст приговора (на записях Шестуна — голосом начальника управления «К» ФСБ Ивана Ткачева): «Была команда, паровоз поехал». А вот отсрочка (отлагательное условие, на записи — голос Андрея Ярина, начальника управления президента по внутренней политике): «Информационное молчание и отсутствие дискуссии в прессе».

19 апреля 2018 года Шестун сам огласил собственный приговор, нарушив это условие и опубликовав сделанные в администрации президента записи. Дальше речь идет уже только о приведении приговора в исполнение. Если он еще и сам его исполнит, просто покончив с собой, это очень устроит тех, кто его вынес. С одной стороны, не надо будет возиться с открытым судом, где невозможно будет не дать Шестуну слова (приобретающего все больший вес для общественного мнения), в крайнем случае, можно будет провести суд «посмертно» (как над Сергеем Магницким).

С другой стороны, такая казнь самоубийством — прекрасная иллюстрация понятийной нормы, которая легла в основу приговора: «Кто не встал на колени, тот будет уничтожен. Третьего не дано».

В такой ситуации правовой анализ уголовного дела не имеет смысла, остается лишь вопрос: была ли публикация записей со стороны Шестуна ошибкой или «принципом»? Ответить на него мы попробуем, следуя той риторике «патриотизма», которая исходит из того же управления президента по внутренней политике. Фактически Шестуну была там предложена, судя по обыденности звучания, довольно распространенная сделка: предать родину в обмен на сохранение имущества (сейчас его отнимают не только у семьи, но и у всех, кто просто знаком или даже вовсе не знаком с бывшим главой района, с помощью попирающего все нормы гражданского права суда).

Для Шестуна (с которым мне приходилось общаться, и я его понимаю, несмотря на разницу наших взглядов по многим вопросам) родина — это не пустое бла-бла, это Серпуховской район. Там живут люди, которые его понимают, которые за него честно голосовали и которым он сделал много хорошего. А в управлении внутренней политики ему было сказано (это есть в записях): сдай район (Шестун полагает, что «подольским», я думаю, что губернатору Московской области, хотя тут важно не это) — и никто тебя не тронет, останешься «в шоколаде» (как сделали умные люди, далее следуют примеры).

Патриот Шестун пойти на такую сделку просто не мог. Это делает его, независимо от фабулы и обоснованности пока так и не предъявленного обвинения, независимо даже от возможных его прежних грехов (а у других игроков на этом поле их нет?) политическим заключенным.

Вот текст его последнего заявления: «Сухой голодовкой я требую свободу всем политическим заключенным…»

В романе Стругацких сталкер, страшной ценой добравшийся до заветного шара, исполняющего желания, уже не хочет ничего для себя лично: «Счастье для всех, даром, и пусть никто не уйдет обиженный!» Это другая логика, противоположная той, в которой «дело Шестуна» лепит Следственный комитет. Она описана Солженицыным как логика блатных: «Умри ты сегодня, а я завтра».

Мы ничего не можем сделать для пока еще живого Шестуна, кроме как усилить его крик, его политический жест. Кроме как напомнить управлению внутренней политики о том, что кроме завтра, будет еще и послезавтра.

Друзья!

Если вы тоже считаете, что журналистика должна быть независимой, честной и смелой, станьте соучастником «Новой газеты».

«Новая газета» — одно из немногих СМИ России, которое не боится публиковать расследования о коррупции чиновников и силовиков, репортажи из горячих точек и другие важные и, порой, опасные тексты. Четыре журналиста «Новой газеты» были убиты за свою профессиональную деятельность.

Мы хотим, чтобы нашу судьбу решали только вы, читатели «Новой газеты». Мы хотим работать только на вас и зависеть только от вас.
Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
Стать соучастником

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera